Глава 6 - Различные события продолжаются, некоторые из которых носят позитивный, некоторые негативный характер, но все они вызывают беспокойство (2/2)

”О, заткнись.” — инстинктивно ответил Занка.

Теперь он действительно чувствовал себя виноватым из-за своего плана оставить Джаббера. Может быть, если бы он просто рассказал ему, все могло бы пойти по-другому. Может быть, они смогли бы выбраться вместе.

..Может, они все еще могут.

***

Вопреки ожиданиям Занки, похоже, что Джаббер сдержал свое слово не поднимать тему того, что произошло между ними после драки, даже когда были моменты, когда было ясно, что он действительно этого хотел. Но, тем не менее, он умудрялся держать рот на замке, если не считать регулярных кокетливых комментариев, к которым Занка давно привык. Было почти забавно точно знать, какое место в списке приоритетов Джаббера занимало поддразнивание Занки. Очевидно, оно было сразу после драки с ним. И, возможно, еще и сон с ним. Он точно не уточнил, что подразумевала его угроза не прикасаться к Джабберу, но он мог добавить это к куче вещей, о которых стоило побеспокоиться позже.

Наверное, самым странным во всем этом было то, как мало на самом деле изменилось. Они по-прежнему играли в глупые игры, чтобы скоротать время, по-прежнему спорили и изо всех сил старались досадить друг другу с переменным успехом. И, конечно, многое из этого можно было бы списать на то, что он ”не-говорил-об-этом”, но нового толстого слоя напряженности, которого он ожидал, не возникло. Во всяком случае, казалось, что некоторая напряженность, постоянно существовавшая между ними двумя, слегка рассеялась и сменилась чем-то другим.

Как бы то ни было, в тепле, с которым он иногда ловил на себе взгляд Джаббера, теперь было что-то новое, и он ненавидел то, как сильно ему это нравилось, что бы это ни было.

***

По его подсчетам, прошло три дня, прежде чем ему снова принесли еду. По сравнению с наказаниями, основанными на голодании, которые назначала Адская Стража, это было почти смехотворно, но он рассудил, что, вероятно, это продолжалось бы дольше, если бы им не нужно было поддерживать его в относительно здоровом состоянии, чтобы получить от него полезные данные.

Он мог только предполагать, что рана на плече заживает достаточно хорошо, хотя, несмотря на то, что они позаботились о том, чтобы перевязать ее после прижигания, они не предприняли никаких действий, чтобы сменить повязки, и каждый раз, когда он двигал левым плечом, он чувствовал, как бинты неприятно прилипают к его коже, особенно на спине, марля прилипла к ране.

Джаббер продолжал делиться с ним едой в течение трех дней, к его большому удивлению, и пару раз Занка отказывался от своей доли воды в пользу того, чтобы использовать ее для того, чтобы попытаться как можно лучше очистить от пота и грязи область под бинтами, которая еще не прилипла, надеясь на то, что это предотвратит инфекцию.

К сожалению, возвращение еды, по-видимому, также означало возвращение экспериментов, и когда низкорослый охранник, наконец, снова вошел в его камеру после того, как вернул Джаббера, он был намеренно груб с Занкой, заломив ему руки за спину таким образом, что Занка стиснул зубы, не желая доставлять ему удовольствие болезненным стоном.

Они почти волокли его по коридору, но вместо обычной охраняемой двери справа они открыли ту, что слева, и Занка слегка оживился. Дверь вела в такой же белый, стерильный коридор, и он, стараясь, чтобы это не бросалось в глаза, огляделся по сторонам, осматривая все, что мог. Поворот направо, за которым последовал поворот налево, привел их к ряду дверей, из которых они вошли в первую, еще раз просмотрев карточку. Занка заметил, что низкорослый охранник теперь носил свой ремешок на шее, как и тот, что повыше, и внутренне почувствовал легкое самодовольство при мысли о том, что его, вероятно, наказали.

Дверь открылась в комнату, которая выглядела как обычный кабинет для осмотра пациентов. Никаких лабораторных принадлежностей, никаких стен и, самое главное, никакого странного стула для пыток. Только небольшое помещение с раковиной, шкафчиками и смотровым столом. Глядя на это, он испытал еще одно странное чувство дежавю, прежде чем понял, что, вероятно, именно сюда его отвезли, чтобы прижечь пулевое ранение. Смутное воспоминание о жгучей боли никак не могло успокоить беспокойство, которое все еще медленно росло в нем из-за изменения распорядка дня.

