XXVII. Лабиринты, миражи и стакан, который наполовину полон (1/2)

— Нет. Нет-нет-нет, — Эш отобрал у полулежащего на диване Фабиана ноутбук и водрузил его на стол, после чего приглашающе махнул рукой в ту сторону.

— Что это значит?

— Сядь за стол.

— Почему? Я себя чувствую так, будто Элис увидела, что я читаю с фонариком под одеялом, говорит, что я испорчу зрение и мой мозг пострадает от недостатка кислорода, и заставляет меня включить свет, если мне так уж сильно надо читать посреди ночи.

— Ну, почти. Ты забыл, что нельзя перегреваться?

— Нет, не забыл. Как видишь, я избегаю визитов в сауны и бани… как и всю жизнь до этого.

— О, ты реально там ни разу не был? Ты что! Ну вообще, в Мэдисоне их немного… две, и это не самое впечатляющее, что ты увидишь в жизни, но для начала… Мы обязаны сходить в Lime хотя бы раз до того, как у нас начнутся проблемы со свободным временем и заболевшей няней. В Strawberry Haze мне гораздо меньше нравится — там от одного диспенсера с лубрикантом до другого надо часами блуждать в лабиринте! Никакой клиентоориентированности! И у них дурацкая звукоизоляция в приватных кабинках — ясно же, что она должна быть очень посредственной, а там она слишком хорошая.

— Ужасное упущение. Надеюсь, они поставят картонные двери, не достающие до пола, к тому времени, как мы соберёмся.

— В твоём голосе слышна ирония.

— Да не-е-е-ет! Ужасно хочу проверить, насколько много… или мало во мне эксгибиционизма. А если повезёт, меня облапают незнакомые люди. В лабиринте. Где отчаявшиеся путники из последних сил ищут лубрикант. Вот уже кажется, что нашли! Но нет, это мираж, тут же растворяющийся в пару.

— Ты такой поэтичный. Но ты всё перепутал, в Lime всё хорошо с размещением диспенсеров. Вот только… там же теперь, наверное, и санитайзеры повесят? Одни от других сразу будут отличимы? Потому что, если нет…

— А насколько там липкий пол?

— Это всё страшилки из девяностых. Как и то, что тебя кто-то будет лапать, если ты просто идёшь по своим делам. Но у тебя есть время подумать, они же, наверняка, закрыты сейчас, — Эш грустно вздохнул. — Короче говоря, не смей перегревать тестикулярное пространство ничем, включая ноутбук.

— Эмбер горячее ноутбука, — отметил Фабиан, указывая на собаку, которая поспешила занять освободившееся на коленях место.

— Эмбер! Не делай так, а то у тебя не будет брата. Или сестры. Или будет, но позже. Или дороже. В любом случае, никто из нас в дополнительных трудностях не заинтересован. Ты можешь пока лежать просто рядом со своим отцом.

— Эй!

— Что?

— Почему я отец?

— Потому что я буду папа. Нам нужно как-то поделить обозначения.

— Мы не делили, ты сам себе присвоил! Я не хочу быть отцом. Отец О’Райли… ни за что.

— Ты просто не привык ещё. Ты гораздо больше похож именно на отца, чем я — просто признай это.

— Да какие дети вообще пользуются словом «отец»?

— Воспитанные?

— Воспитанные в XIX веке? «Отец, можно мне пойти позабавиться в саду? Сын конюха присоединится ко мне в игре в индейцев — и вы сами наставляли нас с сестрицей, что к низшим классам негоже относиться с презрением».

— Вот зачем ты это сказал? Я теперь хочу всё бросить и смотреть «Аббатство Даунтон». Или нет. Что-то ностальгическое из начала 2000-х. Какое у тебя было любимое реалити-шоу?

— Как это тебя от «Аббатства Даунтон» за секунду отнесло до шоу нулевых?

— Не знаю. Гормоны, наверное. Боже-е-е-е, этот период воздержания просто бесконечный!

— Второй день. Из трёх.

— Я и говорю! Кошмар. Не подходи ко мне слишком близко. И не смотри так. Я сейчас сделаю попкорн, который что?

— Тоже нельзя ставить на колени, пока он не остынет?

— Правильно! Поцеловал бы тебя, но это чревато, так что сиди нецелованный.

