XXXII. Delulu Is the Solulu (1/2)

— А-а-а! Ты меня напугал! Не делай больше так, — Эш сдёрнул наушники и воткнул лопату в землю.

— Я не пугал, я просто вышел проверить, что происходит, — Чэд зевнул и потёр глаза. — Так что происходит?

— Я копаю.

— В пять утра?

— Ты сам сказал, что не можешь тут сделать площадку с шезлонгами, потому что этот дурацкий бугор мешает. Ещё дня три — и я с ним разберусь. Иди спи, — Эш снова взялся за лопату.

— Ты пел.

— Я про себя.

— Почему мы тогда тебя услышали?

— Извини. И ты извини, Мэри-Энн! — крикнул он в сторону приоткрытого окна на втором этаже.

— Эш, ты точно… ничего не закапываешь? — Чэд покосился на пока довольно скромную горку земли, к которой уже подкатили садовую тележку.

— О, вау. Ты правда думаешь, что я бы стал прятать следы своих преступлений на заднем дворе своего лучшего друга? — Фишер покачал головой.

— Ты никогда не говорил вслух, что я твой лучший друг, — внезапно осипшим голосом сказал Блинкен.

— Не может быть. А если не говорил, то это ужасно с моей стороны. Нельзя такое скрывать. И откладывать. А то вдруг ты через пару часов скажешь, что нам надо отдохнуть друг от друга.

— Я так и думал, что твоя весёлость мне просто привиделась.

— Не привиделась! Нет, правда, я весёлый. И знаешь почему?

— Фабиан позвонил?

— Нет ещё. Но завтра или самое позднее послезавтра точно позвонит. Я в этом уверен так же, как в том, что у меня никогда не было друга лучше тебя. И моя уверенность не какая-то наивная, не думай!

— Я не думаю, — поспешно сказал Чэд, отпрыгивая, потому что почти ему под ноги полетела земля.

— Просто я понял, что проблемы могут быть у кого угодно, всё дело в том, как вы их преодолеваете. А мы с О’Райли их так преодолеем, что это нас только сплотит — вот увидишь. Всё не может вот так кончиться, потому что это, друг мой, судьба! Не знаю, как это объяснить, я просто чувствую то, чего не испытывал ещё никогда. И, ну правда, это же Фабиан! Я что, не знаю его?

— Знаешь?

— Конечно! Это у тебя Мэри-Энн на работе пропадает, а потом может затеряться в доме — мы же очень долго прожили на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я его лучше, чем тебя знаю.

— И почему он так себя повёл?

— Из-за стресса. Исключительно из-за этого. Я тоже расстроился, но я теперь ещё лучше понимаю, как всё организовать. Даже если Кэт откажется, у нас не заберут доступ к базе данных. Будущие Фишеры-О’Райли уже в том месте, где должны быть. Мы прошли все эти дурацкие проверки… Короче, ещё дешевле, чем в прошлый раз получится. Говорю тебе, я в порядке. Иди спать.

— Ты не хочешь отдохнуть?

— Зачем? Я не устал. Не говори ему, что я не ищу квартиру, ладно? Ты же понимаешь, что это лишние хлопоты? Я всё равно скоро домой вернусь.

Чэд только кивнул и ушёл в дом. Через минуту окно наверху закрылось.

Эш решил, что тогда снова можно петь. Вполголоса.

***

— Я же говорил! Я говорил, что так и будет! — Эш вбежал в гараж, где Чэд перестраивал домашний спортзал, превращая его в мини-сыроварню. Блинкен поспешно положил перфоратор, так как вместе с Фишером в пространство ворвалось столько энергии, что она могла спалить инструменты.

— Фабиан, — только и сказал Чэд, не решаясь строить дальнейших предположений.

