8. Заебал (1/2)

Где я, блядь?

На чьей-то вписке. Кажется, у Димона, или у Оли, похуй.

Вижу кроссы у двери, штору на скотче и чей-то локоть на полу.

Воняет пивом и чужим дезиком. Спина болит, рука онемела, футболка прилипла.

Живой. Уже неплохо.

Телефон в руках.

13:02.

Заебись. Первая пара ушла без меня, вторая умирает в одиночестве. На третью, может, и успею — геройское возвращение сына блудного и всё такое.

Голова тупит. Не болит — тупит. В горле сушь, как в пустыне с утренним похуизмом.

Во рту вкус… чего-то.

Химии? Чипсов?

Жизни?

Из кармана вытаскиваю наполовину скуренный косяк. Табак с травкой, слабенький. Так, чтоб не в башню, а просто обнулиться.

Верчу между пальцами, ногтем по бумаге — хрустит приятно. Вдох-выдох. Не курю. Пока не надо. Хочу быть в форме. Ну, типа в форме.

Оглядываюсь. Комната в хаосе: плед на полу, чьи-то шмотки на люстре, на столе бутылка с недопитой фанты, и бычки в ней, конечно.

На диване Димон спит мордой в подлокотник. Дышит, как паровоз.

Подхожу, толкаю его плечом:

— Слышь. Я у тебя футболку спизжу, окей? Верну. Честно. Постиранную, надушенную, с запиской от Джонни Деппа.

Димон мычит что-то нечленораздельное. Даже не открывает глаза.

— Воспринял как согласие, — киваю.

Открываю его шкаф. Там воняет жизнью, но нахожу какую-то чёрную футболку. Ммм, оверсайз, мягкая. А главное, не с привкусом похмела.

Умываюсь прямо из-под крана. Вода чуть тёплая.

Ок, блять. Свеж как никогда.

Такси. Водила молчит, и я молчу. Идеальный диалог.

Смотрю в окно. Зеркало отражает какого-то бледного ушлёпка. Не гляжу туда больше.

Листаю плейлист. Всё раздражает. Даже тишина. Особенно тишина.

На полпути понимаю, что накур всё ещё висит в голове. Не прям в лоб — просто границы тела чуть расплылись. Мелочи. Терпимо.

В беседе по истории сто сообщений. Кто-то уже орёт про шпоры, кто-то кидает мемы, кто-то кидает мемы про шпоры. Знакомо, родное, стабильно.

Открываю чат с Лисом.

«буду к обеду, грей мне трон»

Оставляю без смайлов. Пусть гадает, насколько мне херово.

Он, может, на паре. А может в ахуе от того, что я вообще жив.

Через пару минут — точка. Просто точка. Не «ок», даже не наезд.

Как это... по-Лисеевски, сука.

Лбом в стекло. Оно холодное.

Хочется стукнуть. Или засмеяться. Или вырубиться. Всё сразу, но ничего не выходит.

Мог бы и не ехать. Но всё равно тянет туда, где он.

Универ появляется, как удар по башке. Знакомые стены — чужие. Скамейки, курилка, толпа.

Открываю дверь. Воздух тяжёлый, пахнет столовкой, телами и отчаянием.

Коридор скользит перед глазами. Всё будто на замедленном. Свет режет. Кто-то ржёт за углом — эхом отдаётся в затылке.

Во рту жвачка, ядерно-мятная. Жую, как спасательный круг. Помогает процентов на десять, но пойдёт.

Навстречу кто-то машет, кивает — я киваю в ответ. Может, знакомый. Может, просто привычка.

Пишу Лису:

«ты где щас»

Пальцы на автопилоте, я уже почти у столовки. Всё равно уверен — там они.

Потому что он теперь не один. Всегда кто-то рядом.

Пока иду, ловлю себя на том, что ускоряюсь.

Зачем — хуй знает.

Просто нужно его увидеть.

Сообщение приходит, когда уже вхожу.

«столовка»

Спасибо, блядь. Селфи с табличкой «я здесь» не хочешь?

И правда — сидят. Прям с обложки брошюры “Дружба в вузе”.

Артём размахивает руками, какие-то ноунеймы на подпевках.

Лисей что-то ковыряет в тарелке, весь такой «я ем, я вне политики».

Лина эта, конечно, тоже там. Вейпит в рукав, как разведчица в тылу врага. Щёки втянула, пар в куртку. Не палимся, миссия сверхсекретная.

Она ему улыбается, и у меня коротит где-то под рёбрами. Не ревную. Просто мозг мудак, не получил апдейт на спокойствие.

Секунда паузы. Сканирую всех.

Ну ничего. Сейчас ворвёмся, как бедствие, без предупреждения.

Подхожу, не сбавляя шага.

— Чё кого, сучары? — говорю громко, как будто вхожу в хату.

Первым — его взгляд.

Лис поднимает глаза, не сразу. Секунда — система загружается.

Вилка в руке зависает.

Выдох короткий. Почти незаметный.

И всё.

Ну привет, любимая тревожка.

Я скучал.

Сажусь рядом с ним, плотнее, чем надо. Колено к колену. Упираюсь локтем в стол, боком немного в него.

— Вот он, человек, который по мне не скучал, но всё равно скучал, — говорю ему тише.

— Опоздал.

Он снова смотрит в тарелку. Но я вижу, что скула напряглась.

И дыхание чуть сбито.

Не отодвигается.

— Это называется модно вошёл. Тайминг, вся хуйня.

Лина смотрит, как будто не понимает, в каком жанре идёт сцена. Косится на Лиса.

— Ты что тут делаешь? — спрашивает она. Спокойно. Даже вежливо.

— Питаюсь вашей энергетикой.

Улыбка на пол-лица. Не ей.

И не Артёму, который уже набрал воздух в грудь, чтобы съязвить.

Не надо, чувак. Мы не в одной весовой.

— Ебать, царь вернулся, — фыркает. — Нам теперь вставать или сразу челобитную писать?

— Челобитную? — я вскидываю бровь. — Ты главное сам в обморок не грохнись от величия. Хрупкая у тебя аура, чувствую.

Чуваки смеются. Артём, откидываясь на спинку, хлопает меня по плечу — всё, норм, контакт есть.

Краем глаза — Лина. Смотрит. Вейп снова под рукав, губы поджаты.

Ну всё, начинается.

Как будто я ей на сумку сел.

Чуть разворачиваюсь, кладу руку на спинку Лисеевого стула, не касаясь, но близко. Пусть думает, что хочет.

— Чё ты напряжённая, Лин? — улыбаюсь в её сторону. — Я ж не кусаю. Только в ответ.

Она поджимает губы сильнее. Смотрит мимо, но не уходит. И это даже забавно.

А я уже чувствую, как меня подкидывает изнутри. Бьёт в виски, в грудную клетку, в кончики пальцев.

И да, я всё ещё на отходах. Но в голове кто-то резко включил свет. Не приятно, но бодрит.

— А вы тут что, просто обедаете и глядите в тарелки с тоской?

— Обедаем, — говорит Лис коротко. Голос ровный, но я знаю, как он звучит, когда ровный, чтобы не спалиться.

— Ну, значит, я вовремя. Добавлю вкуса.

Артём что-то ляпнул, все захихикали, кто-то про чай заговорил. Им весело, им всё норм.

Но я не для них тут.

Лис рядом. Молчаливый, горячий, как раскалённая батарея под кожей.