***

— О мой бог, что это? — Эш остановился перед белой дверью. И не какой-то лабораторно-белой, а покрашенной местами облупившейся масляной краской. Её общему луку никак не помогал всё ещё висевший, слегка покачиваясь от ветра, рождественский венок и изрядно поцарапанная стеклянная вставка.

— Не будем спешить с выводами, — не очень уверенно сказал Фабиан.

— Она не открывается.

— Ты даже не прикоснулся к ней ещё.

— Она должна сама открываться! Я не хочу к ней прикасаться.

— Ну, давай не будем заходить, покричим в окно, пусть нам подадут стаканчики и просто где-нибудь в кустах тут… соберём материал.

— Спорим, все знают, что мы пришли сюда дрочить?

— Это не так называется.

— О да, конечно, не так.

— Заходи уже, я уверен, что там работают профессионалы, и мы совсем не почувствуем неловкости.

Неловкость началась сразу же, мгновенно. Медсестра на ресепшене совсем не пыталась шептать, когда говорила: «В комнату сбора биоматериала заходим строго по одному. Нельзя использовать смазку, никаких слюней, не вздумайте напялить презерватив и переливать из него. В стакан нужно собрать всё. И я имею в виду, ВСЁ. Там есть всё необходимое, но сначала зайдите помыть руки. Всё, первый может отправляться, второй остаётся у меня заполнить документы». Эш решил продемонстрировать свою отвагу перед лицом невзгод и почти не дрожащими руками проложить путь для О’Райли. Он придал своему голосу беспечность и поинтересовался, куда идти.

— Дверь за вами, туалет в конце коридора. Вернётесь сюда, я дам контейнер.

И действительно прямо за их спинами была дверь из тех, что обычно ведут в комнату уборщика. Опознавательных знаков на ней не было — и на том спасибо.

Руки Эш мыл довольно долго, чтобы они успокоились, согрелись и приготовились к миссии. Пришлось признать, что несмотря на самую неподходящую обстановку из возможных, он, в общем-то, был готов прервать мучительный трёхдневный целибат. К счастью, медработница больше ничего не сказала, передавая стаканчик, который показался слишком узким и маленьким. Очень хотелось спросить, что делать, если он переполнится, но что-то подсказывало, что ему ответят взглядом, призывающим не льстить себе. Фабиан глазами передал свою уверенность, что всё получится. Эш открыл дверь…

Это было ужасно. Комната напоминала одновременно самую унылую холостяцкую гостиную и полупритон в заведении, совмещающем функции секс-шопа и видеосалона для людей, которым смотреть порно дома почему-то недостаточно. Шириной она была почти ровно с телевизор, стоящий прямо напротив входа на тумбочке, служащей также поверхностью для размещения коробки с салфетками (и это были Great Value<span class="footnote" id="fn_38652276_0"></span> — даже не чёртов Kleenex!), очень залистанных журналов и пульта. Справа от двери, завершая изысканное убранство, стояло кресло с небрежно брошенной на него медицинской простынёй, из тех, что отличаются повышенной шуршащестью. Жалея, что не взял перчатки, Эш с помощью салфетки попередвигал журналы и не нашёл ничего подходящего: почему-то это заведение не потрудилось добыть хотя бы те, в которых были пары, а не очень одинокие женщины, обожающие депиляцию всего тела и одежду размера XS — в данный момент отсутствующую, но всё же. Тогда салфетка обернулась вокруг пульта и экран тут же заполнил крупный план вульвы. Впрочем, и в вагину удавалось заглянуть, когда оттуда ненадолго доставали пальцы, которые, как вскоре удалось выяснить, в перерывах находились у этой женщины во рту.

— Ну конечно, ей можно пользоваться слюнями, а мне нет, — возмущаясь такой несправедливости, пробормотал Эш. Женщине, похоже, становилось всё веселее, Фишеру — наоборот. Он подумал, что будь он на её месте, у него бы уже затекла нога, и вообще, её поза выглядела настолько же удобной, насколько беспроблемным кажется способ пить, повиснув вниз головой. Мир окончательно утратил краски и захотелось использовать салфетки, чтобы вытереть подступающие слёзы. И тут он понял, что слышит голоса сквозь дверь. Следовательно, обладатели голосов слышали происходящее у него. В панике он уронил пульт, подобрал, убавил звук, осознал, что это тоже так себе идея, и где-то на шестом переключении наткнулся на кулинарный канал. Два человека с неестественным энтузиазмом готовили лазанью. Он пожал плечами и сделал погромче, достав телефон.

