Часть 14 (1/2)

Тэхен уходил по тропинке назад, к своему дому, и сам не мог понять, почему это делает. Злиться на Чонгука было, вроде, не за что: ну поселился человек по соседству, обещал не беспокоить, ну построит дом на этой полянке, будет по вечерам писать эту свою музыку. Но как-то было немного даже обидно, что теперь постоянно находиться возле Тэхена, видеться с ним для Чонгука больше не было жизненно необходимо. Ощущение было, как будто у Тэхена отобрали что-то очень нужное, что-то такое свое, личное, причем отобрали каким-то мошенническим путем.

Впрочем, вернувшись домой, Тэхен первым делом поднялся в мансарду и принялся наводить там порядок. Раз Чонгук решил в ближайшее время записать звук часов, значит очень скоро здесь появятся люди со своей дорогущей аппаратурой, и Тэхену предстояло не просто навести в мансарде порядок, но еще и спрятать в кладовку особо важные и ценные вещи.

С этих особо ценных вещей он и начал: прежде, чем убирать их в кладовку, нужно было тщательно все вымыть, высушить и сложить в коробки так, чтобы ничего не помялось, герметично запаковать так, чтобы не запылилось.

Тэхен принес чашку с теплой водой, развел в ней немного жидкого мыла, а затем начал, аккуратно раскрывая коробки, доставать из них содержимое, разворачивать, убирая тканевые детали, и опускать в воду. Его лицо посветлело от нежной улыбки. За долгие годы эта процедура превратилась для него в некий ритуал, которому он отдавался полностью, погружался в него, забывая обо всем на свете. Он даже стал напевать что-то тихонечко, но его пение прервал телефонный звонок.

— Тэхен-а, — позвал из трубки голос Чонгука. — Не хочу тебя напрягать и отвлекать от чего-то важного… но сегодня ко мне приедут ребята, Юнги, Хосок, и я бы мог прийти с ними и посмотреть, как лучше расположить аппаратуру для записи часов. Помнишь, ты был, вроде, не против?

— Сегодня? — Тэхен вздрогнул и осмотрел комнату, наполненную ароматом жидкого мыла, смешанного с запахом влажных синтетических волокон. — Мне тут немного… я должен навести порядок, понимаешь… Но если вечером, то до вечера я закончу…

— Да, конечно, — кажется, Чонгук там, на другой стороне телефонной связи, даже закивал радостно, — когда скажешь. Я думаю, они побудут у меня немного. Сегодня приехал Чимини, и…

Тэхен не дослушал, сбросил звонок и вскочил на ноги.

Так.

На сушку времени не оставалось. Можно было устроить сушилку прямо в кладовке, но тогда любой желающий мог заглянуть туда и увидеть…

Можно было отнести на чердак и устроить сушилку там, но на чердаке могут быть сквозняки, почти наверняка там сквозняки, так что…

Тэхен лихорадочно соображал, и в конечном итоге не нашел варианта лучше, чем чердак, просто решил перетащить туда временно обогреватель.

До вечера оставалось совсем немного времени, и он принялся за дело.

— И ты прямо уверен, что это тот самый Тэхен? — лицо Чимина изменилось, когда он услышал это имя, он даже немного помрачнел.

Их машина мягко шуршала шинами по асфальту, пробираясь по уютному ущелью, которое уже кое-где было подсвечено пятнами желтеющей листвы.

— Не совсем, но похож на того самого, — Хосок пожал плечами. — Столько лет прошло, мы были детьми, он мог измениться как угодно… Но он меня не помнит, и Чонгука не помнит. И Чонгук не помнит его.

— ТОГО Чонгук бы не забыл, — заверил его Чимин.

Юнги на заднем сидении перевернулся во сне, слегка толкнув Чимина коленкой.

— Если это тот самый Тэхен, то у меня есть к нему пара вопросов, — сердито пояснил Чимин. — Они были с Чонгуком друзьями, и так поступить с ним после того случая — это со стороны Тэхена как минимум не по-дружески.

— Да что там в результате произошло? — не выдержал Сокджин. — Может, расскажешь?

— Да я с удовольствием, но вот этот ваш… Юнги… не позволяет! — отмахнулся Чимин.

— Потому что при повторном рассказе он может упустить какие-то детали, — буркнул полусонный Юнги, продолжавший даже в полудреме следить за ходом разговора. — Это вам любой следователь скажет.

Чимин бросил на него испуганный взгляд и немного отодвинулся к окну.

У поворота к домику Тэхена их встретил целый затор из дорожной техники, и пришлось остановиться.

— Начали прокладывать дорогу в лесу к той поляне, где Чонгук решил построить дом, — пояснил Хосок, выскакивая из машины. Сокджин вышел следом.

— Ого, да тут все серьезно! — охнул Чимин и вышел следом.

Рабочие суетились, отсыпая гравий между соснами. Их старший, пожилой человек в серой кепке, подошел к Сокджину, поздоровался.

— Мы проложили пока временную дорогу, выстелили досками, чтобы можно было проехать, но, думаю, за несколько дней управимся. Лучше бы заасфальтировать, конечно, со временем: скоро начнется осенняя распутица, и тогда сюда можно будет проехать только на внедорожнике, даже по гравию.

