30. Белый русский (1/2)

Снизу тянуло холодом.

Улица гудела вполголоса — спокойный, уставший вечерний шум. По двору медленно проползла машина, фары скользнули по окнам. Вдалеке стукнула дверь подъезда.

Форточка приоткрыта. Выдох — дым вытягивается в щель, тут же уходит наружу, растворяясь в темноте.

Лисей сидел на подоконнике, на узкой полоске дерева, лицом к окну. Просто следил за движением во дворе — за светом, тенями, редким ознобом от улицы.

Внизу кто-то ржал фальцетом. Потом глухое ”да пошёл ты”, шаги, короткий смех.

Он перевёл взгляд.

Под жёлтым кругом фонаря двое возились с багажником. То ли замок заело, то ли спорили по инерции. Металл брякнул, один хлопнул ладонью по крышке и развёл руками.

Стряхнул пепел вниз. Не стал закуривать новую, затушил окурок об пепельницу мягко, почти рассеянно.

Из комнаты доносился шорох.

Короткое ”бля”.

Пауза.

Ещё одно ”бля”, тише, в себя.

Лисей улыбнулся. Повернул голову к тёмному коридору. Там шаркание ткани, щелчок молнии, глухой удар плечом о косяк. И вся эта домашняя возня странно ложилась в пространство — как привычный звук квартиры, к которому давно прислушиваешься.

Лисей всё-таки слез с подоконника. Пара неторопливых шагов в сторону комнаты, чтобы не потрескалось то тихое, ровное состояние, в которое провалился вечер. Дошёл до дверного проёма и остановился, прислонившись к косяку.

Неон стоял у кровати — голая спина, джинсы низко держатся на бёдрах. Перед ним два худи, раскинутые на покрывале. Оба чёрные.

Он провёл рукой по затылку, встряхнул волосы и обернулся, ощущая на себе взгляд.

— Чё? — кивнул на худи. — Какую брать?

Лисей подошёл ближе. Поднял худи на уровень плеч, прикинул по линии.

— Эту, — сказал и вернул на место.

Не как выбор — как констатацию, словно это было очевидно.

Неон вскинул бровь, взглянул ещё раз. Потом пожал плечами — ”ладно, пофиг” — и натянул худи, поправил капюшон. Взял кольцо, прокрутил на пальце.

На дверце шкафа зеркало во весь рост, поцарапанное, но рабочее. Неон встал перед ним, дёрнул худи на груди.

— Норм вроде… Или я как идиот выгляжу, не пойму.

Лисей остановился рядом, вровень с его отражением.

— Ты, сука, как всегда, — цыкнул Неон, зыркнув на него в зеркало. — Тебе вообще собираться не надо. Несправедливо.

Угол рта дрогнул. Лисей чуть наклонил голову, смахнув прядь с виска.

— Не ной.

— Да я не… — Неон фыркнул. — Просто… ладно.

Он отступил от зеркала, быстро прошёлся по тумбочке, проверяя, всё ли на месте.

— Короче, — сказал он, подцепляя телефон. — С этими вылазками я скоро жрать ничего не смогу. Бары эти ваши. Мне работу, походу, пора искать.

Лисей откинулся спиной к шкафу, скрестил руки.

— Тоже думал об этом.

— Чё, и тебя жизнь прижала? — Неон вскинул глаза. — Да ладно, блин. Ты-то чё? У тебя дома банкомат стоит в виде семьи.

— Было бы неплохо занять себя чем-то нормальным.

— Нихуя, — тихо присвистнул Неон. — Ну всё, блядь. Теперь точно конец света.

— А кто тебя кормить будет, когда ты проебёшь деньги на бары?

Неон зацепил пальцами шнурок худи, провернул его между фалангами.

— Кормить, да? Серьёзно? — усмешка вышла кривая, короткая. — Ну всё. Нашёл себе мужика – можно не париться.

Он хотел ещё что-то ляпнуть, уже развернулся, но Лисей двинулся быстрее.

Оттолкнулся от шкафа, подошёл вплотную. Ладонь легла Неону на бок, будто проверял: вывернется или останется.

— Ты сам жаловался, — мягко, почти смешливо, склоняясь к нему. — Или я не так понял?

