XXI. Super Mario и ещё много чего сверх, слишком и до крайности (1/2)

Сознание Эша работало стандартно: чем больше было случаев коронавируса, тем меньше он его опасался. Логично? Очень!

Во второй половине сентября количество зарегистрированных случаев в Висконсине перешагнуло 100000, заполняемость больниц почти во всех округах подобралась к 98%, а единственное, на что отреагировал Эш, была фамилия уставшего человека, который рассказывал, что рост заболеваемости был ожидаем, но и предположить было нельзя, что он будет таким стремительным. Ну а что? Его фамилия была Hooker<span class="footnote" id="fn_38269488_0"></span>!

— Мне кажется, чуть больше осторожности не помешает, — сказал Фабиан, когда, выйдя из супермаркета и сев в машину, они обнаружили, что ни у кого нет с собой санитайзера. Это было тем более странно для людей, мать одного из которых когда-то занималась его производством. Этот бизнес столкнулся с перенасыщенностью рынка ещё в июле, так что теперь у всех их знакомых были целые коробки продукта в стильной упаковке, который достался им по себестоимости.

— Фэб, мы с тобой покинули долину смертной тени — расслабься уже. Удачно, что мы заразились почти в самом начале: пережил ужас и неизвестность тогда — зато потом остаток пандемии спокоен.

— Я неспокоен.

— Потому что ты слишком много думаешь! Я вот таким не занимаюсь.

— О да, очень правдоподобно звучит.

— Несчастные ублюдки, которым придётся лежать на земле во временных госпиталях из коробок…

— Такого не будет.

— А вместо ИВЛ у них будут тростниковые трубки и кузнечные меха, которыми управляют уже чуть поправившиеся пациенты, ведь медперсонала не хватает… Или там мыши будут и прочие звери-помощники? Как в «Белоснежке».

— О боже, Эш! Прекрати. Над этим нельзя смеяться.

— Но ты смеёшься.

— Ты плохо на меня влияешь, — O’Райли не выглядел расстроенным по этому поводу. Совсем. И в его поцелуе, за которым он потянулся, трудно было почувствовать хоть какое-то осуждение.

— Но лицо моё всё равно не трогай, пока не помоешь руки, — осуждающе сказал Эш, после того, как извлёк язык изо рта Фабиана.

***

— Ты что, научился пользоваться наушниками? — изумился Эш, когда дед ответил на звонок и тут же отошёл от экрана, оставив телефон на столе.

— Пришлось. Но знай, что я недоволен этими вашими безвоздушными приспособлениями.

— Беспроводными<span class="footnote" id="fn_38269488_1"></span>.

— Не жизненно важная информация, — отмахнулся Карл. — Лучше скажи, какая шляпа мне идёт больше: эта, — он взял с кровати твидовую кепку-восьмиклинку и, приземлив её себе на голову, подошёл ближе, пытаясь, видимо, сымитировать походку модели, но слишком сильно прихрамывая для этого, после чего поменял её на трилби, — или эта?

— Вторая. Куда-то собираешься?

— Да в этом году все обычные развлечения, на которые мы выезжали, то поотменяли, то сократили, бессовестно заявив, что мы в группе риска и не должны носа туда казать. А мы тоже люди, нам хочется забав и потехи, увеселений и пиршеств! В общем, завтра сами тут в саду проведём.

— Что именно?

— Да совместим веганский фестиваль и Ночь Ведьм.

— Э-э-э… А ты к какой категории относишься?

— Дорогой внук, чтобы наслаждаться вкусом матоке или эгуси — не надо быть веганом, чтобы уважать ведьм и веселиться с ними — не надо быть ведьмой. Я тебе больше скажу, даже на гей-параде членскую карту никто не проверяет, так что там не приходится преодолевать гей-контроль, на котором тебя заставляют целоваться с охранником и оценивают твою реакцию. А жаль.

— Что?!

— Вот помню году в 2013…

— Иллинойский Иисус! Даже я по парадам не ходил!

— И я не могу тебя за это не осуждать. Пытаюсь. Но не могу. Так вот в 2013…

— Я не уверен, что хочу это знать.

— Придётся. Ведь я тогда подумал: будет что рассказать внукам. Внуку. Вряд ли вас больше станет.

— Да уж, вряд ли. Ладно, рассказывай.

— Я тогда был ещё женат на твоей бабушке, но она прошла квартал и завернула в бар, а я ещё не нагулялся. Иду себе, танцую понемногу, наслаждаюсь атмосферой праздника, и тут мимо проезжает платформа с дружелюбными, легко одетыми молодыми людьми. Я им помахал и посвистел, а один так руки рупором сложил и кричит мне: «Сэр, пойдёте к нам?»

— Да как ты забрался туда вообще?

— Сам не понял. Вверх тащат, снизу подталкивают — и вот я наверху. Мне дали боа и блестящую розовую шляпу.

— Уф, я думал, что пострашнее будет, — с облегчением вздохнул его внук и тут же услышал:

— Меня поцеловал какой-то милый молодой человек. А потом я нашёл в кармане номер телефона.

— Это… ты только что придумал, — Эш старался не моргать, чтобы не выдать своё потрясение. — Ты бы давно рассказал.

— Заметка была в Isthmus про парад. И я там есть на одной из фотографий. Я не рассказал, потому что не виделся с тобой в тот день, а потом ещё много всего случилось, и я как-то забыл.

— Ох, ладно. Так что там на ведьминском шабаше? С кем-то идёшь? Как её? Мона? Милдред?

— Ну ты вспомнил! Это когда было!

— Недавно это было! Буквально весной!

— В моём возрасте мы не тратим время зря, и если дама не соответствует идеалам, надо двигаться дальше.

— Она тебя отшила?

— Я всего один раз уснул, когда мы договорились пойти прогуляться! У кого-то просто безумные стандарты. Ничего страшного, у меня теперь сложились крепкие отношения с Амандой. Мы решили не съезжаться, потому что ценим личное пространство, но все тут уже знают, что она моя девушка.

— Я не звонил тебе три дня всего!

— Это что, мало, по-твоему? Как у тебя-то дела?

— Тебе про работу рассказать или?..

— Работу? Ну какую работу, Эшкрофт?! Мы с тобой 15 лет не имели возможности поговорить про хоть какого-то… как это у вас теперь называется? Situationship? Особый друг? Суженый?

— Бойфренд. Это называется бойфренд. У нас всё хорошо. Ха. У нас же правда всё хорошо.

— И это странно?

— Ну так, слегка.