Глава 7 Природа (1/2)
— В отчёт по проверке твоих спецзаданий стоит добавить пункт о сексуальных домогательствах, — рука Янь Цзюньсюня всё ещё лежала на ручке двери приватной комнаты. В тусклом свете он наконец обнажил острые клыки, до того скрытые маской сонной усталости. — Если у них нет времени внести запись, я с радостью помогу.
— Похоже, ты с ними знаком даже ближе, чем со мной, — в глазах Ши Шаньяна не было ни тени раскаяния. — Нужно, чтобы я сам предоставил отпечатки пальцев для твоего отчёта?
Цзян Лянь сидел напротив, сжимая палочки для еды и внимательно наблюдая за ними обоими. Губы его дрогнули, он пытался подобрать слова, чтобы разрядить нарастающее напряжение, лихорадочно перебирая в голове фразы для примирения.
За дверью послышались шаги. Янь Цзюньсюнь убрал руку, и когда официант открыл дверь, произнёс спокойно:
— Ещё одно пиво.
Атмосфера натянутой конфронтации мгновенно рассеялась. Янь Цзюньсюнь толкнул пустой стакан в сторону и принялся за еду. Не стоило реагировать всерьёз, Ши Шаньян намеренно провоцировал его, манипулируя эмоциями. Чем яростнее оборона, тем больше внимания он получит. Это было хитрое вторжение в сознание.
Ши Шаньян закурил сигарету. В поднимающихся клубах дыма он не упускал ни одной перемены в выражении лица Янь Цзюньсюня. В общем зале за дверью было шумно, гул множества голосов просачивался в каждый уголок, точно стая быстро ползущих пауков, заполняющая весь ресторан. Но Ши Шаньяну такая обстановка нравилась: он мог засыпать под этот шум или, наоборот, смаковать на его фоне те несколько секунд яростного, острого взгляда, который Янь Цзюньсюнь бросил только что.
В голове у Янь Цзюньсюня была маленькая школьная доска. Когда он думал, то постоянно писал на ней, стирал и переписывал заново. Он обожал создавать себе зону комфорта и предпочитал оставаться в знакомых, надёжных рамках правил; его страсть к серийным убийствам шла в полный разрез с этими чертами. Цзян Лянь называл это внешнее проявление послушанием и покорностью Янь Цзюньсюня, а Ши Шаньян видел в нём тщательно выстроенную оборону.
Ши Шаньян считал, что Янь Цзюньсюнь унаследовал некоторые черты от системы под названием «Артемида» — например, врождённый охотничий инстинкт. Янь Цзюньсюнь в своих действиях постоянно подчёркивал важность правил, это было не похоже на обсессивно-компульсивное расстройство, скорее на форму самозащиты. Он будто напоминал себе, что должен оставаться строго в рамках.
Пепельница в ресторане была выполнена в форме каппы, держащей чашу. Ши Шаньян стряхнул пепел, казалось, подавая милостыню. Он отвёл взгляд, но дым размыл расстояние между ним и Янь Цзюньсюнем, сливая их силуэты в одно неразличимое целое.
Нормальным людям не нужно специально подчёркивать, они инстинктивно ощущают социальные ограничения и в обычных обстоятельствах следуют моральным нормам без напоминаний. Только члены «Чёрной пантеры», после длительных заданий в опасных зонах, возвращаясь к обычной жизни, акцентируют внимание на правилах, для профессиональной психологической адаптации.
— Трудный случай… — Цзян Лянь произнёс это с двойным смыслом, переворачивая мясо в своей тарелке. Он не совсем понимал, о чём именно говорят эти двое. — Вырезки из газет на стене в туалете Лю Синьчэна прямо из репортажей Лю Чэня тех лет. На самом деле все три старых дела о насилии освещал именно он. Хотя субъективно судить нельзя, но я всегда считал, что жертва из дела Ли Цзяньхуа покончила с собой именно из-за того, что Лю Чэнь раскрыл её личные данные в своём материале.
— Не вырезки взяты из репортажей Лю Чэня, — Янь Цзюньсюнь уже вернул себе прежнее спокойствие, — а фотографии в репортажах Лю Чэня взяты у Лю Синьчэна. Тебе стоило бы внимательнее посмотреть на снимки, наклеенные на окно Лю Синьчэна: многие из них Лю Чэнь использовал в своих новостных материалах, он любит вставлять такие для пущего эффекта.
— Факты показывают, что любителей поглазеть тоже хватает, — Цзян Лянь с тяжёлым вздохом сжал палочки для еды. — У Лю Чэня огромная «кликабельность» в реальном времени. Он мастерски использует провокационные формулировки, чтобы разжечь эмоции читателей и заставить их ввязываться в комментариях в настоящие баталии, всё ради хайпа.
Янь Цзюньсюнь съел кусок жареного мяса и сказал: