Глава 3. Розовые волосы. (1/2)
Сентябрь. Гостиная Пуффендуя.
Тонкс открыла сухие, заспанные глаза и тут же подтёрла костяшкой указательного пальца выступившие в уголках слёзы.
Она уставилась в потолок спальни. Утреннее солнце заливало просторную комнату с двумя кроватями, стоявшими почти напротив друг друга у противоположных стен. В помещении становилось душно из-за нагревающихся от солнечных лучей стен, и Тонкс повернула голову к тумбе из тёмного дерева, стоявшей рядом с кроватью.
Прищурившись, она пыталась разглядеть палочку. Поняв, что не дотянется, сонно прокряхтела и приподнялась на руках, прислоняясь спиной к изголовью и подложив подушку.
Взяв палочку, она машинально погладила древко подушечкой большого пальца и взмахнула ею в сторону круглого окна, расположенного почти под сводом потолка. Заклинание пробормотала тихо, чтобы не разбудить Поппи, ещё мирно спящую.
В спальню тут же ворвался поток свежего, пока ещё тёплого воздуха.
Гостиная Пуффендуя находилась под замком, но не так глубоко в земле, как гостиная Слизерина. Однако спальни девочек располагались выше спален мальчиков и имели настоящие окна, тогда как мальчикам приходилось довольствоваться иллюзорными.
Тонкс уже доводилось бывать в спальнях мальчиков. Там было так же просторно и светло, но разница ощущалась. У них было больше зачарованных элементов: окна позволяли менять вид за стеклом и с лёгкостью регулировать температуру в комнате. Девочки могли наслаждаться настоящим свежим воздухом, но стоило признать, что зимой это было не так удобно — ветер задувал в ставни, и становилось довольно прохладно.
Тонкс задумалась о планах на день. Поверхностные мысли постепенно будили её, заставляя мозг включаться.
Пока сердце внутри не дрогнуло от предвкушения и не забилось быстрее от мысли, что сегодня Травология и Зельеварение будут проходить с Гриффиндором.
Она резко оборвала эти мысли и насильно выровняла дыхание. Свесившись с кровати, подобрала сумку с пола и достала ежедневник. Сверялась с записями, планами, делами и добавляла заметки, которые забыла внести вчера.
Тонкс не любила, когда её настроение зависело от других людей.
Сегодня после занятий ей нужно было поговорить с профессором Флитвиком по поводу Хэллоуина, который должен был наступить через месяц. Следовало украсить замок, и Тонкс, как и многим старшекурсникам и старостам, предстояло основательно всё подготовить и наложить чары, чтобы младшекурсникам осталось только развешивать украшения.
Кроме того, в этот же день праздновался Самайн.
На его празднование допускались только семикурсники.
Тонкс была достаточно далека от этой традиции, но знала всё необходимое от матери. Поэтому профессор Флитвик привлёк и её, как и многих чистокровных и полукровок. Магглорождённые, разумеется, тоже допускались — при условии, что ознакомятся с правилами и обычаями. Требовалось пройти инструктаж и небольшую проверку у старост факультета.
Ещё сегодня девушка обещала помочь младшекурсникам с заклинаниями и другими теоретическими вопросами по учёбе и волшебной жизни.
Сразу после дуэльного клуба.
Сегодня её должны были поставить в пару с пятикурсником со Слизерина — Маркусом Флинтом — и с четверокурсницей с Когтеврана — Пенелопой Кристал. Она должна была сражаться одна против двоих, и бой обещал быть интересным.
Тонкс улыбнулась, чувствуя, как поднявшийся адреналин окончательно прогоняет сон.
Следующая мысль заставила её нахмуриться — уголки губ напряжённо опустились вниз.
Ещё следовало подумать над проклятием семьи Вэйн. В очередной раз.
Тонкс пролистала толстый ежедневник в самый конец, где была отдельная глава, посвящённая подруге и её семье.
Так она и провела оставшееся до пробуждения Поппи время — за записями и раздумьями. Заодно повторила заранее подготовленный материал к сегодняшним занятиям.
Поппи проснулась по звону будильника и неохотно разлепила глаза, жалобно застонав и накрывшись подушкой. Минут через пять она резко вылезла из-под неё с заспанным видом и взлохмаченными волосами, заплетёнными в две толстые длинные медные косы, с чёлкой, вставшей дыбом.
Девушка без удивления посмотрела на давно проснувшуюся Тонкс.
— Доброе утро, — пробормотала она так, что это больше походило на «Добр-тро», свесила ноги с кровати и, чуть помедлив, побрела в сторону ванной комнаты, шаркая по каменному полу тапочками.
Тонкс ответила тем же, не отвлекаясь от записей.
Личная ванная комната была привилегией шестого и седьмого курсов — с учётом того, что некоторые ученики покидали школу после сдачи СОВ. Комнаты были не такими большими, как у младшекурсников, но к ним добавлялось отдельное смежное помещение с собственной ванной — роскошь по меркам Хогвартса.
Каждый год ученики переселялись в новые «норы», соответствующие их курсу. Это было старое правило: считалось, что вместе с переходом на следующую ступень обучения меняется и пространство вокруг.
Впрочем, на деле разницы почти не ощущалось. Спальни располагались даже не по порядку, а делились по чётным и нечётным курсам.
У них с Поппи была давняя негласная договорённость, выработанная годами совместной жизни. Тонкс просыпалась первой и проводила утро, нарабатывая концентрацию на весь день, дожидаясь появления голода — он просыпался почти через час после неё. Она ждала, когда проснётся соседка, которая любила ложиться поздно — чаще после полуночи — и тяжело вставала по утрам. Тонкс следила за тем, чтобы подруга не заснула снова, и отправляла её в душ.
Тонкс не любила идти туда первой — там всё было остывшим и холодным, от плиточных стен тянуло прохладой. Ей нравилось заходить после Поппи: утренний душ бодрил соседку, а после она запускала Тонкс, занимаясь сборами.
Поппи знала: если задержится утром в постели, Тонкс тоже задержится из-за неё.
Эшворд вышла из душа с полотенцем на голове и в махровом халате. Тонкс к тому времени уже отложила учебник и направилась в исходившую горячим паром ванную. Поппи успела сбросить халат к ногам, готовясь переодеваться в свободную одежду для Травологии.
Поппи, в отличие от Тонкс, требовалось больше времени на уход за кожей, укладку волос, переплетение кос и лёгкий макияж. Тогда как Тонкс… ей достаточно было подумать и представить.
Прошло много лет, прежде чем Поппи перестала ей завидовать.
Тонкс умылась, почистила зубы, приняла горячий душ и вышла в таком же халате, как у соседки. Затем встала перед зеркалом, просушила палочкой волосы, скинула халат и окинула взглядом своё отражение.
Поппи лишь мельком посмотрела на неё через зеркало.
За почти семь лет девушки давно перестали стесняться друг друга.
В гостиную они спустились вместе, перекидываясь парой коротких фраз. Их объединяло одно — они не любили болтать по утрам до завтрака. Даже на первом занятии обычно больше молчали.
Поппи надела длинный однотонный тёмно-зелёный сарафан в пол, под него — простую белую рубашку с объёмными рукавами и узкими манжетами. Она взяла сумку, в которой, как знала Тонкс, было всё необходимое для работы с растениями и прочие учебные принадлежности.
Тонкс оделась, как всегда на Травологию: чёрную обтягивающую футболку, заправленную в серые спортивные штаны. В её сумке с незримым расширением лежали садовый фартук, защитные перчатки из драконьей кожи, специальная обувь для жарких теплиц, наушники на случай, если попадётся крикливое растение (школьные ей не нравились), и садовый шлем.
В нём она выглядела то ли велосипедистом, то ли фехтовальщиком, то ли пчеловодом. Но шлем она предпочитала простым очкам — по макушке ей прилетало часто. Горшком, например, который однажды скинул снэргэлаф — растение из семейства бешеных огурцов, чьи побеги были достаточно… драчливыми.
