❌❌❌ Repeat to Failure (1/2)

Похоже, их 28

Покажи!

🌫️

Хм, я представлял что-то более впечатляющее.

🤷‍♀️

Ну, типа, они научились детализировать и окрашивать

снимки с Хаббла, но не могут обработать снимок с узи так,

чтобы люди восхитились фолликулами?

Ты когда-нибудь видел беременных рыб в аквариуме?

Я чувствую себя как они.

Ощущения, что могу начать метать икру в любой момент🙈🐡

Звучит пугающе. Или смешно? Или вызывает трепет? Как лучше сказать?

Ну, вот это последнее неплохо🙂

Важной себя я определённо чувствую.

Ты охренительно важная

О, знаешь эту шутку, которая не шутка, про то,

что во время овуляции чувствуешь себя невероятно

привлекательной и сексуальной💅👄💃 и хочешь

перетрахать всё, что движется?🦴👅🫦

Теперь знаю😆

Я ожидала, что тут эффект будет в десятки раз сильнее,

и думала попросить подругу запереть меня дома и убежать

подальше с ключом — ну, как это с оборотнями делают.

Но похоже, нет особой разницы одна тебя яйцеклетка толкает

на подвиги или 30. Но я ничего не делала!

Сидела дома, пила достаточно воды и вовремя ложилась спать😇

Мне жаль🥲

Всё ок💗

Но вообще, мы тебя понимаем,

потому что опять приходится жить в аскезе😮‍💨

Этот марафон целомудрия никак не закончится!😒

А нет, завтра закончится.

Но всё равно — это великая жертва,

о которой даже потомкам не расскажешь😕

И сколько это длится?

Пятый день🥺

Ужас🤭

Прекрати смеяться, тебе нельзя метать икру до завтра.

О боже, мне будет не хватать этого😭

Ты же понимаешь, что нам не обязательно переставать

общаться, как только всё закончится?

Понимаю. Но вне контекста обсуждать

мои яичники будет уже не так интересно.

Почему-то мне кажется, что мы найдём другие темы🙂

Эш совершенно искренне говорил это, но уверенности, что у него будет не только желание, но и силы продолжать общаться с действительно прекрасной Вики, не было. Тем не менее он хотел убедить и себя, и её в том, что он не из тех людей, кто видит в других только функцию.

Почему-то с этого мысли перекинулись на Чэда, с которым он опять не мог встретиться уже несколько недель. Но Блинкен был понимающим — даже немного слишком. Эш почему-то был уверен, что Чэдовская лента в ТикТоке сейчас немного больше, чем полностью, состоит из гей-отцов и суррогатных матерей. По крайней мере, вопросы он задавал такие, как будто знал всё. Да, кстати, надо переслать ему чёрно-белый снимок, который, конечно, иллюстрировал суперовуляцию, но сам выглядел далеко не супер. Но, ясное дело, Чэд ответил восторженными смайликами и даже не тремя, а четырьмя пальцами вверх. Где он вообще видел столько у одного человека? И конечно, он не мог не добить какой-нибудь типично Блинкеновской фразой!

Представляешь, я смогу говорить твоим детям: «Я помню вас вот такими🤏». Хотя 17 мм — это немало! Они здоровяки! Да, я теперь вот так🫰легко понимаю эти ваши миллиметры! Ты помнишь, как мне нравится твой гель для душа? Так вот, не пользуйся им завтра. Я тут прочитал, что клетки, из которых делают эмбрионы, не любят посторонние запахи. Чёёё…рствый бриош! Я так волнуюсь! Но ты не волнуйся. Я очень верю в твои сперматозоиды. В сперматозоиды Фабиана тоже. А уж если вы их вместе намешаете! Это будет нечто!

***

— Не знаю, почему, но мне кажется неправильным созерцать посторонних людей в компрометирующих ситуациях, когда я буду заниматься актом творения, — задумчиво сказал Эш, придирчиво рассматривая себя в зеркале.

