XXIX. Gestational Beyoncé, цифровые наследники и генетический джекпот (2/2)

Ещё совсем недавно он и не думал, что когда-либо в жизни задаст подобный вопрос женщине, с которой знаком всего два дня — или, честно говоря, вообще какой угодно женщине — но вот, пожалуйста, между «Спасибо!😍Спасибо!🤩Спасибо!😀💖💗💓❤️‍🩹💖» и «Думаешь, они добавляют в воздуховоды усилители запаха книг?» появился вопрос: «Когда у тебя первый день менструации? Я пойму, если через три недели😔Но если вдруг у тебя есть новости получше… и ты готова начать уже в этом цикле…🤞🤞». Это слегка выходило за рекомендуемые рамки общения, но Вики ответила: «Думаю, через четыре дня. Я очень постараюсь вовремя😂🤭Кажется, нужно пройти экспресс-обследование, но основное у меня готово».

Эта новость привела к тому, что, едва закончив работу, Фабиан обнаружил себя сначала прижатым к холодильнику, куда он подошёл в надежде добыть воды, а потом перекинутым через стойку для завтрака, выбраться откуда ему удалось только с огромными усилиями и просьбами отпустить его хотя бы ненадолго — он клятвенно обещает вернуться. После этого ему дали отсрочку, потребовав, чтобы она продлилась не дольше пяти минут, ну ладно, десяти.

По возвращении он обнаружил, что Эш не поменял дислокацию, но остался в одних носках и уже достал кухонный лубрикант (ну, потому что он хранится где-то в кухонных ящиках — duh) и зиплок-пакет с чёрными пробками, что явно давало понять, who’s your daddy today… argh, нет — кто собрался взять на себя практически всю работу. Фишер уже не пребывал в диком ажиотаже, его вид скорее выражал некую мечтательную задумчивость, как и рука, поглаживающая член скорее успокаивающе, чем пытаясь приободрить. Фабиан же выглядел так, будто прибежал, боялся опоздать — наспех вытершись и бросив полотенце на пол ванной, он успел обзавестись чуть сбившимся дыханием и расширившимися зрачками. Эш протянул к нему руку, и уже через секунду они целовались так, как не делали этого последние недели, а то и месяцы, словно всё это время не хватало времени, сил, фокуса, кислорода. Постепенно поцелуи перемещались к шее, груди, животу, захватывали член и возвращались наверх, оказавшись уже между лопаток, пока рука нашаривала вспомогательные приборы.

— Ты уже не выглядишь так, будто легко проберёшься между прутьями паркового забора, — отметил Эш, слегка покусывая плечо О'Райли и медленно перемещая небольшое озеро лубриканта, выдавленное на кожу чуть пониже крестца, туда, где ему самое место.

— Я бы не сказал, что настолько много веса терял, — пробормотал Фабиан.

— Да я не про сейчас, а про версию Fab 1.0, с которой мне посчастливилось встретиться во времена беззаботной… почти беззаботной юности.

— Только не говори, что ты настолько хорошо помнишь ту встречу, — вопреки «не» в «не говори» всё выглядело так, будто O’Райли очень хотел, чтобы ему об этом говорили — он покрылся мурашками, хотя к нему не прикасалось абсолютно ничего холодного — даже первая пробка сначала побывала у Фишера во рту, дабы приобрести температуру тела, и проталкивалась, как нечто в меру уютное и непомерно возбуждающее, так как пока её направлял большой палец, пара его скользящих собратьев добралась до перинеума, слегка надавливая на него, а вторая рука уделяла внимание члену, что создавало всеобъемлющий, всесторонний и уже немного головокружительный эффект.

— Я помню довольно много ощущений от той встречи, — Эш прикусил место между шеей и плечом. — Я работал над этим весь год, а когда ты был в больнице, закрепил эффект обсессивным просматриванием всех твоих фоток, что у меня были.

Фабиан судорожно вздохнул и повернул к нему лицо для поцелуя.