А ещё на неё однажды напала Прыгучая луковица, и Тонкс пришлось по-маггловски с ней драться, пока профессор Стебль не заметила это и не применила отбрасывающее заклинание.
Колдовать в теплицах разрешалось только профессорам.
В гостиной уже было шумно: все собирались на завтрак в Большой зал, весело переговариваясь. Чей-то особенно пронзительный крик заставил Тонкс поморщиться и прижать пальца к виску — в голову неприятно стрельнуло.
У выхода из гостиной, который почти не закрывался, раздавался характерный звук задвигающейся крышки деревянной бочки — проём то и дело открывался, выпуская учеников в коридор и впуская холодный утренний воздух.
Сегодняшний день Тонкс казался… ярче. И насыщеннее. Она вертела головой по сторонам, болтала больше обычного, перебивала сама себя и смеялась не к месту. Сил было странно много — несмотря на то, что проснулась она раньше обычного.
И глаза всё время бегали по ученикам, словно кого-то выискивали.
Она убеждала себя, что просто высматривает знакомых. Или проверяет, не опаздывает ли, по потоку учеников, которые заходили или уже выходили с Большого зала. Или оценивает, насколько забит коридор, чтобы вовремя отойти.
Но каждый раз, не находя нужной макушки среди толпы, чувствовала короткий, почти незаметный укол раздражения.
— Ты сегодня подозрительно счастливая, — заметила соседка. — Что случилось?
— Ничего, — слишком быстро ответила Тонкс.
Она и сама не знала, что именно «ничего» с ней происходит.
В Большом зале уже гудело. Они сели за свои места, расположенные на приличном расстоянии друг от друга. Тонкс устроилась рядом с Мэдисон и, дождавшись, когда Элиара поднимет взгляд со своего стола, помахала ей рукой. Та с улыбкой кивнула.
Тонкс снова машинально оглядела зал.
Нет.
— Придёшь сегодня к Флитвику? — спросила Тэтчер, доедая завтрак.
Она всегда приходила к самому началу. В отличие от Поппи и Тонкс, которые чаще появлялись почти под конец.
— Ага, — коротко отозвалась Тонкс.
Она кивнула Мэдисон — легко — и уткнулась взглядом в стол. Варёные яйца. Сыр. Копчёное мясо. Овощи. Всё привычно.
Она положила себе яйца, сыр, мясо и овощи. Передала тарелку, чтобы ребята добавили те, до которых она не дотягивалась. Получив её обратно вместе со сливочным соусом, поблагодарила и небрежно поводила палочкой.
Овощи аккуратно нарезались, яйца раскрылись на ровные половинки.
Простое бытовое заклинание.
Тонкс с удовольствием позавтракала, запивая всё брусничным морсом — не слишком сладким, как она любила.
Прихватив со стола перекус и убрав его в сумку, она поспешно выбралась из-за скамейки. Уже перекинув ногу, зависла в нелепой позе — и вдруг снова опустилась на своё место.
Она огляделась.
Многие старшекурсники уже разошлись, спеша на занятия. Сонные младшекурсники всё ещё сидели за столами, оживлённо переговариваясь. Они не любили рано вставать и предпочитали подольше задерживаться в Большом зале, обсуждая новости — из-за этого нередко опаздывали на уроки.
Тонкс почувствовала прилив возбуждения от своей идеи и мгновенно загорелась её осуществить.
Тонкс ещё раз обвела зал взглядом — на этот раз уже совсем иначе.
В её глазах мелькнуло то самое выражение, которое многие в школе давно научились распознавать. Опасное. Вдохновлённое.
Непокорный характер Тонкс знала вся школа. От её проделок страдали и первокурсники, и старосты, и даже несколько преподавателей — пусть и случайно. За внешней неуклюжестью, шутливостью и вечными нелепыми позами скрывались живой, цепкий ум и по-настоящему упрямая амбиция. Она не просто шутила — она выстраивала комбинации.