Дыхание задело Неону шею. Он на секунду завис — слишком близко, слишком просто. Потом выдал:

— Я жаловался, но не чтоб ты, сука, меня усыновлял.

Лисей рассмеялся, но больше дыханием. Пальцы поднялись выше, к линии челюсти, скользнули под подбородок и развернули лицо к себе.

— Могу и не кормить. Тогда точно помрёшь.

— Козёл ты…

Лисей наклонился и коснулся губами его щеки — тёплым лёгким касанием.

Неон втянул воздух. Плечи повело вперёд, тело откликнулось раньше него.

Тишина короткая, невесомая. Та самая, из которой уже не хочется двигаться дальше.

— Слушай... — Лисей выпрямился чуть медленнее обычного. — Мы можем и не идти. Артём переживёт. Там народу будет и без нас.

Неон поднял голову, смотрел внимательно, как проверял серьёзно ли тот.

— Ага. Я тут ебался с худи… чтобы дома сидеть?

— Так сними, — Лисей усмехнулся уже откровенно.

— Нет, — Неон дёрнул капюшон, поправил ткань. — Всё, блядь. Идём. Иначе я буду чувствовать себя вообще долбоёбом.

— Как хочешь.

Лисей провёл по его затылку легко, почти лениво. Он отступил на шаг, но взгляд не отпустил.

Выключил свет у двери, огляделся через плечо — перекрёсток теней на стенах, тёплый воздух комнаты, открытый коридор дальше.

Дверь за спиной тихо щёлкнула, перекрыв уют, их тишину.

На площадке пахло пылью, старым деревом перил и кем-то из соседей, кто жарил ужин. Неон шагнул первым, кроссы на толстой подошве глухо ударили по бетонной ступеньке.

— Ты Артёму написал?

— Он знает, что мы идём, — Лисей спустился рядом, шаг спокойный.

Неон кивнул, прибавил чуть темпа, как будто хотел уже выйти из подъезда, из квартирной вязкости.

На первом этаже воздух стал холоднее, пахнул бетоном. Металлическая дверь подъезда щёлкнула туго, тяжело пошла наружу. Сразу ударило улицей — мокрой, ночной, со своим дыханием.

— Чё-то темно пиздец, — пробурчал Неон, поднимая молнию до самого подбородка. — Рано же ещё.

Лисей вышел следом. Зацепил шарф, подтянул плотнее.

Он поднял голову.

Над фонарём зависало что-то мелкое и почти невидимое.

— Смотри.

Неон прищурился, следя за линией его взгляда.

В свете кругом плавали редкие белые точки. Разрозненные хлопья, едва заметные. Такие, что сначала кажется: пыль летит. А потом понимаешь — нет. Снег.

— Ну… красиво, чё, — выдохнул он. Пар разошёлся рывком.

Точка села на плечо. Растаяла. Лисей смахнул её и убрал ладонь в карман.

— Первый вроде, — сказал тихо.

— Ага.

Неон стоял чуть впереди, в профиль. Капюшон съехал, волосы лезли на лоб. Свет фонаря цеплял скулу и кончик носа. Он перекатывался с пятки на носок, щурился от ветра.

Лисей смотрел молча.

На том, как снег тает на его волосах.

На паре, что поднимается между ними.

Фары такси прорезали двор. Свет полоснул по ним, по стене, по снегу.

Неон первым наклонился к ручке, дёрнул дверь. Тёплый воздух салона выбросил в лицо запах пластика, дешёвого освежителя и перегретого обогревателя. Лисей сел за ним, хлопнул дверью.

Салон вибрировал на кочках, свет рвался в окна полосами. Лисей смотрел в стекло, пока колено Неона не подхватило такт музыки из радио — сбивчиво, узнаваемо. Это движение вернуло внимание обратно.

— Ну, зато сегодня в тепле, — сказал Лисей. — Не на парковке.

— Без оров и дыма из ушей, — буркнул он. — Почти цивилизация.

— Почти, — Лисей снова глянул в окно.

Поправил шарф, откинул его чуть ниже.

— Если тебе станет скучно – просто скажи. Пойдём домой.

Неон моргнул, посмотрел на него сбоку.

— Скучно будет тебе. Я-то норм.

— Я тоже норм, — отозвался Лисей.