Охранники подняли его за руки, отчего рана в плече пронзила болью, и усадили так, чтобы он сидел на краю стола.

В суматохе ему удалось без особого энтузиазма ударить ногой более высокого охранника, что можно было счесть случайностью, хотя все они знали, что это не так, и в ответ он получил сильный удар по своему травмированному плечу.

Затем более высокий охранник отступил на несколько шагов, пока не оказался почти у стены, прежде чем вытащить свой пистолет и направить его на Занку.

Занка замер, его сердце забилось быстрее, когда он посмотрел в дуло. Его мысли неслись со скоростью мили в минуту. Почему сейчас? Оставаться ли ему на месте? Двигаться ли? Мог ли он увернуться от удара с такого расстояния, сидя и сцепив руки за спиной? Должен ли он попытаться что-нибудь сказать? Не станет ли от этого еще хуже? Он мысленно перебирал бесконечные варианты, быстро пытаясь придумать, что он мог бы сделать, чтобы в него не стреляли.

В панике он почти не заметил, как низкорослый охранник вытащил еще пару наручников и присел на корточки, слегка дернувшись, прежде чем заставил себя оставаться на месте, когда металл сомкнулся вокруг его лодыжек, сцепив их вместе. Бежать больше не было возможности, не то чтобы это было действительно так.

Низкорослый охранник зашел ему за спину, а Занка не отрывал взгляда от спускового крючка пистолета. Он почувствовал, как с его рук расстегивают наручники, но не осмелился сдвинуть их с места, даже когда услышал, как тот же охранник отступил назад, оставаясь у него за спиной.

”Раздевайся.”

Стук в ушах стал громче, и он застыл на месте, глядя на них широко раскрытыми глазами.

Да ну, не может быть. Он знал, что они сумасшедшие, но это? Это было совершенно за пределами его понимания, то, о чем он даже не думал, что стоит беспокоиться. Насколько сильно он их разозлил? Что он мог сделать?

Видя, что он не двигается, более высокий охранник крепче сжал пистолет, и малейшее движение привело Занку в движение, его руки обхватили ткань на шее. Он точно знал, какое усилие требуется, чтобы перейти от нажатия на спусковой крючок к настоящему выстрелу, и то, как он сжимал пистолет, приближалось к последнему. Он расстегнул молнию на жилете и бросил его рядом с собой, стараясь не разжимать пальцы. Этого не произошло. Он стянул через голову рубашку с длинным рукавом, насколько это было возможно, одной рукой, в то время как его мысли проносились быстрее, чем он мог их удержать. Это был новый вид страха, к которому он не привык. Первобытный страх, который затмил все логические рассуждения и заставил его погрузиться в панику. Все должно было произойти совсем не так. Он медленно стянул с себя нижнюю рубашку, оставив последний слой на верхней половине, и холодный воздух комнаты ударил ему в живот и грудь. Его тошнило. Он чувствовал, что его вот-вот вырвет.

Ему хотелось свернуться калачиком и спрятаться от холодного, лишенного эмоций взгляда охранника, стоявшего перед ним. Но он не мог, не тогда, когда на него все еще был направлен пистолет. Не тогда, когда худшее было еще впереди.

Он попытался взять себя в руки, но потерпел неудачу, едва удержавшись от того, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, например, попросить милостыню, и дрожащими руками потянулся к поясу на талии.

”Довольно.” — Раздался голос охранника, стоявшего перед ним, прежде чем он успел дотронуться до пряжки, и в то же время он услышал, как низкорослый охранник фыркнул у него за спиной.

Облегчение, гнев и стыд нахлынули на него одновременно, и у него перехватило дыхание. Слава богу. Слава чему угодно.

Высокий охранник поднял руку к своему чокеру.

”Вы можете войти.с

Дверь открылась, и вошел мужчина средних лет в лабораторном халате, со стетоскопом на шее. Не то чтобы это имело значение. Не то чтобы что-то имело значение, потому что Занка был слишком занят, пытаясь привести себя в порядок. Пытался сориентироваться после того, как почувствовал, что его засунули в снежный шар и сильно встряхнули.

Они были там только для того, чтобы осмотреть его рану. Вот и все. Вот и все.

Мужчина что-то говорил, вероятно, с ним, но все, что он мог слышать, были помехи.