И сейчас в её голове уже сложилась схема нужного заклинания.
Палочка едва заметно скользнула по столешнице. Заклинание было тихим, бытовым — почти безобидным. Почти.
Над столами едва заметно дрогнул воздух.
Первые несколько секунд ничего не происходило.
А потом началось.
Как только кто-то делал глоток сока — его голос внезапно менялся. Низкие басы превращались в писк, серьёзные голоса — в глухое кваканье, а одна особенно важная старшекурсница с Когтеврана заговорила густым баритоном, от которого сама же и подпрыгнула.
По залу прокатилась волна недоумённых возгласов.
— Что это было? Это ты сделал?!
— Я… почему я так звучу?
— Что с моим голосом?!
— О нет, это ужасно, — томным, бархатным и крайне низким голосом произнесла та самая старшекурсница из Когтеврана, так что её услышали все.
Секунда — и зал взорвался смехом.
Кто-то пытался прокашляться. Кто-то в панике хватался за горло. Несколько младшекурсников в восторге специально пили ещё, чтобы «поймать» другой голос.
Чары были хитрыми: они держались всего пару минут и рассеивались сами, не оставляя следов.
Тонкс согнулась пополам от смеха, совершенно не скрываясь. Она смеялась открыто, громко, заразительно — вместе с теми, кому повезло не попасть под действие заклинания.
И, конечно, с теми, кто быстро понял, в чём дело.
Несколько старшекурсников уже смотрели на неё с обречённым видом. Некоторые неодобрительно мотнули головой, но многие оценили проделку Тонкс и заметно приободрились.
В этот момент в зале стало заметно тише.
Профессор Макгонагалл, всё ещё сидевшая за преподавательским столом, подняла голову. Её взгляд — острый, строгий и внимательный — остановился на Тонкс.
Тонкс поймала этот взгляд.
И вместо того чтобы испугаться — лишь широко улыбнулась, пытаясь придать лицу невинное выражение. Получилось плохо: в глазах всё ещё плясали искры веселья.
Макгонагалл чуть сузила глаза и покачала головой.
Чары рассеялись. Голоса вернулись на свои места. В зале ещё какое-то время слышались смешки и обрывки обсуждений.
Тонкс выпрямилась, поправила сумку на плече и с самым невозмутимым видом направилась к выходу.
Она знала: выговор будет.
Но оно того стоило.
Давненько она ничего не придумывала такого.
***
Тонкс затягивала пояс фартука и слушала инструктаж профессора Стебль.
Сегодня не предстояло бороться с ядовитыми или чрезмерно драчливыми растениями, поэтому Тонкс не надевала ни шлема, ни специальной обуви, ни перчаток из драконьей кожи — только обычные тканевые.
Она собрала волосы насыщенного бордового цвета простой чёрной резинкой, оставив не слишком длинные пряди, которые в свете выглядели почти огненными. Поправила наспех чёлку и украдкой посмотрела на ребят из Гриффиндора.
Майкла Хоторна не было — ему не нужно было посещать это занятие и сдавать ЖАБА по предмету.
А вот его друг…
Парень скрестил руки на груди и внимательно слушал указания Стебль, не замечая, что Тонкс наблюдает за ним. Чарли стоял напротив девушки, немного в стороне от профессора. Их разделял деревянный стол, покрытый землёй и въевшимися пятнами.
На голове у него была смешная садовая шляпа, похожая на ту, которую носила Помона Стебль.
Тонкс сдержала усмешу.
Она никогда не понимала таких волшебных причуд и аксессуаров и категорически отказывалась подчиняться этим странным традициям волшебников. Если некоторые чистокровные не принимали её узкие джинсы, то она не будет принимать их любовь к причудливым головным уборам.
Скорее всего, Чарли просто привык носить шляпу из семейной привычки — так же, как мать Тонкс иногда надевала изящную шляпу с вытянутым и закрученным концом.