— Кто же ещё? Странный ты, — Эш сел на доску, заменяющую сиденье, ничуть не беспокоясь о том, что она покрыта пылью, опилками и металлической стружкой. — Я не совсем согласен с тем, как он отсчитывал эти полторы недели, ну уж, чего там, я его прощаю. С вами было весело, но не привыкайте — я скоро съезжаю.

— Когда? Не то что я тебя выгоняю…

— Я ещё не понял.

— Эш, ты скажешь, что именно написал Фабиан?

— Он прислал мне несколько сотен через Venmo, попросил учесть их в счёт его доли и посчитать, сколько всего мы потратили на ЭКО.

— И это значит, что ты скоро возвращаешься домой? — уточнил непонятливый Блинкен.

— Да. Потому что он явно готов к новому плану, просто с большей организованностью. Я, наверное, отправлю ему деньги обратно, не думаю, что так уж важно точно 50/50 вкладываться — он бы ещё контракт предложил заключить, — Эш рассмеялся.

— Так ты не будешь ничего считать?

— Почему же? Буду. Я не хочу, чтобы он думал, что я игнорирую его просьбы. Прямо сейчас узнаю, когда свободен мой бухгалтер, — он встал и, повернувшись к Чэду задом, потребовал: — Отряхни. — Рука в перчатке справлялась не то чтобы идеально, так что Эш закатил глаза и сказал: — Ну, сильнее же! — после чего последовал вывод о том, что ничего более платонического он в жизни не переживал и, неважно, насколько он сейчас на взводе — такие прикосновения точно можно отнести к категории антисексуальных. Как ни странно, эта тирада завершилась словом «спасибо».

***

— О, в тебе что-то изменилось! Ты стал выше? Привет, — Питер хмыкнул в ответ на такое приветствие и отошёл, давая ему пройти.

— Я одет — это сильно меняет человека.

— Тебе идёт, — относился ли этот комментарий к факту одетости или к тому, что Питер решил сбрить остатки волос, никто из них двоих уточнять не стал. Эш подошёл к столу, на котором стоял огромный пустой пластиковый контейнер, и объявил: — Это не понадобится, я тебя послушал.

— С каких пор ты меня слушаешь? — Питер не спешил избавляться от того, без чего их деловые встречи обычно не обходились.

— Ну, у меня образовалось свободное время и нежелание размышлять о… всяком, так что я всё прекрасно разобрал по категориям… думаю, что прекрасно.

— Показывай.

Эш начал выкладывать на стол разноцветные папки, бумажные конверты и пачки чеков, скреплённые зажимами.

— И что, они ещё и все лицом ко мне разложены и ничего не будет вверх ногами? — спросил всё ещё скептически настроенный бухгалтер.

— Представляешь? Ну что, идти за кофе, пока ты посмотришь и решишь, есть ли у тебя вопросы?

— Я уже выпил кофе. Садись. Я сделал примерную таблицу, будешь мне диктовать.

— Но я думал…

— Так у тебя будет скидка 50% и мы быстрее закончим. Кто сейчас сказал, что не знает, куда деть свободное время?

— А это даже эротично выглядит, — Эш погладил его по голове с едва заметным отросшим ёршиком волос.

— Отстань. Что я тебе говорил про эффективное расходование времени?

— Ну ла-а-а-адно. Итак, начнём. Спермограмма. М-м-м, столько воспоминаний! Хочешь расскажу, как это было?

— Нет. Называй статью расходов и сумму.

— 190 умножить на двоих, а потом уже — раз! — и 300, и то же умножение. Но если ты спросишь меня…

— Не спрошу.

— …то роскошь не слышать, что происходит за дверью, того стоила.

— 400.

— Где?

— Будешь платить мне 400 в час, если хочешь болтать.

— Ну у тебя и расценки! А тут тоже применяется 50% скидка?

— Нет. Знаешь что, дай мне сюда какую-нибудь папку, я буду сам смотреть в перерывах между тем, как ты мне сообщаешь данные.

