I. Que Sera Sera, нейтральные термины и важность компромиссов (1/2)

— Как вечер пятницы? — лениво спросил Чэд, по всему виду которого угадывалось, что он рад сидеть и не шевелиться, но был бы просто счастлив, если можно было лежать. По его лбу и груди уже вовсю струился пот, а Эш только что начал чувствовать пальцы на ногах после ледяного пола душевой.

— О, ну знаешь, как обычно… блистательно, захватывающе, неповторимо.

***

В десять вечера пятницы Эш ещё раз задал своему отражению вопрос, а не стоит ли остаться дома. Отражение поинтересовалось, а не идиот ли он, если задумался об этом, уже добравшись до центра. Надо бы запомнить, что этот шаг в плане должен был быть пятнадцать минут и два доллара назад. Впрочем, отражение его почти радовало: слегка уставший, но не сломленный первой рабочей неделей года человек, который достаточно разумен, чтобы надеть подходящую началу января куртку, но ещё не настолько махнул на себя рукой, чтобы ради тепла ушей натягивать шапку.

Двери автобуса открылись, Эш шагнул на тротуар и тут же содрогнулся. Надо будет посмотреть ещё раз, как он выглядит в шапке — возможно, она придаст ему загадочности и суровости. Чуть менее полмили до бара он прошёл таким быстрым шагом, что предвзятый человек мог принять его за бег. «А ведь ты мог в это время планировать воскресную стирку и смотреть Pose!» — у внутреннего голоса была лёгкая одышка, у Фишера, когда он ответил: «А ты мог бы заткнуться», — нет. Честно говоря, в мире существовало огромное количество занятий интереснее, чем очередной вечер в Shamrock, и с каждым разом всё сложнее удавалось убеждать себя в обратном. В этот раз мотивация Эша была на настолько низком уровне, что он просто демонстративно дал себе понять, что не планирует вообще никакого секса, включающего второго человека. Но, как правильно подмигнула ему вывеска соседнего с Shamrock бара, когда он собирался перебежать дорогу — Que Sera<span class="footnote" id="fn_36548109_0"></span>.

— Sera<span class="footnote" id="fn_36548109_1"></span>, — согласился он и… пришлось задержаться на тротуаре ещё на пару секунд, потому что перед ним проехал велосипедист. Да, зимой. Такое безрассудное поведение вызывало в нём смесь ужаса, содрогания от холода и уважения — сам он отвёл свой байк на подземную парковку и попрощался с ним до весны ещё месяц назад. Ну ладно, чувак был подготовлен: на нём, в отличие от некоторых, была шапка и закрывающий нижнюю половину лица снуд, так что когда он помахал рукой и сказал: «Добрый вечер!», его голос прозвучал приглушённо. Фишер махнул в ответ и от его «Добрый вечер и вам» перед лицом взметнулась туманная дымка от дыхания. Просто идеальные условия, чтобы узнать кого-то! И тем не менее показалось, что они знакомы, и он ещё какое-то время всматривался в ярко-жёлтый быстро удаляющийся пуховик, но быстро замерзающий нос напомнил, что надо бы пошевеливаться, и Эш, по привычке задержав дыхание, шагнул в тёплые, немного слишком знакомые, временами излишне крепкие и точно не предназначенные для трезвых людей объятия бара.

***

— О, я ничуть не сомневался, — Чэд улыбнулся, и его рука как будто собралась дать пять, но потом передумала. — Мне нравится твоя целеустремлённость, чувак. И я с большим пониманием отношусь к вашей субкультуре с этим её лёгким отношением к своим и чужим личным границам.

— Эй, я очень уважаю личные границы буквально всех! И то, что я не жду шестого свидания, прежде чем поближе познакомиться с чьим-нибудь членом, вовсе не значит, что я начну делать что-то странное, вроде выяснения, сколько человек зарабатывает, или без спроса брать жареный сыр не со своей тарелки.

— Я просто неправильно выразился, — Чэд примирительно похлопал его по ноге невероятно потной рукой — реально, ощущение было такое, будто у него там поливочные спринклеры установлены. — Знай, что с тобой моё благословение.

— Спасибо за это напоминание… в очередной раз, — Эш скосил глаза в его сторону и понял, что ему не показалось. — Господи Иисусе в кукурузном початке! Я, нахрен, вижу твой шлонг-донг, Блинкен! Прекрати это сейчас же!

— Во-первых, друг мой, правильно говорить лонг-шлонг…

— А вот и нет.

— В моём случае — да.

— Я был бы безмерно благодарен, если бы ты не напоминал об этом хотя бы неделю. Или даже — давай поставим более амбициозную цель — до Дня Мартина Лютера Кинга<span class="footnote" id="fn_36548109_2"></span>, как тебе? Можешь потом засчитать это как свою услугу обществу.