— Значит, будет внедорожник, — кивнул Сокджин. — От графика не отстаем? Нам скоро завозить стройматериалы…

— Пока нет, — качнул головой мужчина, — лишь бы дожди не зашли. Отогнать технику, чтобы вы могли проехать?

— Мы можем подъехать к дому Тэхена, а оттуда дойти пешком, — предложил Хосок.

— Нет, — качнул головой Сокджин, — Чонгук попросил не беспокоить его без крайней надобности. Проедем по этой дороге. Юнги будет полезно посмотреть на дикую природу, полезно для вдохновения…

***

Чонгука немного покоробило то, как Тэхен молча ушел домой после их разговора, но он был благодарен хотя бы за такую реакцию. Само его положение, такое зависимое, поначалу ощущалось унизительным, но теперь, когда появился хоть какой-то способ справиться, он готов был смириться с этим.

Впрочем, ему искренне, от всей души нравилось то, что с ним происходило. Нравился это безмолвный лес вокруг, который, казалось, наблюдал за всеми его копошениями как-то немного снисходительно, что ли, но вполне доброжелательно. Нравилось, как пахла увядающая осенняя трава, как звучала в прозрачном лесном воздухе струна его гитары, которую он захватил с собой, чтобы не было скучно. Конечно, многое из того, к чему он привык в своей жизни, было сейчас недоступно, но он справлялся. Пока, во всяком случае.

Намджун позвонил ему пару часов назад и обещал подъехать к тому моменту, как Сокджин привезет Чимина. Конечно, лучше было бы, если бы и Тэхен присутствовал при том, как Чимин будет рассказывать подробности той давней истории, но Чонгук категорически отказывался беспокоить Тэхена сам, и Намджун пообещал взять это на себя.

Ребята добрались до поляны, когда уже смеркалось, и Чонгук выскочил к ним навстречу, радостно помахивая каким-то мотком проводов в руках.

— Чимини! — заорал он, как только его друг детства вышел из машины, недоумевающе озираясь, — ты совсем не изменился!!!

— Не говори мне этого, — обиженно сопя, полез к нему обниматься Чимин, — потому что я, вообще-то, много работал над тем, чтобы измениться в лучшую сторону, причем как можно сильнее измениться. Но куда тебе, лесному жителю, это понять!

— И что это у тебя в руках? — уточнил Сокджин, ласково приобнимая своего парня и чмокая его во взъерошенную макушку.

— Фонарики! — улыбаясь во все щеки, продемонстрировал Чонгук связку маленьких лампочек, соединенных проводами. — Я собираюсь развесить их вокруг моего фургона и сделать романтику.

— Романтика — это хорошо, — кивнул Сокджин. — Но я не вижу следов приготовления человеческой пищи, кроме вот этих пустых коробок от рамена, а ведь ты обещал мне питаться по-человечески, если помнишь…

— Ай, некогда было! — отмахнулся Чонгук. — А что это с Юнги?

Юнги, только что выбравшийся из машины, вяло озирался, потирая лоб.

— Ну, его немного укачало в дороге, — пояснил Хосок, — потом немного разморило, потом он немного бесился на тему того, почему его, сеульского жителя, «заставляют ехать в эти дремучие ебеня» (я цитирую), и вот сейчас он пытается синхронизироваться с окружающей действительностью, но, видимо, немного увяз в текстурах.

Юнги в этот момент как раз пытался высвободить свою штанину от опутавшего ее лесного плюща.

— Ну, не так все хуево, как я себе представлял, но намного хуевее, чем вы мне обещали, — подытожил он свои наблюдения. — Глоток виски может исправить положение. Немного.

— Сейчас будем жарить мясо на огне, Намджун, насколько я знаю, где-то на подъезде, — деловито сообщил Сокджин и вытащил из фургона складной мангал для барбекю. — А Тэхен?

Над поляной повисло молчание.

— Он приходил сюда, — вздохнул Чонгук, — и ему, кажется, не очень понравилось наше соседство. Но он милостиво разрешил воспользоваться его мансардой для записи звука часов, так что можем чуть позже сходить и…

— Нам придется еще куда-то идти??? — возмутился Юнги, который умудрился за это короткое время влезть другой ногой в муравейник, и сейчас отбивался от раздраженных этим обстоятельством муравьев. — Такси, ладно, я понимаю, здесь нельзя вызвать, но вот каким-нибудь квадроциклом тебе надо бы обзавестись.

— Это хорошая идея, и мы за нее простим тебе твою ворчливость, но, будь добр, не беси людей вокруг себя, — помахал угрожающе в его сторону щипцами для углей Сокджин, — потому что здесь, вдали от цивилизации и городской полиции, мы можем тебя запросто побить, и никто нам ничего за это не сделает.

Юнги метнул в его сторону уничтожающий взгляд и насупился.

— Руки здесь хотя бы можно где-нибудь помыть? На моих руках кровь поверженных муравьев.

— Есть вода в канистрах, — кивнул в сторону Чонгук, — но там, за этими соснами, есть чудесный ручей, и воду оттуда можно пить.

— Откуда ты знаешь, что можно? — недоверчиво уточнил Юнги.

— Ой, поверь мне, я тут как-то нахлебался воды из местной речки, и, как видишь, выжил, а воду из ручья я и сам второй день пью, так что не бойся.

Чонгук обернулся к Чимину:

— Ты помнишь Тэхена?