— Я и в прошлый раз не рассматривал никаких посторонних людей, — сказал Фабиан.

— Да-да, я уже давно знаю, что ты в этом гораздо лучше меня.

— Я не…

— Чёрт, ну зачем мне сейчас прыщ? — Эш наклонился ближе к зеркалу, рассматривая нечто невидимое постороннему взгляду, потому повернулся к Фабиану для экспертного заключения. — Насколько всё ужасно?

— Ни насколько. Я буквально не понимаю, что ты мне показываешь.

— О-о, ты сказал, что я идеален! Так мило с твоей стороны! Ты тоже ничего. Можешь показать что-нибудь, что эффективно сработает, как только я окажусь в дрочильной комнате со стаканом в руке?

— Она не так называется.

— Ага, да, на самом деле она называется как-то утончённо и возвышенно, просто я забыл. Не об этом речь сейчас, O’Райли! Ну же, продемонстрируй свою порочную сторону, которую обычно не видят окружающие. Только не слишком, нам всё-таки нужно донести необходимые материалы до клиники.

— Продемонстрирую, но не сейчас. И ещё я надеюсь, тебе помогут позитивные вибрации.

— Отличная надежда. Своевременная очень.

— Да нет, я об этом, — Фабиан выдвинул ящик под раковиной. — Упс, забыли зарядить этот, сейчас уже не успеем.

— Возьмём из спальни, там батарейки.

— И запасные батарейки на всякий случай. И тебе придётся делиться со мной, когда наступит моя очередь.

— Без проблем. — Фишер быстро чмокнул всё ещё планирующего логистику Фабиана в лоб и в глаз, потом не удержался от полноценного поцелуя, после которого спросил: — Ну что, идём делать ребёнка?

— Идём, — кивнул O’Райли, хлопая его по заднице, как очень уверенный в себе и решительный сукин сын.

***

Почему-то все делали вид, что не происходит ничего особенного. Никто не разбрасывал конфетти, не звучали фанфары и даже медперсонал не надел галстуки-бабочки и бриллианты по такому случаю. Донора и будущих отцов разлучили, отправив каждого выполнять свою часть работы.

В этой клинике комната для сбора спермы вызывала меньше дрожи и оторопи… если не считать самого её названия, гордо написанного на табличке. И того факта, что там была небольшая, но очередь, как будто люди не могли подождать в другом месте. Эш решил не переживать по этому поводу: они все взаимно знали, зачем сюда пришли и, похоже, всем было всё равно. Он же не думал о том, что вот этот грустный чувак, которому на вид бодрые 70 или очень неудачные 40, должен обладать просто идеальным характером или невероятным состоянием, чтобы кто-то захотел от него детей. Возможно, у него просто был очень впечатляющий член. Да нет, одного члена не хватит, его точно придётся совмещать с чувством юмора, умением готовить или хотя бы шестизначным счётом в банке — где первая цифра не меньше семи. Короче, да, вот так он не обращал внимания на остальных.

Когда Фишер уже взялся за ручку двери, Фабиан быстро сделал к нему шаг и шепнул, что будет мысленно ему транслировать сцены безудержного секса, происходящего вон за тем фикусом в углу. Эш посмотрел на фикус, который был ему примерно по грудь и не заслонял бы от чужих глаз практически ничего (видимо, больничным растениям запрещали густую листву для соблюдения стерильности) — это помогло.

Он немного расстроился из-за того, что не успел почувствовать трепет и даже не прослезился, но было как-то не до этого. Потом он ждал Фабиана, бросая незаметные взгляды то на растение, то на мужика рядом: у того точно не было своего Чэда — он перестарался с каким-то удушливым парфюмом, который, тем не менее, не справлялся с сокрытием лёгкого аромата пота, дополняемого запахом изо рта. Пришлось умножать его счёт в банке на два и надеяться, что он будет лучшим отцом в мире. Но отойти всё равно пришлось.