Мимо проскочила машина, свет размазался по влажному стеклу и растворился в темноте.

Неон выдохнул, глянул в сторону улицы:

— Бля… Артём же опять будет жрать крылышки, облизывая пальцы.

— Это тебя бесит?

— Это всех бесит. Он как свинья ест.

Водитель, до этого молчавший, чуть наклонил голову, посмотрел в зеркало.

Тёмные брови сдвинулись — не раздражённо, скорее с той ехидной усталостью, которая бывает у таксистов после длинной смены.

— Приехали.

Слева глухой удар двери, справа второй, почти в унисон. На воздухе летели мелкие точки, липли к волосам, к курткам.

Водитель посмотрел на них ещё раз, словно отмечая ”молодые, странные” — и уже отвернулся, переключая радиостанцию.

Окна бара перед ними расплывались розовыми квадратами, у входа толпилась компания. Дверь всё время открывалась: выдыхала наружу жар, запах жареного, алкоголя и чего-то сладкого, липкого, как сироп.

— Ну, — Неон подтянул капюшон, — внатуре уже не парковка.

— И не твои дружки с кальяном.

Неон фыркнул, голос стал ленивее, теплее.

— Да, да, умник.

Через секунду уже другой воздух. Тёплый, шумный.

Внутри сумрачно, но цветно. С потолка свисали красные бумажные фонари, возле стойки мигала розовая надпись ”танцуй пока молодой”, стены перечёркнуты белыми меловыми рисунками: глаза, ладони, странные человечки. Гирлянды цеплялись за деревянные балки, свет переливался синим и жёлтым. Не снимая курток, пробирались между столами глубже, туда, где у диджейского пульта был низкий диван с облупленной искусственной кожей.

Артём был там. И уже в кондиции.

Он что-то вдохновенно рассказывал пятерым другим — махал рукой с рюмкой зелёной настойки, другой активно показывал ”вот такой вот размер”, хотя тема явно была не об этом.

— …и я ему говорю: батя, ну ты чё, ёпта, у меня ж сессия!! — заорал Артём, перекрывая музыку. — А он…

Он увидел их, завис. А потом расплылся в широкой, пьяной, искренней улыбке. Подскочил, зачехлил рюмку между пальцами, схватил Лисея за плечи и практически впечатал в себя.

— Ёлка моя социофобная пришла!

Чмокнул его в щёку так быстро и нелепо, что Лисей даже не успел моргнуть.

Артём отстранился, уже переключился:

— Нео-он! — он протянул руку назад, не глядя, в тыл. — Иди сюда, красавчик.

Неон пожал руку резко, почти делово. И взгляд как у человека, который уже спросил себя ”что за хуйня” и не получил ответа.

Компания заржала. Девчонка с косой, парень в очках, кто-то, кого Лисей видел на прошлой вписке — все в разном состоянии: от лёгкого веселья до ”я уже плыву, но держусь”.

— Сюда, — Артём постучал по дивану. — Садитесь, мы ща набор будем тестировать!

На столе стояла деревянная подставка, на ней ряд рюмок разного цвета: красная, салатовая, фиолетовая, какая-то мутно-жёлтая.

Лисей первым стянул куртку и бросил на край дивана, где уже лежала чья-то шарфо-шапочная куча. Неон стянул свою следом, перекинул через спинку.

Артём залез между двумя людьми, ухватил рюмку цвета морской волны.

— Это, бля, ”Ледяная ведьма”! — радостно объявил он. — Берегите жопы.

— А чё в ней? — лениво спросил Лисей, опираясь локтем о спинку дивана.

Артём расплылся в широкой ухмылке.

— Ничего смертельного. Ну… почти.

Лисей взял рюмку, понюхал — бровь поднялась.

— Пахнет, как жвачка для детей.

— Тем хуже, — Артём поднял свою. — За студентов, страдающих хуйнёй!

Они чокнулись — смешно, неровно.

Лисей выпил не сразу. Сначала глотнул воздух, потом половину рюмки. Морщиться не стал, только кивнул, мол ”ладно, жить можно”.

Неон взял свою, пальцы на стекле чуть дольше держали вес, казалось взвешивал — пить или просто подержать. Выпил залпом. Рюмка легка обратно на стол резче остальных.

