VII. Erotic Excel, разумное мемопотребление и кринж, переходящий в катарсис (1/2)
— Но, мистер президент, разве не вы уволили весь Департамент реагирования на пандемии, как только заняли свой пост?
— Какой гадкий вопрос. И когда вы говорите «я»… я же лично этого не делал, у нас тут целая группа людей. Наверное, я могу спросить у Администрации… Но, наверное, и у Тони можно спросить, потому что я ничего об этом не знаю. Тони! Тони<span class="footnote" id="fn_36793341_0"></span>!
— Но ведь мы сейчас говорим об организации в составе Комитета Национальной безопасности!
— У нас всё хорошо.
—-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
13 марта 2020 года. Белый Дом, Сад Роз. Пресс-конференция по объявлению чрезвычайного положения в стране из-за пандемии коронавируса
***
— Я тогда тоже не пойду, — Эш Чэда не видел, но был уверен, что у того сейчас обиженное и упрямое выражение лица.
— Да почему? Я вот без тебя ходил в спортзал!
— Один раз!
— Это на один раз больше, чем ты, — на самом деле, этих разов было больше, но остальные были неофициальные, так что Фишер посчитал, что о них необязательно сообщать. — И зачем я тебе там нужен вообще?
— С кем я буду разговаривать?
— Не все об этом знают, но если не разговаривать, упражнения тоже работают. Более того, поговаривают, что они так работают даже лучше, и их число как будто увеличивается.
— Ты не понимаешь! Это тогда то же самое, что пойти в кинотеатр просто, чтобы смотреть кино! — Блинкен, казалось, был до крайности возмущён нелепостью и неэффективностью такого времяпрепровождения. Эш задумался. Ему сложно было придумать, зачем ещё тогда туда ходить. Вообще, как-то раз он сказал: «О, у меня тоже такое было», когда один чувак рассказал невероятно длинную и наполненную деталями историю, вся суть которой сводилась к тому, что он однажды пошёл на третье свидание на какой-то жутко непопулярный фильм, в зале было человек семь всего, и «ясное дело», всё закончилось тем, что они по очереди вместо экрана смотрели совсем в другую сторону, временно променяв попкорн на член.
Не было у Эша ничего подобного. Но ведь он мог теоретически такое представить? Значит, почти было. Впрочем, вряд ли Чэд имел в виду нечто подобное, так что лучше было уточнить.
— Мне нужно объяснение.
— Спортзал — это такой эквивалент того древнеримского заведения, где свободные граждане встречались, беседовали и просвещались.
— Ты про бани? — а вот это слово вызывало уже вполне определённые ассоциации и всё ещё яркие воспоминания, которые, вдруг нахлынув ностальгической волной, окутали Фишера такой плотной завесой пара, образов, звуков и запахов, что он даже забыл слушать, и очнулся только на:
— Эй, со связью что-то? Я тебя не слышу! А ещё говорят 5G нам не нужен!
— Да, связь странная. И я не пойду с тобой в бани.
— Я пока и не просил… но раз мы об этом заговорили…
— Нет, мы не заговорили об этом.
— У меня есть для тебя новый мем, — голосом профессионального соблазнителя сообщил Чэд.
Это могло быть хорошей новостью, а могло быть и так себе. Блинкен любил мемы. А ещё он любил гей-мемы, которые, как он считал, должны быть в коллекции любого, кто считает себя союзником, соратником или даже просто хорошим приятелем квир-человека. Только вот была у Чэда одна черта… Он не просто показывал картинку и долго смеялся, он её объяснял. Натуральным образом, начинал говорить: «Это смешно, потому что ни у кого никогда не бывает такого лица при думах о глобальном потеплении, так что мы сразу подозреваем, что это скриншот из взрослого фильма». Иногда (ладно, часто) он понимал смысл по-своему, и тогда весь опыт мемопотребления в обществе лучшего гетеро-друга переходил на новый уровень, где сложно было решить, что веселее: сам источник юмора или пребывающий в плену своих заблуждений Чэд.