Едва успев выпить кофе, они уже встретились с Вики, которая выглядела чуть-чуть бледной, но довольно радостной и с явными признаками облегчения. Переобнимавшись и сообщив, что они теперь связаны на всю жизнь, они вызвали Вики такси и направились к доктору Янссен. Та сообщила, что пригодных яйцеклеток 26, они уже в лаборатории и вот-вот будет запущен процесс оплодотворения — надо только ещё раз убедиться, что потенциальные будущие родители не хотят маркировать, где чей эмбрион будет. Эш и Фабиан подтвердили, что желают сюрприз и естественный отбор. И после этого… их просто отправили домой.

Это было не то же самое, что вернуться после годового плавания и узнать, что твоя жена беременна, но немного сравнимо. Переживать по этому поводу не получилось, потому что надо было работать. Вечером они отметили событие тем, что рано легли спать.

А через пять дней им прислали остросюжетное видео. Оно тоже ещё не достигло уровня современного кинематографа, а скорее отсылало к эпохе немого чёрно-белого кино, но всего за двадцать пять секунд там произошло столько всего, накал страстей был таким высоким, что пришлось пересмотреть несколько раз — два из них практически покадрово — чтобы успеть понять, что происходит с каждым из персонажей. Несмотря на очевидное сходство, каждый из 26 героев имел свои особенности. Одинаково начав свой путь в виде окружностей, вскоре главные герои начинали делиться, соревнуясь, кто быстрее удвоит количество клеток и будет больше других похож на скопление мыльных пузырей. Всё это бурление приводило к тому, что некоторые выдыхались на полпути, вдруг замирая и теряя волю к жизни, другие, наоборот, настолько активно росли, что вдруг разрывали оболочку (Эш ставил на то, что там вмешался Чужой). Стоп-кадр в конце выглядел, как групповое фото, где каждый хотел выделиться и в результате нормально в объектив смотрят только двое-трое, которые привыкли быть послушными и пытаются быть хорошими для всех. Через пару часов Эш, Фабиан и, кажется, даже Эмбер знали каждого в лицо.

— Это, наверное, самое захватывающее зрелище в моей жизни, — почему-то шёпотом сказал Эш, когда они отправились спать.

— Согласен, — Фабиан переплёл его пальцы со своими.

— Наверное, в организме много чего ещё занимательного есть, но мне почему-то кажется, что рассматривать работу печени может быть не так интересно.

— Это всё так реально.

— Немного даже слишком.

А утром им предстояло отправиться в клинику для выяснения деталей. Видео отправляли заранее, видимо, чтобы впечатлительные люди заранее прорыдались и на следующий день уже понимали, что им говорит репродуктолог.

А сказала им репродуктолог, что, начав с 26 чашек, они в результате получили 15 эмбрионов, которым поставили оценки в виде каких-то букв и цифр, в переводе на человеческий язык означающих, что какие-то из них хороши, другие — между хорошими и средними, парочка середнячков, а остальные — так себе и пройдут в следующий тур только если все другие снимутся с соревнований. При этом доктор Янссен отметила, что в её практике было полно случаев, когда так называемые «плохие» эмбрионы всех удивляли, превращаясь в обычных младенцев. Но, конечно, очень рекомендуется сделать предимплантационное генетическое тестирование, так как это повышает шансы на успех. И вообще, время ещё есть, так как пока будет улажена вся документация с ГН, пока пройдёт процесс подготовки эндометрия — можно успеть очень тщательно рассмотреть гены. И очень дорого. Хорошо, что к этому времени всё ещё не гарантированные родители уже потеряли чувствительность к ценам и счёт расходам и автоматически подписали очередной договор на исследование.

Эшу казалось огромным упущением то, что доктор не зажигает по периметру кабинета факелы и не включает наполненную саспенсом музыку — она же каждый раз объявляет, что кто-то выбывает с острова, вернее, из репродуктивного проекта. Он не ошибся.

