Глава 1. Эльф 404: Свобода не найдена (1/2)

«Рабство — это когда ты на работе. Магическое рабство — это когда работа сама приходит бить тебя тапком.»

— Домовик-аноним с форума ”Свобода через носок”

Когда я умер, первым делом я подумал: «Ну, наконец-то». Потому что если ты работаешь саппортом в технической поддержке интернет-провайдера шесть лет, твой предел боли давно пройден. Особенно если работаешь для людей, у которых «интернет мешает духовке», «Ютуб воровал пароли» и «мышка внезапно начала двигаться — это, наверное, хакеры».

Последний звонок перед смертью — бабка, уверявшая, что интернет ей мешает готовить борщ, потому что ”из розетки волны идут”. Я выдержал сорок минут описания электромагнитных вибраций, воспоминания о студенческой молодости, когда борщ «сам закипал от любви», и, наконец, просьбу что-нибудь сделать с этой «ужасной кибернетикой». Я отключил ей Wi-Fi, с чувством выполнил акт технического экзорцизма и сказал, что теперь борщ получится с минимальной задержкой.

Она повесила трубку довольная, а я — мёртвый. Нет, не от старости. Сердце. От злобы, наверное. Или от борьбы с идиотизмом, растянувшейся на годы. Мой организм, похоже, решил, что лучше умереть, чем отвечать на ещё один звонок в духе: «А почему у меня мышка не двигается, если я ноутбук закрыл?»

Пока я падал в новую реальность, перед глазами пронеслись эпизоды моей мученической карьеры в техподдержке.

— Здравствуйте, у меня провод в розетке застрял, что делать?

— У вас лампочка мигает, и вы считаете, что это потому что соседи вайфай воруют? Понимаю…

— Почему у меня не работает интернет? — Потому что вы отключили модем. — А разве он должен быть включен всё время?

Были и шедевры:

— А можно сделать, чтобы интернет работал только на православных сайтах? Мне батюшка сказал, остальное — грех.

— Я заклеила роутер фольгой, чтобы волны не влияли на кошку. Теперь у меня всё тормозит, почините!

Я мог бы издать бестселлер: «101 способ потерять веру в человечество через входящий звонок». Каждое утро я просыпался с мыслью: «Может, сегодня обойдётся». И каждый раз жизнь говорила: «Ха-ха, держи ещё одного…»

И вот — вспышка, спасительная темнота, а потом…

***Сначала пришли звуки. Скрип пола. Шорох одежды. Далёкий голос:

— Добби, сюда, быстро!

Окей, думаю. Имя странное, но допустим. Может, снова работа. Может, скорая. Может, я умер и попал в адский котел.

Но вот я открываю глаза — и… потолок. Высокий, с лепниной. Не офисный, точно. А само помещение больше похоже на склад антиквариата. Я поднял руку. Что-то было не так. Потом понял — руки. Худые, коричневатые, с длинными пальцами и когтями, как в худшем кошмаре мастера маникюра. Я подношу их к лицу. Они не мои. Паника. Паника, но не в голове — в теле. И она физическая, как будто организм сам понимает, что не тот.

— Добби!

Голос опять. И тут я встаю… или, точнее, сползаю с какого-то тряпичного матраса. Иду. Не потому, что хочу — потому что что-то внутри тянет. Как будто на поводке.

Я не понимаю, кто я, но чувствую: это тело не моё. И ощущение чужого — плотное, как липкая плёнка на коже.

— Свет мой зеркальце, скажи… — тихо шептал я, пытаясь дотянуться до нужного мне предмета. Я нашёл зеркало. Вернее, посмотрел в натертый до блеска чайник. Старый, тоже весьма антикварного вида. В нём — существо. Маленькое, с торчащими ушами и глазами, будто они знают все тайны мира и боятся их. Рот широкий, зубы неровные. Нос — будто кто-то недорисовал картошку.

Я моргаю. Он моргает. Я кривлю рот. Он кривит.

— Нет. Нет-нет-нет, — говорю я, а голос… ох, голос. Писклявый, как будто гелия напился и в стену орал. — Этого не может быть.

И тут — щелчок в голове. Воспоминание. Книга. Фильм. Глаза. Голос. Свобода через носок.

Добби.

— Я… чёрт. Я Добби?

Тишина. Только скрип дерева под ногами.

— Охренеть.

Я в теле Добби. Да, того самого Добби — героя с глазами ”сейчас заплачу”, манерами забитого пса и склонностью к членовредительству. Только теперь вместо покорного домового эльфа в голове — я, с образованием, сарказмом и устойчивым отвращением к начальству. Отличный коктейль, ага.

***Магия эльфов и я — не самый удачный дуэт. Первую же ночь в новом теле я посвятил магии. Мне очень хотелось колдануть что-то эдакое. Поднять что-нибудь, сжечь шторы, открыть портал в Австралию — не суть. Но магия у эльфов, как оказалось, не по принципу ”махнул палочкой — фаерболл”.

Я пытался колдовать сначала по-нашему. Логично. Рационально. «Всё магия. Значит, должно быть правило. Закон. Формула.»

Я вспоминал сцены из фильмов. Щелкал пальцами. Поднимал руку. Жал её в кулак. Думал о телекинезе. Пытался ощутить внутренний резерв маны (по привычке от ролевых игр). Итог — я сижу посреди кладовки с горелыми ушами и выбитым зубом (который потом снова вырос, что странно).

— Хочу, чтобы та свечка загорелась, — прошептал я спустя пару сотен разных попыток намагичить хоть что-то. С тоской. С отчаянием. Со злостью. И она загорелась. Вспыхнула, как будто сама решила ответить.

И тут — озарение. Магия эльфов не требует палочки. Она требует намерения, эмоций, ощущений. Ты не управляешь ею — ты позволяешь ей случиться.

Магия эльфов работает на инстинктах и эмоциях. Ни формул, ни палочек, ни заклинаний. Просто захотел — и, если повезёт — оно случилось. Проблема в том, что я, воспитанный рациональным мышлением, в этих эмоциях был как бухгалтер на рейве. Всё через одно место.

После этого я начал экспериментировать. Холодно — согреться. Представляю тепло — и появляется лёгкое свечение, обволакивающее меня. Хочу двигать предметы — в итоге запускаю нож прямо в портрет предка Малфоев. Ему, кстати, пошло.

Я попытался воспроизвести телепортацию — аппарировать на кухню. Вместо этого оказался в камине. С зажжённым огнём.

— Великолепно, — пробубнил я, потушив себя в чане с мытой картошкой. — Путешествия с дымком, как любят Малфои.

***Семейка оказалась хуже, чем я помнил из книг. Люциус Малфой — ходячий сноб. Даже не ходячий — скользящий. Он как слизь с прической. Разговаривает будто каждое слово — из золота, которое ему жалко тратить.

Он вошёл в комнату, как будто парил над полом, с таким лицом, словно где-то кто-то дышал без его разрешения. Волосы — идеально уложены, взгляд — как будто он уже знает, что ты виноват, даже если ты — ковер.

— Добби, ты снова переместил корзину с бельём не туда, — процедил он.

Я наклонился в поклоне, как велело тело, но внутри уже бурлила злость.

— Простите, милорд, Добби подумал, что ваша мантия так сияет, потому что, возможно, пытается сбежать на модный показ. В Париж. Без вас.

Люциус прищурился. Пауза. Плечо дёрнулось, но он промолчал. Видимо, не привык, что домовик огрызается с литературными оборотами.

— Помни своё место.