13. Доброе утро (1/2)

Проснулся от сквозняка. Утренняя прохлада тянула по ногам, шторы шевелились и глухо щёлкали о подоконник.

Голова ныла, внутри звенело, как если бы кто-то стучал по стеклу. Язык пересох, во рту стояла горечь. Под одеялом тепло, почти уютно — и только тогда дошло: кто-то его накрыл.

Он пошевелился. Одеяло сползло, спина сразу заныла.

Первое, что всплыло: не мешать водку с травой.

За этим короткое, неприятное, липкое: кто-то был здесь.

На полу стояла запотевшая бутылка воды. Он потянулся, открутил крышку, сделал глоток. Холод ударил в горло, пошёл ниже, сводя живот. На мгновение стало легче. Он откинулся на спину, глаза закрылись сами.

Под рёбрами пульсировал глухой гул. Сердце всё ещё отбивало остаток вчерашней ночи.

Голова повернулась к двери — приоткрыта. За ней тихо. Только редкий звук, как двигают кружку, осторожно, без звона.

Тянуло кофе и сигаретой. Чужой.

Комната чистая. Стол вытерт, пепельница пустая, запах всё тот же дымный, но свежее.

— Чего за… — сипло, в пол-голоса.

Он лежал, пытаясь вытянуть из памяти хоть кусок.

Бутылка. Огонь. Голос.

Глаза — голубые, уставшие.

И всё.

Вдохнул глубже, приподнялся на локтях. Мир пошёл волной, стены дрогнули.

Ноги скользнули с кровати. В голове туман. Когда наклонился, всё провернулось и почти встало на место.

Посидел, уставившись в пол. Тело казалось пустым, словно изнутри вынули всё, что держало. Пальцы дрожали, когда он провёл ими по волосам.

Потянулся за бутылкой снова. Сделал несколько глотков подряд. Вода ледяная, горло саднит, но он не останавливался, пока не стало тошно.

Голову отпустило, но слабость тянулась, как ток под кожей — организм включал заднюю.

— Блядь, — глухо.

Он поднялся, ноги слушались с опозданием. На секунду ухватился за край стола. Одеяло сползло на пол, осеннее дыхание из окна полоснуло по щиколоткам.

В коридоре тишина. Линолеум цеплялся за босые ступни, лип, как грязная тряпка.

У двери на кухню остановился, ладонь легла на косяк. Сердце толкнуло грудь.

Шаг — и он вошёл.

Лисей сидел за столом, боком к двери, лицом к окну. Перед ним кружка, ещё дымится. В пепельнице догоревшая сигарета, серый пепел осыпался на край.

Волосы взъерошены, ладонь подпирает щёку.

Он не обернулся, только скользнул глазами коротко.

Неон замер у порога. Воздух сгустился, будто стал липнуть к коже. Всё, что хотелось сказать, застряло где-то между грудью и горлом.

Лисей медленно отставил кружку, повёл плечом, взгляд вернулся к окну.

— …Ты, — сипло выдохнул Неон. Голос шершавый, пересохший.

Тот едва кивнул.

Снова тишина. В чайнике щёлкнуло, и звук прозвенел слишком отчётливо.

Неон стоял, чувствуя, как щеки налились жаром, а под кожей пошла липкая дрожь. Пальцы машинально провели по лицу — на пальцах остался запах дыма.

Он сглотнул, не находя слов.

— Щас… я… — выдавил хрипло, махнул в сторону коридора и вышел, не глядя.

В ванной пахло чистым мылом и чем-то резким, освежающим.

Уткнулся в зеркало. Отражение мутное, под глазами тени, зрачки сужены. Губы сухие, потрескавшиеся.

— Ебануться, — пробурчал, еле слышно, и открыл кран.

Холод ударил по ладоням, покалывание пробежало вверх по коже. Он умылся раз, потом ещё. Вода стекала за ворот, леденела на спине. От этого становилось немного легче, но руки всё ещё дрожали.

Зачерпнул ладонью и сделал глоток. Полоскал горло долго, со вкусом железа и горечи на языке, пытаясь смыть остатки ночи изнутри. Выплюнул в раковину, смыл следы.

Он закрыл воду, остался стоять, опершись о край раковины. Вытер лицо полотенцем и на секунду замер.

Уткнулся в ворот рубашки. Запах травы и перегара бил в нос, как плевок.

Пальцы сами пошли к вороту.

Красная клетка, помятая, тяжёлая, липкая на плечах. Он сорвал её через голову, бросил в корзину у двери.

От тела сразу потянуло пустотой, но стало легче. Грудь дышала свободнее, кожа будто впервые за утро живая.

Вышел в комнату, из шкафа выдернул первую попавшуюся футболку, натянул её, даже не глядя. Встряхнул волосы, мокрые от умывания пряди сразу упали на лоб.

У двери замер. С кухни тянуло светом, звякнуло ложкой о край кружки.

Он провёл пальцами по косяку, шагнул, чуть шаркая — голова всё ещё звенела.

Лисей так же сидел у окна, кружка в руке.

— Проснулся, — тихо.

— Ага… Голова… пиздец.

— Кофе будешь?

Неон хмыкнул, плюхнулся на стул напротив. Дерево жалобно скрипнуло.

— Лучше не, — угол рта дёрнулся. — Я блевану.

Лисей кивнул, без улыбки.

Воздух стоял тяжёлый, тёплый. Неон сжал пальцы на коленях, суставы хрустнули тихо. Смотрел на стол. Он был чистый, до стерильности. Ни пепла, ни бутылки. Под запахом кофе чувствовался вчерашний — липкий, сладковатый.

— Значит, и водник мой выкинул? — сказал вроде шутя, но голос дрогнул на конце.

Лисей бросил быстрый взгляд, почти вскользь.

— Да.

— Ну и правильно.

Он уткнулся взглядом в край стола, тронул пальцем пятно света от окна.

— Ты… когда пришёл?

— Вчера.

— Ага, — кивнул, опёрся локтями на стол.

Провёл ладонью по лицу, горло всё ещё саднило.

— И что, — сказал он наконец, с хрипотцой, — устроил тут уборку?

— Было, блядь, из чего.

Неон задержался с открытым ртом, потом сжал губы. Рука машинально потянулась к кружке, не дотянулась. Пальцы дрогнули, стукнули по столу.

Он выдохнул, коротко, глухо.

— Мог бы, кстати, уйти, — сказал почти шёпотом, не глядя.

Лисей не ответил сразу. Профиль упёрся в окно, стал жёстче.

— Хотел.

— И?

— Не ушёл.

— Почему?

— Не знаю.

Неон усмехнулся, но улыбка вышла кривая, уставшая.

— Ну герой… Спас, прибрался… Осталось грамоту себе написать.

— Не из-за этого вытаскивал, — голос спокойный, даже ровный, как если бы речь шла про что-то бытовое.

Неон поднял взгляд.

— А из-за чего тогда? Из жалости?

— Из-за того, что ты не умеешь вовремя остановиться.

— А ты, значит, умеешь? — сказал Неон уже резче.

Лисей провёл ладонью по колену, сжал пальцы, отпустил.

— Иногда.

За окном кто-то стукнул дверью подъезда, где-то внизу завёлся мотор. Ветер шевельнул занавеску, полоска света качнулась по столу и легла на руку Лисея.

Неон шумно вдохнул, будто только вспомнил, что дышит. Потянулся к пачке сигарет, но не стал открывать.