— Прекрасно, что мы выяснили это! — сказала доктор Янссен, как будто сообщала хорошую новость. — Проблемы обнаружились у двух хороших эмбрионов — один из них мог первым угодить на перенос, и это очень вряд ли закончилось бы хорошо.

Пятнадцать эмбрионов превратились в девять, потому что несколько оказались «хаотичными»: не показывали эуплоидности<span class="footnote" id="fn_38832426_0"></span>, демонстрировали структурные перестройки хромосом или мозаичность — за что были отправлены в чёрный список, а оставшиеся (не каждый из которых имел высокий рейтинг) — в криокамеру.

Теперь нужно было привыкать к мысли, что они связывают свою жизнь с Ренатой и её семьёй — по крайней мере на следующие много месяцев. Или решить, что от неё следует отказаться. Говорить нет человеку, с которым уже встречался лично, вместе ел (и потратил на это 143 доллара), от которого, похоже, не отказывался больше никто, оказалось невероятно сложно.

Они посвятили часть вечера обсуждению плюсов и минусов ситуации, в которой Рената становится их ГН. Минусов было больше, так что ничего удивительного, что… через пару дней они отправляли договор её юристу. Рената и её команда — а именно так называл её адвокат — попросили только большую сумму по страхованию жизни и были готовы приступать хоть сию минуту. Фабиан отправил первый платёж, пока Эш ездил на первую за, казалось, сто лет очную конференцию (привитых) учителей. Его мотивация толкать как можно больше учебников и дополнительных материалов повысилась в разы. В апреле он перевыполнил план. Удивительно много инсайдерской информации по закупам можно получить у «книжных дам», если знать, кому из них надо показать свои эмбрионы. Сделав вид, что у них уже есть имена. Он рассказывал, что топ-5 звали Сесил, Анхелика, Рен, Хадсон и Шарлот. По легенде остальные ещё недостаточно проявили характер, чтобы понять, как их зовут.

Итак, обратной дороги не было. То есть обратной бесплатной дороги не было: тут как с депозитом за площадку для свадьбы или задатком за покупку недвижимости — никто не собирался проявлять понимание и возвращать деньги, если клиенты вдруг передумают.

Рената (и её команда), с одной стороны, была суперорганизована и ни разу не позволила себе опоздать или не ответить на звонок или сообщение, но с другой… Временами она рассказывала и показывала то, о чём её не просили. Например, отправляла видео, где с довольно равнодушным лицом колет себе прогестерон. Иглой длиной в фут примерно. Ну, может, и не целый фут, но Эш запомнил так. После чего отправляла сообщения о том, что слышала о пользе авокадо и лосося для качества и толщины эндометрия. Ответить, что теперь у неё есть деньги и на лосося, и на небольшой авокадовый сад, казалось плохой приметой, так что то Эш, то Фабиан отправлялись в Whole Foods и привозили ей корзины с едой. Да, она предпочитала корзины — так было изящнее (и полезнее для эндометрия, наверное). Их было две, и на прощание Рената говорила: «Вторую в следующий раз верну», — однозначно давая понять, что следующему разу быть.

Тем не менее день переноса настал.

— Кажется, меня тошнит, — сказал Эш, когда они подъехали к клинике. — Меня-то зачем?

— Ладно, тогда я попытаюсь сделать вид, что волнуюсь гораздо меньше тебя, — Фабиан обнял его, насколько это позволяло переднее сиденье машины. — Пошли, сделаем это.

— Как будто нам нужно что-то делать, — хмыкнул Эш.

Делать им действительно не пришлось вообще ничего. Они только слегка неловко поприветствовали Ренату, а она пожелала им удачи. Потом ещё раз проверили документы и их отправили домой смотреть процедуру по зуму.

