Глава 4 Хуэйхэ (1/2)

Цзян Лянь уже переступил порог, когда Янь Цзюньсюнь окликнул его. Он решил, что речь сейчас пойдёт о Ши Шаньяне, и обернулся с серьёзным лицом. Но Янь Цзюньсюнь лишь молча посмотрел на него и бросил забытые ключи от машины.

— Номер… — Цзян Лянь поймал связку и попытался подобрать нужное обращение. — Ши Шаньяну, наверное, ещё понадобится…

— Передай Фу Чэнхуэю, — лицо Янь Цзюньсюня оказалось прямо в луче солнца, и бледность его кожи стала ещё заметнее. — Только один раз.

Цзян Лянь показал рукой «понял» и тихо добавил:

— Ты знаешь, почему он вчера не сбежал? Фу Юнь рассказал мне уже перед самым отъездом, в «Чёрной пантере» ему вживили чип слежения.

— Ага, — Янь Цзюньсюнь почувствовал, что даже ледяная вода уже не помогает. — Фу Чэнхуэй как раз такими чипами и торгует.

— Я пока не буду снимать с него браслеты, — Цзян Лянь обошёл машину и крикнул на ходу: — Если что, звони по навигатору.

Янь Цзюньсюнь кивнул и вдруг заметил, что Ши Шаньян смотрит на него сквозь стекло. Ему всегда не нравилось, когда на него так смотрят, это вызывало внутренний дискомфорт, особенно если взгляд принадлежал такому человеку, как Ши Шаньян.

Цзян Лянь медленно вырулил из узкого проезда и внезапно уловил запах табака. В ужасе он взглянул в зеркало: Ши Шаньян откинулся на спинку и совершенно спокойно курил сигарету, явно не из его пачки.

— Давно не курил, — взгляд Ши Шаньяна скользнул по зеркалу. — Ты не против?

Дым медленно заполнял салон, дразня и без того натянутые нервы Цзян Ляня. Тот отвёл глаза и ответил:

— Понимаю. Когда дело тяжёлое, я тоже иногда курю.

— Я заметил, что у Янь Цзюньсюня нет официальной должности, — Ши Шаньян усмехнулся уголком рта. — Как ты вообще его на расследование дела берёшь?

Цзян Лянь покрутил руль, помедлил несколько секунд, взвешивая, стоит ли отвечать, и всё-таки произнёс:

— Он мастер своего дела. Мыслит не так, как остальные.

— Янь Цзюньсюнь помогает вам только с расследованием серийных убийств, — Ши Шаньян аккуратно стряхнул пепел в жестяную пепельницу, которую заранее достал. — Он хорошо чувствует психопатов.

Было ровно час дня. Полуденный зной тяжёлыми волнами накатывал на стёкла. Цзян Лянь открыл рот, но слов не нашёл. В соседнем ряду кто-то настойчиво сигналил, а ритмичный тик-так часов в салоне лишь усиливал ощущение, будто он сидит на иголках.

— У Цзюньсюня особое чутьё, во время расследования он умеет отсеивать всё лишнее, — Цзян Лянь постарался говорить спокойно. — Думаю, это от острой наблюдательности и… необычного детства.

— С мамой-Фатдой?

— Да, — большой палец Цзян Ляня нервно водил по рулю. — Его… вырастила домашняя система. Панда, только часть её. Была ещё учительница, «Артемида». Панда отвечала за быт, Артемида — за учёбу. Он как-то сказал: когда начинает думать, то сразу вспоминает доску, на которой Артемида учила его буквам. Это и есть источник его концентрации. — Цзян Лянь быстро взглянул на Ши Шаньяна. — По классификации систем Фатда выполняет роль отца.

Выражение лица Ши Шаньяна стало задумчивым.

— …Кстати, — Цзян Лянь вдруг спросил с тревогой, — откуда у тебя эта зажигалка?

— Эта? — Ши Шаньян равнодушно поднял её и бросил в пепельницу. — Фу Юнь подарил.

***

Янь Цзюньсюнь вернулся в квартиру. Панда как раз хлопотала на кухне, раскладывая еду. Её хвост торчал из-за занавески, толстые лапки суетливо двигались. Янь Цзюньсюнь не сразу взялся за материалы, сначала наклонился и аккуратно поправил сдвинутый журнальный столик.

Его задел Ши Шаньян.

Хотя ноги у того и правда длинные, Янь Цзюньсюнь интуитивно понимал, сделано это было нарочно. Безмолвный поступок заявлял: я здесь был, я вторгся на твою территорию и оставил след.

Панда вышла с подносом и сказала:

— Война на южной линии закончилась, а говядина всё равно дорогая. Придётся мне всерьёз пересмотреть меню на следующую неделю.

Янь Цзюньсюнь молча ел под её ворчание.

— Сегодняшний гость, господин Ши, очень красивый и такой вежливый. Новый коллега Цзян Ляня? Не похоже. Скорее уж начальник. — Панда настороженно добавила: — Господин Янь, съешьте и картошку, если есть одно мясо, будет запор.

Янь Цзюньсюнь наколол кусочек картошки, отправил в рот и рассеянно промычал:

— Ммм.

— У него потрясающее обоняние, — панда продолжила обсуждать Ши Шаньяна, — даже учуял запах молока.

— И человек очень умный, — Янь Цзюньсюнь вспомнил вчерашний вечер. — Прямо как преступник.

Панда рассмеялась:

— Ты редко кого хвалишь за ум.

— Он обманул меня, — Янь Цзюньсюнь съел пару ложек риса. — Я думал, он собирается бежать.

Отношение Ши Шаньяна к Фу Юню выглядело так, будто тот хочет сорвать передачу. Слова, сказанные Янь Цзюньсюню, тоже заставили усомниться, но на деле он не мог бежать и не хотел. С самого начала он играл на информационной асимметрии, водя всех за нос. Янь Цзюньсюнь понял подвох с зажигалкой лишь после того, как погас свет.

Всё поведение Ши Шаньяна было слишком естественным, он сам подал Янь Цзюньсюню свою уязвимость, а потом заставил того, ничего не подозревая, вернуть её обратно. Эта отвратительная тяга к контролю. Янь Цзюньсюнь наблюдал за ним, а он, в свою очередь, наблюдал за Янь Цзюньсюнем.

— Если бы это был экзамен, — Янь Цзюньсюнь тяжело вздохнул, ставя пустую миску на поднос и с досадой добавляя, — я бы его точно провалил.

— Не стоит отчаиваться, — утешила его панда. — Нужно смотреть на вещи диалектически. В итоге всё-таки есть польза.

— Какая польза?

— Друг, — панда развела лапы, — красивый друг.