52. Ничего (1/2)

Он слишком резко втянул воздух — сам это услышал, звук вышел громким для полупустого коридора. Отвернулся к стене и повторил медленнее, через зубы. Не получалось глубоко.

В конце хлопнула дверь. Он дёрнулся всем корпусом, как от толчка в спину. Вдох оборвался под горлом, там и застрял.

Рядом пронеслись шаги. Мимо. Ничего не произошло.

Он не поднимал головы, отошёл к окну. За стеклом внутренний двор: серый снег с чёрными прожилками, мусорный контейнер, следы шин, которые никто не разгребал.

Поставил ладони на край подоконника, сжал. Пластик чуть прогнулся под пальцами — этого хватило, чтобы сжать сильнее.

Из-за спины прошуршала швабра, влажная тряпка прошла по полу, оставляя мутную полосу.

— Молодой человек, — негромко.

Не сразу понял, что это к нему. Швабра коснулась его ботинка.

— Отойдите немного.

Он сделал шаг в сторону, потом второй — подальше. Мокрый след остался там, где он стоял. Снова втянул воздух — и в этот раз не получилось даже наполовину.

Резко отвернулся от окна.

Пошёл быстро, не разбирая куда, просто вперёд. Табличка ”Туалет” мелькнула сбоку. Он толкнул дверь плечом.

Запах стоял тяжёлый, влажный. Он подошёл к раковине и остановился, подняв голову на зеркало.

Глаза слишком красные, по скулам пятна, будто от жары. Рот приоткрыт. Он закрыл его.

Провёл языком по губам. В горле всё ещё стоял тот обрыв вдоха.

Дверь за спиной открылась.

Он вздрогнул и включил кран. Наклонился, ладони под холодную воду. Лицо — следом.

Шаги остановились где-то сбоку, скрипнула кабинка.

Когда стало безопасно — выключил воду.

Он вышел из туалета и пошёл вдоль стены, не глядя по сторонам, мимо закрытых дверей и табличек. Звук подошв по линолеуму резал тишину. Он замедлился. Дошёл до начала коридора — туда, где стоял до этого.

Окно. Пластиковый подоконник. Внутренний двор.

Дыхание выровнялось не полностью, но стало тише. Он смотрел вниз, перекатываясь с пятки на носок, обратно.

Хлопнула входная дверь. Мужской голос, деловой, ровный:

— К Зорину.

Неон обернулся слишком быстро.

Сначала увидел только плечо — тёмное пальто, плотная ткань, ровная линия спины. Потом профиль. Подбородок жёсткий, щетина тёмной полосой.

Мужчина повернул голову не полностью, ровно настолько, чтобы попасть в линию взгляда.

Между ними было шагов десять.

Не рядом.

Но и не так, чтобы можно было сделать вид, что не узнал.

Он задержался. Сначала на руках, на том, как тот стоит. И выше.

Неон почувствовал, как холод проходит по коже, сверху вниз.

Пальцы у мужчины на краю стойки медленно сжались.

Он развернулся обратно к медсестре.

— Отец, да.

Голос сухой, без лишнего воздуха.

Неон сглотнул — горло не слушалось. Он оттолкнулся от подоконника и пошёл в сторону выхода. Шаг получился неровным.

До двери нужно было пройти мимо стойки.

Линолеум с тёмными разводами. Стыки. Только туда.

У стойки долетели куски разговора:

— …паспорт…

— …часы приёма…

— …после одиннадцати…

Ничего, за что можно было уцепиться.

Когда он прошёл, спина напряглась сама — тяжело, неподвижно, как под давлением.

Дверь поддалась, и ветер с улицы ударил сразу, без перехода.

На крыльце он споткнулся о собственный темп, замедлился, чтобы не побежать. Ступени вниз были скользкими, он держался за перила, но делал вид, что просто спешит. Пахло талой водой и чем-то металлическим. Снег лежал островами, между ними лужи, как провалы. Ветер шёл не порывами, а ровно, насквозь, задувая под куртку.

Неон на ходу полез в карман, достал сигареты. Пальцы не слушались — пачка выскользнула, он поймал её уже на лету, помял край. Сигарету вытащил зубами. Зажигалка щёлкнула раз. Пламя дёрнулось и погасло.

Ещё раз.

Щёлк.

Ветер сдул огонь раньше, чем он успел поднести.

Он развернулся к стене, прикрывая ладонями, плечом, всем телом. Щёлкнул снова. Пламя схватилось, обожгло и погасло.

— Да бля…

Щёлкнул ещё раз, уже яростно. Зажигалка выскользнула из мокрых пальцев и шлёпнулась в лужу у его ботинка.

Он наблюдал, как вода быстро забрала её внутрь, пузырьками. Сигарета во рту размякла от сырости. Вынул её, покрутил в пальцах и тоже бросил вниз.

Только тогда заметил, что стоит, вжав плечи, и его трясёт.

Он сунул руки в карманы — пальцы всё равно дрожали, ударяясь о ткань.

***

Сталинка была из тех, что всегда выглядит немного уставшей, даже если фасад недавно подкрашивали. Жёлтая штукатурка, потемневшая у карнизов, чёрные решётки на балконах казались тяжелее самих стен.

Света остановилась у домофона, посмотрела на экран телефона. Сообщение от Неона пришло в 04:17:

”можешь завтра зайти? если не сложно”

Она тогда проснулась на секунду, увидела экран, подумала: опять не спит, — и перевернулась на другой бок.

Ответила уже днём, после пар:

”Окей. Что случилось?”