Это выглядело слегка сюрреалистично. Рената уже лежала на процедурном кресле, но камера была сфокусирована на экране перед ней, куда сначала продемонстрировали бирку эмбриона, у которого всё-таки не было имени, но уже была фамилия Фишер-O’Райли, и попросили подтвердить, что это их фамилия и ID. После «Эмм. Ага. То есть да» эмбрион, больше похожий на каплю воды, поймали катетером и уже через пять минут он был в матке. Если верить врачу. Она что-то говорила и кивала на экран, куда теперь транслировалась картинка с аппарата узи, но что-то там разобрать было решительно невозможно. По завершении процедуры доктор Янссен объявила, что всё прошло «идеально, лучше и быть не может» и теперь надо просто ждать.

«Простождание» оказалось каким угодно, но только не простым. Рената писала и звонила каждый день. Про своих детей, про погоду, про то, что готовит на обед и ужин, что смотрит вечером, и что ей рассказал муж, вернувшись с работы. Молчала она только о том, чувствует ли что-то оптимистичное. Фабиан настаивал на том, чтобы не спрашивать, потому что это якобы бесполезно, неточно и небезопасно для психики. Чэд, как сговорившись с ним, твердил то же самое и предлагал отвлечься поездкой в национальный парк и игрой «Кто соберёт больше клещей». Эш впервые начал очень искренне интересоваться, как Рената себя чувствует — как обычно или?.. Она переводила тему.

В день четырнадцатый Эш и Фабиан приехали в резиденцию ГН в 8 утра, чтобы постоять под дверью туалета и подождать, пока Рената сделает тест. А потом ещё один.

И вынесет их на, похоже, специально предназначенном для этого крошечном белом подносе.

Эш не совсем понимал, на что он сейчас смотрит. То есть понимал, но… это же не могло быть правдой?

— Что это значит? — моргнув, спросил он. Фабиан сжал его руку и потянул к выходу.

— Рената, Сол, спасибо за всё, мы… пойдём. Чуть позже позвоним. До свидания.

— Что это значит? — повторил Эш еле слышно уже в машине.

— Мало у кого получается с первого раза, — Фабиан достал воду и начал пить огромными глотками.

— Мы не мало кто! У нас была грёбаная супер-Рената! Мы всё тестировали по полной программе! Да что там, не просто по полной, ещё и с режиссёрской версией и всеми бонусами! Как у нас могло не получиться?!

— Их ещё восемь осталось.

— Ахахахахаха, — Эш согнулся от того, что можно было принять за смех и начал биться лбом об руль. — Ещё восемь раз по восемнадцать таких недель?

— Возможно, чуть больше, чем восемнадцать.

— Я сойду с ума. Я буквально сойду с ума.

— В следующий раз может получится. Уже к осени всё может получиться, Эш.

— И мы точно обанкротимся. Я ещё не считал полные затраты по этой попытке, а мне уже страшно. Что мы сможем продать на двоих? Две почки, сегменты печени, костный мозг и пару сетчаток? Ты какую готов пожертвовать: правую или левую? Мне, наверное, пойдёт повязка на глазу, — он снова рассмеялся и тут же всхлипнул.

— Нам надо отдохнуть.

— Это точно. И напиться.

— Или нет.

— Или да.

— Давай съездим на выходные куда-нибудь в Дор.

— Нам точно нужно сейчас спрятать ВСЕ бумаги в подвал. И доску. И начать пользоваться другим браузером, который не знает, какой рекламой нас закидывать.

— Это хорошая идея.

— И выйти из дома. Радикально выйти из дома.

— Да, конечно, так и сделаем.

***

— У меня потрясающая идея! — Эш даже подпрыгнул на диване, где лежал, делая вид, что сидит, последние пару часов, преумножая количество пустых банок из-под пива на полу на расстоянии лениво вытянутой руки. Фабиан пытался смотреть сериал, но не помнил вообще ничего из происходящего там. Иногда он протягивал руку, в которую тут же вкладывалась банка, и делал пару глотков, прежде чем вернуть её.

— Я очень готов к твоим потрясающим идеям, потому что у меня их ноль, — вздохнул О’Райли.