***

— Не может же быть, что со мной что-то не так? — После этой реплики Эша Питер оторвался от экрана и даже задержал взгляд на человеке, который до этого вроде бы спал, подперев щёку ладонью и максимально натянув капюшон толстовки на лицо.

— Ты зачем-то тратил на суррогата деньги сверх контракта, так что твоя адекватность нуждается в проверке.

— Не суррогат она, а гестационный носитель. О, я столько всего знаю! Может, мне консультировать людей за деньги?

— Или нет. Я наскрёб пару тысяч, по которым можно будет налоговый возврат получить.

— Реально? Аж пару тысяч?

— 5,300, если быть точным. Кое к чему могут придраться, но укажем всё, что я нашёл.

— Когда ты так говоришь, ты такой секси.

— Потрахаемся? — Питер встал и потянулся. Он умел это делать максимально неэротично — навевая воспоминания о рекламе крема от боли в суставах или ортопедической обуви.

— Э-э, ну, я как бы не свободен и не в поиске. Странно, что ты не понял этого из контекста.

— А, ну да, это только у меня плохо с пониманием контекста. Не буду спорить. Так что дальше?

— Ты интересуешься моими планами? — Эш был искренне удивлён.

— Я становлюсь сентиментальным, когда устаю.

— Ясно же, что дальше: мы делаем ещё одну попытку.

— Почему?

— Потому что хотим детей.

— Точно? Я не сомневаюсь, просто никогда не мог такое понять. Зачем людям дети? Они вообще пытались рассуждать рационально, когда представляли себе будущее, где они уже не люди с двумя располагаемыми доходами, свободой действий и довольно понятными границами ответственности, а… что-то совершенно противоположное? Ну, окей, вам нужно было совместное хобби на время пандемии — это сближает и всё такое, но это правда надо продолжать? Смотри, пока, даже с учётом того, что часть гранта нужно вернуть, он всё равно кое-что покрыл, плюс твоё наследство, плюс то, что вы не с кредитки платили — мы сейчас составим план выплаты долга, который позволит безболезненно рассчитаться за три года. Если же вы входите в это снова…

— С тобой невозможно разговаривать. Не всё сводится к деньгам, — Эш начал раздражённо запихивать свои бумаги в сумку.

— А я уж начал опасаться, что ты мне выдашь тираду о том, что чётко представляешь, каким будешь родителем, и как не можешь вообразить свою жизнь без этого, — усмехнулся Питер.

— Никто не может знать, как это будет.

— Так что, просыпаешься среди ночи в ужасе от того, что вот ещё месяц прошёл, а у тебя всё ещё нет детей?

— Боже, ты такой придурок.

— А ты ведь несерьёзно говорил про то, что его долю долга надо считать уже после вычета твоего наследства?

— Серьёзно, конечно. Как иначе?

— Я тебе скажу, как иначе. Это были твои средства. И только твои. Их бы хватило на первый взнос по ипотеке, нормальный такой, увесистый. А теперь у тебя нет ничего. Хорошо ещё у тебя хватило мозгов не залазить в 401(k). Если бы ты это сделал, я бы перестал с тобой разговаривать.

— Бла-бла-бла. Мы закончим платить за его квартиру и потом уже подумаем про другую недвижимость.

— Всё, мой ресурс по выслушиванию ерунды закончен. Я отправил тебе всё на почту. Распечатывать не буду. Или буду, если заплатишь пять баксов за страницу.

— Ты где берёшь такие расценки?! У городского секретаря и то за пятнадцать центов это можно сделать!

— Вот именно. Пока. Счёт сегодня пришлю.

— Я не вернусь сюда… Я имею в виду, в Шерман.

— Понимаю. Уже слышал, что нам не установят центральные кондиционеры? Я сам подумываю переехать. Удачи тебе.

— Спасибо, хотя она мне и не понадобится.

***

Ты работаешь в субботу?

Нет.

Я могу прийти?