— Но там не совсем уже я, — проговорил он, когда губы Эша вернулись на его шею и выступающий позвонок.

— Образ совместился. Так что ты не можешь говорить, что мы не знакомы сто лет, — Эш немного потянул пробку на себя и надавил вниз.

— Я не… не говорил, что мы не знакомы, я всего лишь… отметил, что мы не были вместе… всё это время… а-а-а, чёрт! — Фабиан предпринимал героические усилия, чтобы складывать слова в предложения. Эш уже прижимал к его животу вторую пробку, ещё чуть задержавшись на первой, прежде чем бросить её куда-то в район раковины, накачать столько смазки, будто пытался утопить в ней весь мир, и приступить к следующему этапу. Ноги при этом разъехались шире, звуки стали несколько громче и стала наблюдаться явная тенденция опереться на первую попавшуюся поверхность и как следует прогнуться.

— Кто-то любит окунаться в излишний педантизм, да? — движения замедлились. Ответом на вопрос стал утвердительный стон. Или отрицательный. Сложно было точно определить. На этом разговор несколько забуксовал, так как собеседники всецело погрузились в процесс, которому слова только мешали. Но, когда в дело наконец-то пошёл член, войдя до конца, Эш наклонился к уху Фабиана и жарко прошептал: — Я очень хочу кончить в тебя. — О’Райли дёрнулся, но это не было похоже на возражение, так как его бёдра почти тут же начали двигаться, постепенно, очень постепенно набирая скорость и входя в ритм.

— Это да? — уточнил Эш, пытаясь подхватить заданный ритм и в конце концов сжав бёдра и перехватывая инициативу.

— Это… то, чего можно было ожидать. Но тебе придётся меня убедить, — Фабиан крепче ухватился за край столешницы. Быстро стало понятно, что у Эша очень много аргументов, которые подавались под всеми возможными углами и разными порциями. Спорить с ними оказалось невозможно.

Также к одному из них вернулась способность озвучить во вселенную вопросы, которые обычно, похоже, хранились где-то глубоко в сознании. В этот раз он поинтересовался, какие имена могла им дать Эмбер, и нельзя ли это узнать.

***

Очень быстро пришло понимание, что квест по поиску гестационного носителя, который был отодвинут даже не на второй, а примерно на пятый план, нужно было срочно ставить в приоритет. И если поиск донора, которая бы согласилась частично посвятить несколько недель своей жизни выращиванию яйцеклеток для посторонних людей, был непростой задачей, то осознание, что они собираются платить кому-то за то, что она проведёт каждый день, час и мгновение в следующие месяцев девять, буквально выращивая в себе их ребёнка, строя его молекулы из запасов своего тела, включив его в свой кровоток, обретя взаимную зависимость, было в разы сложнее. Хотя, конечно, они предварительно говорили об этом с репродуктологом и психологом. Безусловно, YouTube и TikTok были перелопачены в поисках адекватных видео от разумных людей уже прошедших через то же самое. Но… Дело было не только в том, чтобы принять факт делегирования большей части функции деторождения кому-то другому — в конце концов, почкованием они ещё не овладели и другого способа размножаться не знали, просто…

— Мы никак не проверим, что она соблюдает все правила, если она захочет скрыть что-то, — заключил Эш, уже в который раз пролистывая контракт.

— Нам придётся просто доверять, — кивнул Фабиан.

— Пугающая перспектива.

— Ну да. Но я не думаю, что среди ГН<span class="footnote" id="fn_38807829_2"></span> так уж много людей со странностями.