Вселенная не собиралась быть благосклонной к нему в этот день: связи в этом логове разврата и обмана (ведущие утверждали, что домашняя лазанья всегда лучше ресторанной, хотя Фишер знал, что это вообще не так) не было. А очень профессионально ведущий себя Эш не хранил в телефоне порочный контент, потому что а) опасался неосторожным движением руки устроить слишком уж занимательную рассылку для какого-нибудь школьного округа и б) он хранил всё в облаке. Слишком поздно в голову пришла мысль, что следовало принести в себе вспомогательный инструмент, и сейчас бы одним нажатием кнопки в приложении… Но где гарантия, что медсестра на ресепшене не догадалась бы обо всём по его лицу и на весь Риджвуд не потребовала бы немедленно сдать запрещённые предметы, потому что она просто любит заставлять людей страдать?

— Соберись, — шёпотом потребовал Эш, расстёгивая штаны и опускаясь в кресло. Телефон едва помещался на подлокотник. Если с собой нет подходящего контента надо пытаться работать с на первый взгляд не подходящим. Что-нибудь или кто-нибудь из галереи точно должны были помочь.

Всё-таки долгие годы практики вкупе с вынужденным воздержанием не прошли зря — лазанью ещё не достали из духовки, а Эш уже чувствовал, что успех близок. Очень близок. И тут он осознал, что контейнер стоит в пяти футах от него. Эту дистанцию нужно было преодолеть в ближайшую секунду.

Дурацкая скользкая простыня и общее положение дел замедлили его достаточно, чтобы приветственный залп, к его ужасу, шлёпнулся на пол. Остальное получилось донести. Стакан не был даже наполовину полон. Краснолицый Эш, испытывая головокружение отнюдь не от восторга, а из-за того, что не ел с утра, чтобы попозже ещё и кровь сдать, вытирал сухими салфетками пол, осознавая, что это, тем не менее, не худший секс в его жизни.

Так или иначе, миссия была завершена, и он не без облегчения поставил контейнер на полку, над которой была красная стрелка и звонок. Наверное, он показал худшее время за всю историю этой лаборатории. Выходя, он представлял, что у Фабиана уже появилась первая седина, а медсестра, почему-то не пользуясь слуховым аппаратом, будет кричать ещё громче.

Оказалось, что О’Райли даже не отошёл от ресепшена, всё ещё подписывая целую стопку бумаг.

— Там интернет не ловит, — шепнул ему Эш.

— О, тогда надо срочно что-то предпринять, — Фабиан поднял телефон и без предупреждения сфотографировал слегка растрёпанного Фишера. — Готово. Я буду в порядке. А ты в порядке?

— Ну, как сказа-а-а-ать…

— Всё собрали? — строго спросила опытная медсестра.

Пришлось сознаваться, что нет, и непонимающе хлопать ресницами, когда потребовали оценить объём «потери» и выслушать «нет, мне непонятно, что такое «немного». Сколько это в миллилитрах?», после чего можно было идти сдавать кровь, что, по сравнению с предыдущим испытанием, казалось невероятной легкотнёй, хотя Эш и сбился, считая количество пробирок, которые наполнили из его вены.

С Фабианом он встретился на выходе.

— У меня ПМСР, — заявил Эш, без сил повиснув на почему-то более устойчивом в этот момент О’Райли.

— Как ни странно, я знаю, что ты этим зашифровал. Да, этот опыт… опасно близко подошёл к званию травмирующего.

— Никогда сюда не вернёмся. Я готов в Милуоки ехать, если там есть нормальные лаборатории с WiFi. Да что там! Я бы даже в Чикаго поехал. А мы и поедем в следующий раз.

— Хорошо.

— Как думаешь, кто из нас победит?

— В чём?

— Ты знаешь в чём, — Эш приподнял бровь.

— Не-е-е-е-ет. Ты же не собираешься устраивать соревнование из результатов спермограмм?

— Нет?

— Пошли уже поставим галочку на нашей доске с планом.

***