При свете активирующегося жизненно важного инструмента ему удалось почти полностью прийти в себя, подняв глаза, чтобы увидеть, как мужской стетоскоп живет своей собственной жизнью, извиваясь в воздухе, прежде чем приземлиться на обнаженную грудь Занки. Холодный металл показался ему чужеродным и неприятным, и он быстро переместился к плечу, затем к животу, затем к голове, скользя по всему телу, пока мужчина слушал через наушники, с интересом напевая во время каждой паузы, а его палец изображал, как он что-то пишет.

Это было невыносимо, от этого ощущения у Занки побежали мурашки по коже, и он был рад, когда все наконец закончилось, стетоскоп пришел в норму, когда мужчина снова надел его на шею и обратился к охранникам.

”Ладно, в целом все выглядит хорошо. В месте ранения, помимо прочего, обнаружена новая травма. Очень небольшой перелом носа, но он должен зажить сам по себе. Последствия сотрясения мозга второй степени, вызванного прямым ударом в висок, но, опять же, беспокоиться не о чем. Уровень питательных веществ и увлажнения немного ниже нормы. Перфорационная рана на ноге заживает медленнее, чем обычно, вероятно, из-за постоянного использования левой руки. Количество лейкоцитов немного выше, чем ожидалось, что является потенциальным риском инфицирования. При прижигании образуется нормальное количество серозной жидкости. Я бы очень хотел, чтобы вы позволили мне наложить швы, но увы. В целом, субъект готов к возобновлению тестирования, хотя при экстраполяции результатов следует учитывать травмы. Очевидно.”

Очевидно. Как будто он просто говорил о погоде. Он даже не смотрел на Занку, вместо этого обращаясь только к охранникам. Это приводило в бешенство. Гнев был ему знаком, он умел сдерживаться.

”Давайте промоем рану антибактериальным спреем и перевяжем ее, тогда у нас все будет хорошо!”

Доктор достал из шкафчика какое-то оборудование и подошел к Занке с левой стороны. Плоскими ножницами он срезал повязку, пока не остались только участки прямо над раной, все еще прилипшие к ней.

”Дыши глубже”, — было единственным предупреждением, которое он услышал, прежде чем мужчина начал снимать повязку. Было чертовски больно, и Занка втянул воздух сквозь зубы, сжав кулак и почувствовав, как ногти впиваются в ладонь. Он боролся с непреодолимым желанием ударить парня, но его остановила только угроза пистолета, направленного прямо на него. Он не мог видеть охранника позади себя, но был готов поспорить, что тот делал то же самое. Ублюдки.

Мужчина вышел вперед и повторил то же болезненное действие, вырвав из горла Занки что-то вроде рычания, но никто из них не отреагировал, если не считать легкого смешка доктора. Это место просто обожало нанимать сумасшедших, да.

Когда с него сняли повязки, он впервые по-настоящему рассмотрел свое плечо. Кожа была красной и воспаленной, как из-за внутренних повреждений, так и из-за снятия повязки, на месте раны образовалась дыра. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что это оставит шрам, и мысль о том, что это место оставит на нем такой неизгладимый след, вызывала неприятный комок в горле.

От ощущения брызг на передней части плеча он чуть не потерял сознание, его тело без разрешения подалось вперед, в то время как они воспользовались этим, чтобы обрызгать его спину. От этого все его тело задрожало. К счастью, охранники, по-видимому, проявили хоть какое-то понимание и дали ему перевести дух, прежде чем он снова сел. Врач наложил марлевый тампон, который, как он надеялся, не прилипал к ране с обеих сторон, и снова обмотал ее чистыми белыми бинтами. Давление ткани помогло облегчить боль, но лишь незначительно.

Закончив, доктор попрощался с двумя охранниками, по-прежнему не глядя на Занку, и, оглядевшись, вышел из комнаты.

И снова остались только Занка и охранники. Высокий указал пистолетом на груду одежды рядом с собой.

“Ладно. Одевайся.”

Он ещё никогда не выполнял ни одного из их приказов с такой готовностью, натягивая одежду так быстро, как только мог, пытаясь сохранить те крохи достоинства, которые у него еще оставались.

Как только он снова был полностью одет, они скрутили ему руки за спиной и расстегнули наручники, стягивающие ноги, стащив его со стола таким образом, что он споткнулся всего на секунду.

Они вышли из комнаты вместе с ним, направляясь в другую сторону от той, откуда пришли, а Занка продолжал оглядываться по сторонам, зная, что, возможно, у него больше не будет такого шанса. Если бы они привели его в обычную лабораторную комнату с другой стороны, это помогло бы ему мысленно составить карту коридоров. С другой стороны, это также означало бы, что он будет проводить эксперимент в дополнение к тому дерьму, через которое он уже прошел, но, по крайней мере, это было хоть что-то. Кроме того, после этого эксперимент, возможно, даже поможет ему отвлечься от остаточного, иррационального страха, все еще тлевшего где-то в глубине его желудка. По крайней мере, он знал, чего ожидать.

