Глава 9 Диба (1/2)

Янь Цзюньсюнь вышел из душа, не высушив волосы. Накинув полотенце на голову, он присел на корточки у аквариума и наблюдал, как черепаха панды неспешно ползает туда-сюда. Рядом в воздухе висел световой экран, автоматически прокручивающий досье трёх жертв.

У Лю Чэня насчитывалось больше двухсот статей о сексуальных преступлениях; дела Лю Синьчэна, Ли Цзяньхуа и Хо Цинцзюня не выделялись среди самых громких. Убийца не действовала под влиянием внезапного порыва, у неё был план и организация; выбор именно этих троих мужчин обязательно чем-то спровоцирован.

Янь Цзюньсюнь пальцем смахнул досье и открыл личную колонку Лю Чэня.

В самопрезентации Лю Чэнь позиционировал себя как прогрессивного, острого на язык медийщика. Аватарка — стандартное фото успешного мужчины. Его пуш-уведомления особенно увлекались темами сексуального насилия, заголовки всегда полны намёков и провокаций. Он обожал последующие репортажи: как дальше живёт жертва, как устраивается насильник. Это его по-настоящему завораживало.

Янь Цзюньсюнь отобрал статьи о Лю Синьчэне, Ли Цзяньхуа и Хо Цинцзюне и начал листать экран. Эти материалы он перечитывал уже бесчисленное множество раз, до мельчайших деталей.

В фокусе Лю Чэня всегда оказывались жертвы насилия и конкретные способы совершения преступлений. В ранних статьях он субъективно домысливал внутренний мир жертв, готов был каждое выражение и каждый взгляд «раздавить и разобрать» по частям. Он упорно, по-своему интерпретировал всё это как «сигналы между полами», будто у насилия обязательно должна быть причина.

Янь Цзюньсюнь долистал до самого конца, потом вернулся к началу. Он повторял это снова и снова, даже забыв о черепахе. Только когда панда постучала в стекло, он заметил, что та уже забралась под раковину.

— Научи её стоять по стойке смирно, — Янь Цзюньсюнь открыл дверь.

— Ты каждый день задаёшь мне по-настоящему сложные задачки, — сказала панда, держа поднос, на котором дымилось горячее молоко. Она готовилась торжественно, как сюрприз, поднести его Янь Цзюньсюню. — Если ты допьёшь молоко до последней капли, она научится стоять по стойке смирно.

Янь Цзюньсюнь вытер лицо полотенцем и мудро ответил:

— Я её прощаю.

***

Жилой комплекс Диба находился в самой глухой окраине, ещё дальше, чем Хуэйхэ. Здания здесь кренились набок, казалось, в любой момент готовы были рухнуть. Застарелые потёки от дождей покрывали их фасады, делая похожими на стены, вытертые грязной шваброй. Наружные аварийные лестницы обломаны в нескольких местах, перила разъедены ржавчиной от постоянной сырости. Ворота комплекса сохранили лишь контур: железных створок давно нет, а рядом сиротливо стояла одинокая будка охраны.

Янь Цзюньсюнь покружил на машине в поисках места, но не нашёл ничего подходящего. В итоге оставил её на пустыре далеко от комплекса, прямо перед огромной кучей мусора.

Ши Шаньян вдоволь насладился кондиционером в салоне, закатанные рукава всё ещё показывали красные следы от разрядов наручников прошлой ночью. Выходя из машины, он не забыл помахать маленькому рыжему дракончику.

Солнце Тинбо высушило лужи грязи у мусорной кучи до корки. Рядом тянулась дренажная канава, ведущая из Диба. Янь Цзюньсюнь бросил взгляд: стоки застыли густой чёрно-зелёной массой, над которой вилась туча зелёных мух. Недалеко ребёнок, нагнувшись, выставил зад, с усилием справляя нужду. Он держал газету чтобы защититься от солнца и, услышав шум машины, повернул голову посмотреть.

— Не подсматривай за чужими «делами», — вежливо заметил Ши Шаньян, надевая тёмные очки.

Янь Цзюньсюнь пошёл по немощёной грунтовой дороге к воротам комплекса. Он отметил, что от мусорной кучи ворота не видно, обзор полностью перекрывал выступающий бок здания. Уличные фонари стояли, но все лампы были разбиты камнями, наверняка детьми в играх.

На полпути торчала деревянная доска с кривой, неровной надписью: «Просьба не мусорить».

Янь Цзюньсюнь разглядывал эту доску, на ней тоже были каракули, просто чёрные линии. Взгляд его прошёлся дальше, к комплексу, теперь будка охраны была видна.

— Она парковала машину у свалки, там незаметно и не привлекает внимания, — Ши Шаньян поднял руку, заслоняясь от слепящего солнца. — А потом стояла здесь и наблюдала за Хо Цинцзюнем.

— В эти здания, как и в Хуэйхэ, никто не вызывает почасовых уборщиц, — взгляд Янь Цзюньсюня оставался неподвижным и сосредоточенным. — Здесь наклейка Пунктуального клининга не сработает.

Но мусор местных жильцов нужно вывозить. Мусоровозы приезжают нерегулярно. Её машина должна быть старым грузовиком, чтобы выглядеть правдоподобно и не вызывать подозрений.

Старые грузовики, по-настоящему удобная вещь.

Янь Цзюньсюнь обернулся и посмотрел на свой потрёпанный спорткар.

Пунктуальный клининг тоже использует старые грузовики. Кузов, должно быть, не большой, но туда влезет масса всякого хлама. Такие машины легко купить б/у в Тинбо; рекламные наклейки срываются одним движением, как обёртка от еды. Раньше кокс возили именно на таких, и в сталелитейных цехах они до сих пор в ходу.

Жара стояла невыносимая. Янь Цзюньсюнь просто шёл по дороге, а шея уже налилась жаром и покраснела. Он остановился в тени у будки, не заводя разговор с дремлющим внутри дедом. Краска на дверном косяке облупилась почти полностью, и присмотревшись, можно было разглядеть ножом выцарапанные корявые слова.

ГУН—СУЙ—ГАНЬ*1.

У входа стояли две кадки с полумёртвыми, увядшими цветами; кто-то обрезал ветви с бутонами, и полстены пустовало.

Янь Цзюньсюнь посмотрел на здания комплекса. Сломанные водосточные трубы свисали у стен, грязная вода стекала на безжизненные газоны. Дренажная канава забита наглухо, вонь долетала даже через дорогу от будки. Но напротив росло несколько крепких, здоровых молодых вязов, явно посаженых недавно.

Новости о Хо Цинцзюне здесь были просто сплетнями за едой и чаем. Сорокадвухлетний опустившийся насильник расчленён. Пуш-новости кричали о мести, все заговорили о жертве тех лет с новым интересом. Ничто не будоражит воображение так сильно, как собственноручно покарать врага.

Ши Шаньян был слишком высоким; чтобы не жариться на солнце, ему приходилось сутулиться. Он сказал:

— Учуял запах убийцы?

— Она не пользуется духами, — Янь Цзюньсюнь открыл бутылку ледяной воды. — Духи оставляют следы, а её финансы не позволяют таких излишеств. Она предпочитает дезинфицирующие средства без запаха, чтобы в комнате Лю Синьчэна ты не смог понять, кто она такая.

— Может, я и знаю, — игриво заметил Ши Шаньян.

— Ты не знаешь, — Янь Цзюньсюнь посмотрел прямо на него. — Иначе уже хвастался бы мне.

— Ты тоже не лишён духа соперничества, — Ши Шаньян слегка сморщил нос. — Когда мы наконец поменяемся местами? Здесь слишком воняет.