— Откуда такой оптимизм? — Эш говорил, одним глазом поглядывая на телефон. Скоро должно было прийти сообщение от Вики с подтверждением, что она справилась с очередной инъекцией. Это всё ещё не было на 100% гарантированно — в первый день в клинике она отважно кивала и заверяла, что всё сможет. Вечером того же дня она уже рыдала в трубку, не совсем разборчиво извиняясь за то, что «всё испортила», уже минут двадцать сидит с ручкой-шприцем в руках и не может заставить себя воткнуть иглу в живот, а время идёт! И врач сказал делать инъекции строго по часам! А она опаздывает! И да, они договаривались не встречаться лично, но, может, Эш всё-таки приедет и поддержит её? Она уже пробовала звонить подруге, но та не отвечает. Полчаса, молочный коктейль и одну беседу спустя (говорил, в основном, Фабиан — он тоже приехал, и это было правильным решением), не без зажмуривания, ойканья и шмыганья носом (Вики занималась этим больше всех, но Эш не намного отставал), процедура завершилась-таки успешно. Утром драмы было чуть меньше, потому что Эш сразу сдал Вики медсестре, и всё прошло примерно за минуту, а вечером хватило поддерживающего звонка. Дальше отважная женщина справлялась самостоятельно, но в начале второй недели, когда препаратов стало уже три, всё чаще отчёты выглядели не так ✅✌️💪, а вот так ✅😥😢или даже так✅😭.

— Как ни парадоксально это прозвучит, при повышении меры ответственности меньше вероятность попадания случайных людей, — сказал Фабиан.

— У них у всех есть как минимум один свой ребёнок, они отлично понимают, что это такое, психолог поговорил не только с ними самими, но и с их партнёрами и прочими родственниками, если те будут находиться в непосредственной близости. Так что тут гораздо меньше вероятность, что присутствует кто-то нерешительный.

— Хорошо, если так, — Эш листал профили, на которых ГН присутствовали как в одиночку, так и со своими семьями, а некоторые даже уже с предыдущими осчастливленными родителями — похоже, им всё понравилось, и они решили осчастливливать дальше. — А они точно вообще генетически не влияют на ребёнка? Просто тут некоторые… не очень на нас похожи.

— Я вижу, что ты хотел сказать, — хмыкнул Фабиан.

— Ладно, отец О’Райли, признаюсь, тут многие не поражают красотой! Доволен?

— Меня поражают.

— Ой, да иди ты, так я тебе и поверил.

Эти разговоры начинались, прерывались и снова продолжались, как только они оказывались вместе, и… были более-менее бесполезны, потому что ГН выбирало агентство и бесплатно от его варианта можно было отказаться всего один раз. Доктор Янссен уверяла, что клиника заинтересована в наилучшем исходе и предложит им наилучшую ГН. Предварительно они выясняли всего пару параметров, среди которых был вопрос о теоретическом желании расширять семью и дальше.

— М-м, что? — Эш оторвался от рассматривания маятника на столе доктора. В последние пять минут он пытался взглядом запустить его. Пока что подвешенный шар упрямился и стоял на месте.

— Это не полная гарантия, но есть определённые вещи, о которых я могу говорить, исходя из опыта, — доктор Янссен поправила маску и чуть наклонилась вперёд. — У нас есть так называемые «суперсуррогаты» — женщины, которые стабильно беременнеют с первого, максимум второго раза, без проблем вынашивают беременность и во время родов успевают произнести мотивационную речь и сделать фотопрезентацию для родителей. Но, как вы понимаете, с первого раза приставку «супер» не получают. А чем больше младенцев в резюме у женщины, тем выше вероятность, что этот — последний. Что и приводит нас к вопросу второго и последующего ребёнка. Многие родители привыкают к своей ГН и хотят работать именно с ней в последующие разы. Тут ещё сложно отделаться от некоторых суеверий: если у кого-то просто волшебно всё сработало и с донором, и с ГН, они хотят чтобы и дети были родственниками по донору, и самим не испытывать дополнительного стресса с новыми элементами в логистике. То есть надо ставить на ту, которая будет у нас работать первый, максимум второй раз.

— О вау, я точно не готов сейчас говорить что-то про второго, — Эш откинулся в кресле и посмотрел на Фабиана. — Ты?

— Я бы хотел посмотреть, как мы справимся с одним, — кивнул О’Райли.

— А там что, скидка за второго есть?

— Нет, это, наоборот, дороже, если вы работаете с той же ГН, — объяснила доктор.