Глаза пару раз прошлись по лицам компании — поверх, не цепляясь.

Затем — на настойки.

Потом — куда-то в сторону диджейского пульта.

Артём что-то орал дальше, показывал, как ”чувака аж сложило пополам”. Бас вибрировал в столешнице, рюмки дребезжали еле слышно. Над ними крутился зеркальный шар, разбрасывая по стенам холодные вспышки.

К столу врезался чей-то смех, мелькнула рука с дымящимся бургером, официантка прошла мимо, даже не посмотрев в их сторону — у неё в обеих руках подносы дрожали от пива.

Лисей цокнул языком. Поддал Неону коленом, привлекая внимание.

— Пойду возьму что-нибудь, — сказал он в ухо. — Чё будешь?

Неон моргнул, будто вынырнул. Повернул голову.

— Ну… — он откинул волосы со лба, глянул на барную стойку, — Хз. Пива возьми.

— Понял.

Он уже выпрямился, но Неон вдруг дотронулся до его предплечья, пальцы прошли по коже, тормознули на секунду.

— Эй.

Лисей снова наклонился.

— Возьми себе нормальное тоже. Не эту их… хрень.

Лисей выдохнул носом — коротко, как от смешка. Не стал отвечать, только угол губ поднялся.

— И возьми мне два, — добавил Неон. — Чтоб не бегать.

Лисей кивнул. Отпихнул табурет в сторону коленом, поднялся. Проходил сквозь толпу, чуть раздвигая людей.

У стойки бармен что-то объяснял двум девчонкам, резал лайм, бросал кусочки в ледяной контейнер. Справа от Лисея тип сидел на барном стуле, девушка стояла между его колен, обхватив его за шею. Целовались яростно, ритмично, уткнувшись друг в друга лбами. Девушка размахнулась, едва не снесла локтем их собственный стакан.

Лисей машинально отодвинулся от них на полшага.

Бармен поднял глаза:

— Чё берёшь?

— Жигулёвское. Два. И Белый русский.

Пена поднялась быстро, бармен ловко срезал её краем шпателя. Два стакана — каждый по сто рублей. На доску возле кассы это было написано мелом криво.

Лисей отдал деньги. Забрал оба пива.

Коктейль ещё готовили — бармен доставал молоко, наливал на лёд, мешал.

Пробираясь обратно, видел Неона через людей, огоньки. Тот сидел боком к разговору. Внимание рассыпалось: на стол, на музыку, на кого-то слева. Но взгляд всё равно срывался к стойке — быстрый, проверяющий.

Лисей поставил перед ним первое пиво, второе рядом. Неон взял, глотнул.

— Пасиб, — сказал в полтона, почти под шум. Лицо расслабилось на секунду.

Пена в стакане чуть дрожала от музыки.

Через минуту Лисей снова поднялся. Люди у стойки перекрикивали друг друга. Бармен протянул стакан плотный, холодный, лед цеплялся друг о друга. Сливочный, крепкий вкус прошёл мягко, провёл внутри линию тепла.

Когда он поставил стакан, заметил, как Неон посматривает — боком, оценивающе.

— Это чё за хуйня белая? — спросил он наконец.

— Коктейль.

— Для кого? Для балерин?

— Для тех, кто умеет читать меню, — Лисей двинул стакан ближе к его стороне. — Хочешь – попробуй.

— Оно выглядит, как сладкое. Значит сладкое. Оставь себе.

Сказал с видом ”я тут пиво пью, как нормальный мужик”, но глаза снова цепанули край стакана. Совсем чуть.

Компания уже разогрелась.

Девушка села вплотную к Артёму и держала рюмку из радужного сета. Блестящие ногти блестели в свете гирлянды. Она закатывала глаза, собираясь с духом.

— Давай, Алиса, ебашь, родная! — Артём хлопнул ладонью по столу. — Мы тебя верим. Мы все. Вот этот мужик тоже! — ткнул в парня слева, тот ржал и уже пил из своего стакана, не дожидаясь.

Алиса резко запрокинула голову и проглотила. Машинально схватила лимон с солью, вцепилась зубами.

— Пиздец, — сорвалось у неё в кулак, — зачем вы мне это дали?!