Как-то раз он показал Эшу картинку с настройками границ таблицы в Excel, что предъявлялось, как источник эротических фантазий, и пытался доказать, что border в «Bottom Double Border», «Thick Bottom Border», «Top and Bottom Border» и т.д. — это название секс-практики.
Фишер подозревал, что этот эксперт по гей-мемам перепутал bordering и breeding, но был не настолько жесток, чтобы исправлять эту ошибку. Вместо этого он попросил Чэда своими словами описать, в чём эта практика заключается. Испытываемый обоими сторонами в этот момент кринж был почти неотличим от катарсиса. У обоих случилась смеховая истерика. У адресата мема чуть больше. После этого Блинкен ещё больше уверился в своём звании мемного короля.
О нет, не надо было об этом думать — из-за этого он начинал только больше скучать по этому придурку.
— Ладно, давай, — почти спокойно сказал Эш, но на всякий случай морально приготовился ко всему.
— Но сначала ты пообещаешь пойти со мной.
— Я не могу. Кхе-кхе, слышишь? Это кашель.
— Ты никогда не сможешь обмануть мужа медсестры настолько неубедительным кашлем! — возмутился Чэд, но картинку уже прислал. К счастью, это была очередная про Криса Эванса. После этого последовало объяснение и разглагольствование о том, почему Блинкен очень хорошо понимает фразу: «Я не гей, но Крис Эванс — это Крис Эванс», потом он повторил её про Хэмсворта. Эш уже начал надеяться, что скриншот из «Фантастической четвёрки» убережёт его от придумывания дальнейших оправданий, но Чэд вдруг оборвал себя и сказал:
— Ну, пожалуйста, Фишер. Мне что, до субботы тебя тогда не увидеть?
— А-а-а! Что же это такое?! Да гонорея у меня! Доволен теперь?
— Нет. Но и не то что не доволен. Я думал, ты с кем-то другим начал в спортзал ходить, а тут всего лишь…
— Это не всего лишь!
— Но тебе уже воткнули цефтриаксон?
— Ты не должен про такое знать!
— Согласен. Но я не послушал прекрасные советы про вред добрачных отношений и вот знаю теперь. Так что?
— Да, всё. Но я намерен никого не трогать в следующие две недели минимум. Буду сидеть дома и корить себя за беспечность.
— А давай ты не будешь так делать? Приходи к нам в субботу.
— Нет. Я не хочу…
— Нет, ты не понял. Я не предлагаю тебе стать настолько частью нашей семьи, что тебе придётся выполнять супружеские обязанности. Просто снег почистим, кино посмотрим…
Эш опять увидел кадры того, что никогда не происходило с ним в кинотеатре, но могло бы. Надо было срочно что-то с этим делать.
— Я… я подумаю.
— Хорошо. И Эш?
— Что?
— Никакая гонорея не встанет между нами.
— Это звучит одновременно отвратительно и трогательно — я не знаю, как реагировать.
— Радостно. Просто обрадуйся.
У Фишера почти получилось так и сделать.
***
Многие, добровольно или вынужденно, состоят в разнообразных чатах. Кто-то даже архивированием не занимается, так что, долго листая вниз, он может обнаружить у себя что-нибудь вроде «Переезд Блинк.», неактивный с апреля 2017 года; «75, Карл!», 2018; лаконичное: «Флорида», звук оповещений в котором был отключён; «Fishermen and One Woman», где у всех участников была одинаковая фамилия; «Субботняя оргия🍖», 2017 год (2 участника); «Софтбол!», где всего один человек из 15 до сих пор с надеждой спрашивал: «Ребята, кто хочет играть в эти выходные?» — все делали вид, что эти сообщения написаны исчезающими чернилами.
Но с разгромным счётом побеждали чаты, связанные с работой Эша. Они были многочисленны и разнообразны: общая беседа компании, отдельно только торговые представители, менеджеры издательств, маркетологи, методисты, члены комиссий и комитетов по утверждению содержания учебников по штатам, «книжные люди» всех школ, куда он ездил и только собирался поехать, директора школ, заместители директоров по учебной работе, библиотекари и многие-многие другие.