Они свернули в уже знакомый коридор, потому что вселенная всегда любила обманывать Занку, и вошли в обычную лабораторию.

Старик уже был внутри со своим ассистентом и, как обычно, старался быть дружелюбным с Занкой, расспрашивая о его травмах, игнорируя при этом явное презрение Занки, когда его переносили в испытательный зал, и сетуя на то, что они уже на несколько дней отстают от графика. Занка не заботился о том, какие временные рамки для себя установил этот человек, и позаботился о том, чтобы он знал об этом. Однако, как обычно, его свобода воли простиралась только на слова, и, в отличие от Занки, они сами решали, слушать его или нет.

Снова пристегнутый к креслу, голос старика зазвучал по внутренней связи.

”Тогда давайте не будем терять времени. Нам еще многое нужно наверстать!”

***

Он очнулся в камере. Тогда ему определенно снова ввели транквилизатор, он даже не помнил, что почувствовал.

Это было похоже на первый визит, но с ним не было ассистентов, и, по-видимому, они решили повторить все испытания с того дня. Он не был уверен, было ли это сделано для того, чтобы получить новую базовую оценку после травмы или наказать его за попытку побега. Вероятно, и то, и другое. В любом случае, остаточные ощущения от испытаний вкупе с болью в плече заставили его чувствовать себя хуже, чем когда-либо за долгое время.

Он пролежал так минуту, прежде чем, как всегда, голос Джаббера вывел его из задумчивости. Он действительно был помехой, но, по крайней мере, хорошо отвлекал внимание. А Занке нужно было отвлечься.

***

Очевидно, Джаббер был настроен на побег серьезнее, чем думал Занка, раз они начали всерьез планировать его в ту ночь. Это заставило его по–настоящему задуматься о том, что они делали с Манкирой, поскольку он изо всех сил пытался придумать какую–либо другую причину - кроме скуки - которая заставила бы Джаббера так сильно захотеть уйти прямо сейчас.

Значительная часть идей Джаббера были по-дурацки рискованными и, скорее всего, обречены на фантастический провал, чем на успех, но на удивление многие из них были обоснованными, а многие даже были похожи на собственные идеи Занки.

Он узнал, что комната, в которую отвели Джаббера, находилась в другом коридоре, и вместе они приложили все усилия, чтобы составить план помещения, нацарапав грубую карту на земле рядом с задней частью камер. Из-за тусклого освещения и невозможности сделать особенно глубокие царапины, это было видно только тем, кто знал, на что обращать внимание, что, как они надеялись, означало, что охранники вообще этого не заметят. Ключевым моментом было застать их врасплох.

***

Дни вернулись к своему обычному распорядку, если не считать ночных мозговых штурмов и усиливающегося зуда в плече Занки. Когда прошло еще три дня без перевязки, а затем четвертый и пятый, он смирился с тем фактом, что, скорее всего, ему больше не придется менять повязку. Было ли это потому, что они решили сделать это частью своего эксперимента, или их просто не волновало, что он выживет, но, похоже, он был предоставлен самому себе. И даже несмотря на все его усилия, вода и уход не могли справиться с грязью на земле и с тем фактом, что он не мог сменить повязки или одежду. Кожа вокруг раны с каждым днем становилась все теплее, покраснение начало распространяться за пределы обожженной области. Определенно, это начало инфекции. Это только укрепило его решимость выбраться отсюда. На этот раз он больше не напортачит.

Он думал о том, чтобы скрыть заражение от Джаббера, но никто не мог сказать, что он не учился на своих ошибках. Как бы сильно он это ни ненавидел, Джабберу нужно было знать о чем-то, что потенциально могло повлиять на их побег.

Джаббер, как и ожидалось, устроил ему разнос за это, но от внимания Занки не ускользнуло, что после этого он усилил свои усилия по планированию и сбору информации.

Его было невозможно понять. Такой простой и в то же время такой сложный, ходячее противоречие почти во всех отношениях.

Тем не менее, он был обманчиво умен, и Занка был рад, что они стали союзниками. Работая вместе, они получили реальный шанс.

Он только надеялся, что после того, как они выйдут отсюда, отношения между ними не станут еще более сложными, чем они уже были.