— Очень заманчивое предложение, но нет.

И так нежелание становится многодетными родителями привело к тому, что их попытались свести с суперсуррогатом — легендарной женщиной, которая после своих двоих детей без проблем произвела на свет троих не своих и была не против сделать это и в четвёртый раз.

На встречу, организованную в парке, Рената пришла со своим мужем, мамой и детьми. Эш и Фабиан ограничились компанией Эмбер и слегка пожалели об этом, потому что их раз десять спросили, точно ли собака не откусит детям лицо или пальцы. Эш не мог удержаться от того, чтобы не отправить сидевшему рядом Фабиану сообщение: «Тебе не кажется, что это подозрительно конкретные вопросы? Почему она просто не спросит, не кусается ли собака?». Семейство Коулман принесло с собой напитки и почти сразу поинтересовалось, не заказать ли пиццу. Штук 5-6, не больше. Отказать звезде гестации было никак невозможно. Вскоре они уже жевали пиццу из Luigi’s, потому как «В Pizza Hut нет таких потрясающих топпингов с инжиром и трюфельным маслом». Дети инжир выбрасывали. Иногда он прилетал на пока не тронутые куски. Сол, муж Ренаты, подробно рассказывал, какой у его жены потрясающий талант к вынашиванию детей, как она беременеет от любого неосторожного взгляда, о токсикозе знает только из легенд и, если надо, предоставляет услуги по доставке сцеженного молока. Талантливая Рената много и слегка рассеянно улыбалась и кивала. Её мать пару раз упомянула, что раньше они работали только с традиционными парами, но, конечно, рассмотрят и Фишеров-О’Райли. О, так интересно, у вас двойная фамилия! Вы давно женаты? Известие о том, что потенциальные будущие родители живут во грехе привело к едва уловимым переменам в выражении лица этой понимающей женщины, она еле высидела следующие пять минут, дабы никто не связал то, что она услышала скандальную новость, с её уходом, и объявила, что у неё срочные дела.

А Эш и Фабиан ещё почти час должны были рассказывать, в каких условиях живут, будет ли у ребёнка женская ролевая модель, что они уже знают о воспитании детей, насколько они готовы поддерживать ГН во время беременности и до неё, и много чего ещё. Сол в свою очередь заверил, что у их семьи огромный опыт и они очень ответственные.

— Ну, знаете, как некоторые пренебрегают правилом о том, что нельзя заниматься сексом? — Эш и Фабиан не знали, но теперь у них появился плюс один повод для беспокойства. — Мы никогда так не делаем! Даже сейчас не будем, когда рейтинг уже не важен — это точно наше последнее родео. Я так и говорю себе: «Сол, иди и позаботься о себе сам!»

Всё это было чрезвычайно занимательно, вдохновляюще и открывало глаза на неожиданные аспекты процесса.

Домой они шли в задумчивости.

— Вообще, нам же не обязательно с ними часто встречаться, праздники вместе отмечать, подарки их детям покупать, — полувопросительно-полуутвердительно сказал Эш.

— Они выглядят, как люди, которые будут включать нас в список гостей, хотим мы того или нет, — без всякого сомнения сказал Фабиан.

— Чёрт, не знаю, выдержу ли такое.

— Но она супер, типа, такая звезда-пчелиная матка. Нам, наверное, завидовать будут, если она согласится с нами работать, — уже менее уверенно предположил О’Райли.

— Это тот же уровень флекса, что у людей, на свадьбе которых пела Бейонсе?

— Примерно.

— Эх, тогда нельзя терять единственный шанс заполучить Бейонсе… её Мэдисоновскую версию.

— Нельзя.

— Но мне всё равно не по себе.

— Мне тоже.

— Но у клиники уже есть её подробный файл, так что её могут подготовить в ближайший месяц, что значит…

— Следующей зимой у нас уже может быть ребёнок.

— Вау.

— Вау и есть. — Они обменялись взглядами, в которых не преобладал испуг. Совсем нет.