Глава 12 Гений (1/2)

Янь Цзюньсюнь редко бывал в Инспекционном бюро, ему претила здешняя атмосфера и взгляды окружающих. Он не был похож на тех, кого здесь понимали; в нём не хватало страсти и напора. Каждый визит он выглядел так, будто не выспался. Он запрещал Цзян Ляню упоминать здесь его имя и считал, что почти ничем ему не помог.

Цзян Лянь представлял Янь Цзюньсюня как профайлера, но все понимали, тот совсем не походил на профайлера. Ши Шаньян однажды точно подметил: Янь Цзюньсюнь слишком хорошо умеет вживаться в роль убийцы. Детали с места преступления в его голове сплетались в паутину, и он часто шёл по одной нити, представляя всё происходящее.

— Ты можешь это понять? — воспользовавшись тем, что Янь Цзюньсюнь отошёл в уборную, Цзян Лянь спросил Ши Шаньяна. — Его мысль бежит слишком быстро, за ней трудно угнаться. Это как на экзамене, все держат один и тот же листок, но он не только отвечает правильно, но и очень быстро, да так быстро, что неизбежно возникают подозрения, не видел ли он заранее ответы.

— Я понимаю.

Ши Шаньян откинулся в кресле и увидел, как Янь Цзюньсюнь вышел из-за угла за стеклянной стеной. Тот остановился у автомата с напитками, не обращая внимания на взгляды вокруг. Сверхчувствительность делала его очень «острым». Он знал, о чём думают окружающие, но ему было всё равно.

— Он умеет себя защищать, многое и многих отправляет в категорию «неважно». Ему не нравится, когда на него смотрят, и он сам недолюбливает свою наблюдательность. Но талант у него такой сильный, что чаще всего он не может себя заставить «не думать». Дай ему хоть кроху информации по делу, и он уже сидит и размышляет.

— Да… — Цзян Лянь со сложным выражением лица посмотрел на Ши Шаньяна. — Ты очень хорошо его понимаешь. Позволь нескромный вопрос, у тебя тоже так бывает?

Ши Шаньян повернул кресло и прямо посмотрел на Цзян Ляня:

— Почему ты не спросишь у самого Янь Цзюньсюня? Он даст тебе правильный ответ.

Цзян Лянь помолчал, а потом продолжил:

— Я иногда желаю, чтобы Цзюньсюнь хоть в чём-то ошибся, тогда он казался бы более нормальным.

Ши Шаньян рассмеялся, будто не понял фразы. Он выпрямился и через стол спросил Цзян Ляня:

— Почему ты считаешь, что он недостаточно «нормальный»?

Стёкла очков Цзян Ляня блестели чистотой. Он серьёзно задумался и ответил:

— Потому что я обычный человек. Обычные люди возмущаются отдельными деталями дела, всем хочется встать на сторону жертвы, а не убийцы. Цзюньсюнь каждый раз осматривает место преступления очень спокойно… иногда это можно назвать даже равнодушием.

— Ты считаешь, что он не способен сопереживать жертве, — Ши Шаньян сказал так, будто сам был психологом в этом кабинете. — Он «видит» боль жертвы, но не проявляет должного сочувствия и гнева. Дети, воспитанные системой, тоже бывают довольно пугающими, правда?

Цзян Лянь не ответил.

— В доме Янь Цзюньсюня сейчас нет Артемиды, — Ши Шаньян аккуратно разбирал эту задачу по частям. — Потому что вы обнаружили, что Янь Цзюньсюнь не способен сопереживать жертвам. Пусть он сейчас выглядит послушным, но степень его понимания убийцы далеко выходит за рамки нормального. Результаты обучения Артемиды пугают: если Янь Цзюньсюнь сам решит совершить преступление, он станет самым сложным для поимки убийцей.

Ши Шаньян выразил полное понимание, а потом с улыбкой, в которой сквозила жестокость, спросил:

— Мне очень любопытно, вы «убили» Артемиду?

***

Янь Цзюньсюнь шёл сквозь гул звонков и разговоров, сжимая в руке банку пива. Он выглядел как только что выпустившийся студент, даже футболка была с изображением Пикачу. Он не вернулся в офис Цзян Ляня, а направился в относительно пустой зал отдыха.

Зал отдыха Инспекционного бюро со всех сторон окружали густые виртуальные зелёные растения, кресла стояли на равном расстоянии друг от друга, а люди внутри разговаривали вполголоса. Зона для некурящих была слева; Янь Цзюньсюнь подумал и выбрал правую сторону, найдя укромное место в углу.

В зале циклически звучал шум ручья. Янь Цзюньсюнь пошарил в кармане брюк, там «пряталась» сигарета. Он достал её, помедлил, зажал губами, но не зажёг.

Чтобы предсказать, совершит ли человек то или иное действие, нужно сначала понять, чего он ждёт от результата. Если он получит награду, то продолжит. Это теория ожиданий из социального обучения.

Янь Цзюньсюнь прижал кончик сигареты языком.

Убийца боится самого процесса сексуального насилия, но при этом повторяет преступления именно против насильников. Она крайне фанатична, её метод всегда одинаков. Это похоже на ритуал, только в точности пройдя все шаги, она получает желаемый исход.

Янь Цзюньсюнь слишком много анализировал её, в его глазах она уже стала «прозрачной».

Женщина, годами терпевшая сексуальное насилие от мужа, в собственной семье, возможно, стоила меньше собаки. Она не могла свободно трогать ни одну вещь в доме, ничего не принадлежало ей, у неё не было права. Она убирала дома Лю Синьчэна и Ли Цзяньхуа так, будто жила там сама, но дома не осмеливалась делать то же самое, иначе за это её били.

Она избегает и насилия, и сексуальных элементов, не может смотреть ни на фото Лю Синьчэна, ни на себя. Граффити в подъезде Лю Синьчэна тоже угнетало её, поэтому она дорисовала на нём бороду, словно изнасилование происходит не только с женщинами; такая мысль немного облегчала ей жизнь.

Она очень любит своего ребёнка, любит так сильно, что не хочет признавать факт его смерти. Она изменила систему Ли Цзяньхуа, чтобы та называла её «папочкой». В своих фантазиях она становилась не только матерью, но и отцом, так она могла исправить ошибки «папы» и дать ребёнку счастье.

Это значит, что смерть ребёнка связана с отцом.

Шум ручья был ровным, убаюкивающим. Янь Цзюньсюнь не хотел засыпать, не хотел и продолжать думать, но мысли обрели ноги, они тащили его за собой, независимо от его желания.