37. Не сейчас (1/2)

— Нет, смотри, — сказал Лисей, не поднимая головы. — Тезис нормальный. Просто ты его утопила. В первом абзаце уже всё есть, а дальше ты это же ещё два раза повторяешь.

Коридор после пары был забит наполовину — кто-то расходился, кто-то ещё стоял кучками. Они устроились у длинного подоконника, который здесь всегда использовали вместо стола. На нём лежали тетради, забытый стакан из автомата и куртка, сброшенная комком.

Лисей опирался бедром о край. Рядом — Эмма с их группы, плечом к подоконнику, будто так занимала меньше места. В руках у неё была распечатка, сжатая слишком аккуратно для уже пожёванных углов. Бумага вся в пометках: стрелки, обведённые слова. Всё в ней было собрано — и одежда, и поза, и паузы в словах. Взгляд бегал быстро: по строкам, обратно к Лисею.

— Я боялась, что если коротко, то будет… ну… как школьное сочинение, — сказала она и сама поморщилась.

Лисей наклонился, без лишних слов. Взял листы у неё из рук, положил на подоконник.

— Тут. Ты это уже сказала.

Он кивнул ниже по тексту.

— И здесь тоже.

Эмма чуть усмехнулась, почти виновато.

— Я просто хотела уточнить…

— Вот, — перебил он спокойно. — Ты начинаешь уточнять то, что уже работает. И из-за этого текст плывёт. А Марков такие места сразу чует.

Она кивнула слишком быстро.

— А здесь? — она перелистнула. — Я же пыталась связать Гоббса с тем, что у нас сейчас. Про страх, безопасность, вот это всё.

Лисей задержался на странице, чуть дольше, чем раньше. Костяшками пальцев провёл по губе.

— Это… — на секунду замолчал, подбирая слово. — Это нормально. Только у тебя выходит, будто ты его защищаешь. А надо просто объяснить, как у него всё устроено. Без ”он прав”.

Подняла на него глаза коротко, проверяя.

— То есть ”мне кажется” убрать?

— Половину. Остальное оставь. Совсем без этого будет сухо.

Она сдвинула волосы за ухо, посмотрела в листы.

— Я перепишу.

Тише:

— Вечером могу скинуть… если вдруг будет время.

Лисей кивнул не сразу, пробежался взглядом по полям.

— Гляну, если не буду занят.

Сбоку — между хлопком двери, чьим-то ”бля, я забыл зачетку” и скрипом кроссовок по паркету — прилетело ленивое:

— Если что, он всегда ”занят”.

Они почти одновременно повернули головы.

На лавке у стены, под доской объявлений с криво приклеенными ”расписание консультаций” и ”потеряна флешка”, лежал Неон. Именно лежал: шея на рюкзаке, ноги вытянуты, одна ступня свисала, как у человека, который здесь родился и здесь же умрёт на этой лавке. Но голос бодрый, слишком в тему.

— Я всё слышу, — добавил он. — Просто не участвую.

Эмма чуть отступила от подоконника, освобождая место, и только потом сказала:

— Ты… тоже по делу?

— Поддержать атмосферу академического распиздяйства, — протянул Неон. — Чтобы не расслаблялись.

Одна нога медленно покачивалась, задевая край лавки.

Эмма снова повернулась к Лисею, вопрос был закрыт.

Он уже отдал листы, но тут же забрал обратно.

— Хотя… Вот здесь ты просто… нет. Это предложение вообще ничего не даёт. Выкинь.

Открыл рот, чтобы продолжить, и остановился.

— А, стоп. Это я уже сказал.

Эмма кивнула и улыбнулась — смущённо, принимая сбой на себя.

Неон, не меняя позы, повернул голову и скользнул взглядом. Недолго. Потом снова уставился в потолок.

По коридору шли быстро, лениво, с рюкзаками, папками, стаканами. В этом шуме Слава оказался рядом — как-то незаметно. Остановился у лавки, глянул вниз на Неона.

— Ты опять лежишь, — сказал он без удивления.

Неон вытянул руку.

Слава хлопнул по ладони и тут же сел рядом — точнее, у головы Неона, потому что дальше места уже не было. Сел как попало, коленями врозь. Куртка нараспашку, коротко стриженная голова, штаны с резинкой на лодыжках. Он был один из немногих парней в их группе, поэтому заметный всегда — даже когда ничего не делает. Обычно он именно этим и занимался.