47. Ворона (1/2)

Снег скрипел так, что сквер казался пустым, как лес. Детская площадка стояла в белых шапках, лавки в корке. Тропинка уходила белой полосой между деревьев; чужие шаги с другого конца сразу тонули в сугробах. Фонарей почти не было. От дыхания поднимался пар. Лисей шёл не спеша, рюкзак был слишком большой — бил по спине и норовил перекоситься, ремень цеплялся за куртку.

Под скамейкой что-то шевельнулось.

Не шорох — короткое, нервное дёрганье, как если бы кто-то пытался встать и не мог. Лисей остановился сразу. Постоял. Потом шагнул ближе, не ускоряясь.

Под лавкой сидела ворона.

Чёрное пятно на белом, гладкая, с мокрым блеском пера, глаз — круглое стекло, которое не отводит. Крыло у неё торчало боком, низко, не складывалось. Она не рвалась улетать — только подалась корпусом, сантиметр туда, сантиметр обратно, и открыла клюв.

Лисей присел на корточки. Колени сразу промокли. Пальцы вылезли из рукава — красные, замёрзшие, короткие детские ногти. Он протянул руку медленно, но стоило коснуться груди птицы, она резко качнулась и клюнула воздух рядом с кистью.

Карканье вышло высоким, резким. Лисей отдёрнул руку и тут же вернул, уже ниже, ближе к снегу.

Он оглянулся на снег вокруг. Под лавкой было всё перепахано лапами — петлями, кругами, комками.

Лисей вытащил из кармана булочку из столовки, которую дали к чаю утром. Она была уже сухая. Положил на снег, подвинул ближе. Ворона не кинулась. Только глазом прошла по булке и обратно по нему.

Снял шарф с выцветшими полосками, который мама завязывала утром, хотя он просил не надо. Подвинул шарф ближе к вороне, как подстилку. Та дёрнулась и опять щёлкнула клювом, но не отодвинулась. Ей некуда было.

Он посидел рядом, как будто ждал разрешения. Потом накрыл её шарфом, не давя, и двумя руками взял в ладони — осторожно, но крепко, чтобы не вывернулась. Под шарфом ворона забилась, коротко, неровно. Клюв ударил по шерсти. Через секунду она затихла — не смирилась, просто сил не хватило на истерику.

Лисей поднялся. Снег с шарфа посыпался на ботинки. Он сделал шаг — и остановился.

До дома было ещё идти. Пара дворов, потом арка, потом их подъезд. Представил: занести её домой. Налить воды. Найти коробку. А потом папа откроет дверь, увидит это чёрное, взъерошенное, и скажет: ”Выкинь”. И всё внутри сразу стало тяжёлым.

Шарф лежал на руках, как мокрая тряпка. Ворона внутри дышала часто, судорожно, и это слышалось даже сквозь вязку: маленький, злой мотор.

Лисей присел снова. Теперь уже не под лавкой — рядом, у дерева, где снег был нетронутый, чистый. Он положил шарф на снег, развернул уголок. Ворона вывалилась боком, неуклюже, крыло опять зацепилось за наст и не сложилось. Она попыталась подняться — и тут же упала. Клюв щёлкнул в пустоту.

Смотрел, не двигаясь.

Потом поднял взгляд на ветки. На чёрные точки на проводах вдалеке. Там сидели другие. Далеко. Высоко.

Он опустил глаза — ворона попробовала подняться ещё раз. Не получилось.

Рука пошла в снег. Пальцы натыкались на лёд, на комки, на мусор. Потом — гладкий бок камня. Камень вылез мокрым, тёмным. Он лёг в ладонь как ответ. Лисей перехватил его двумя руками, чтобы не выскользнул.

Ворона повернула голову. Глаз блеснул.

Лисей опустил камень.

Шарф дёрнулся — и сразу стих. Всё замолчало так быстро, что это выглядело неправдой. Сквер снова стало просто сквером: фонарь, лавка, тропа, следы.

Лисей сидел на корточках и не шевелился. Положил ладонь на шарф и держал.

Потом поднял край шарфа и посмотрел.

Клюв был приоткрыт. Глаз не двигался.

Звернул шарф обратно. Поднял узел и отнёс под дерево, положил в сугроб. Сверху накидал ещё снега, ладонями, быстро, делая всё ровно и плотно, как выравнивают постель.

Чтобы никто не нашёл. Чтобы никто не узнал. Чтобы было тихо.

Снег лип к пальцам, таял на коже и тут же снова холодил, они уже не чувствовались нормально. Лисей сунул их в рукава. Постоял. Потом пошёл домой.

Дома привычные белые стены, чистый пол, обувь на полках. Лисей снял куртку и аккуратно повесил её на крючок. Шарфа на шее не было, и это ощущалось странно — голо.

Из комнат не доносилось ни голосов, ни шагов. Младший брат ещё где-то, родители тоже. Квартира стояла и ждала, как положено. Воздух был ровный, без запахов.