— А во-вторых, — как ни в чём не бывало продолжил Чэд, — все части тела равны, так что не вижу особой разницы между моим локтем, пяткой или Секскалибуром.

— Судя по этим очень нейтральным терминам, которые ты используешь, видишь, — почему-то не поверил ему Эш. — И где вообще ты взял такое крошечное полотенце?

— О, это очень интересная история, — довольно улыбнулся Блинкен и, не дожидаясь нетерпеливых призывов поведать, что там случилось, начал: — Вчера мы с Мэри-Энн смотрели игру…

— Нельзя немного вперёд отмотать? Хотя нет, подожди, как сыграли?

— Это был кёрлинг.

— Как вообще…

— Компромисс — залог успешного брака, — перевоплотившись в семейного психолога, поведал Чэд. — Не моя очередь была выбирать что смотреть.

— Тогда точно вырежи эту часть рассказа.

— Хорошо. Ну и вот, Мэри-Энн решила заглянуть в мою сумку для спортзала, а я как бы забыл вытащить из неё форму и полотенце… пять раз подряд.

— Меня сейчас стошнит.

— О, я всегда хотел узнать…

— Нет.

— Ладно, потом расскажешь. Да ничего страшного! Просто в спортзале открываешь сумку, совсем немного расстраиваешься, что форма чуть-чуть влажная, но потом она всё равно снова такой почти сразу становится, так какая разница? А полотенце просто встряхнёшь и немного покрутишь — и ок.

— Я прямо чувствую, что на тебе обитают пожирающие плоть бактерии — отсядь от меня подальше. На шесть футов, минимум.

— Да не, они все погибли при этой высокой температуре. Я почти уверен, что для этого в спортзалах и существуют сауны.

— Не для этого.

— Я принимаю эту разницу мнений. В общем, моя драгоценная жена, да благословит господь её милосердие, врезала мне этим мокрым полотенцем и пошла замачивать его в какой-то кислоте. Оно там, наверное, полностью растворилось. А мне это дала.

— Ни за что не поверю, что у вас в доме всего два полотенца.

— Ну остальные же хорошие, кто мне их даст?

— Согласен тут с Мэри-Энн.

— Но мне понравилось.

— Что? — не без опаски спросил Эш, предчувствуя, что пожалеет об этом вопросе.

— Эти элементы жёсткой прелюдии. Она как будто была моим сослуживцем, который так приветствовал меня в нашей казарме.

— Я… отказываюсь комментировать это заявление. И просто счастлив, если ты мне не расскажешь, что последовало за этой «жёсткой прелюдией».

— А что там могло последовать? Не суббота же.

— Как я мог забыть? Пятницы вообще же не для этого.

— Ну да, у консервативных людей. Твои пятницы могут быть для чего угодно, помни об этом.

— Да уж как забыть.

— Так что, встретил кого-нибудь симпатичного?

— А папа римский всё ещё католик<span class="footnote" id="fn_36548109_3"></span>?

***

Shamrock был заведением, стремящимся к изяществу, утончённости, легендарности и блестящим стандартам обслуживания. Но по пути к этой амбициозной цели он, мягко выражаясь, запнулся за собаку<span class="footnote" id="fn_36548109_4"></span> и пробороздил лицом не очень чистый, многократно облитый пивом и обсыпанный ореховой шелухой пол. Так что общий вайб был сродни тому, что исходит от drag queen, которая когда-то метила попасть в RuPaul&#039;s Drag Race, а теперь не очень устойчиво вышагивает на шестидюймовых каблуках по крошечной сцене деревенского гей-клуба, сжимая рукой с облезшим маникюром микрофон (но, несомненно, к концу вечера она предупредительно снимет все эти массивные кольца и сожмёт что-нибудь другое — ах, a girl can dream…), но она всё ещё способна так прожарить заезжего дальнобойщика или местного пастора, что публика часто заливает липкие столики слезами смеха и прощает ей и несимметричную грудь, и трёхдневную щетину.

Зато никто бы и не подумал начать опасаться какого-то дресс-кода или фейс-контроля. Если уж так вышло, что человек явился в кроксах, жилете рыбака или даже толстовке с эмблемой Bears<span class="footnote" id="fn_36548109_5"></span> — что ж, так тому и быть, бар не считал себя вправе оценивать ваш вкус или проблематичные спортивные предпочтения.

По пути к барной стойке Эш остановился для пары десятков приветствий, так что когда он добрался до места назначения, его уже ждал стакан с Old-Fashioned<span class="footnote" id="fn_36548109_6"></span>.

— Закуску? — пошутил бармен. Эш вежливо посмеялся и, сделав глоток, развернулся в зал.

В этот раз акцент в атмосфере явно сместился в сторону конференции дровосеков, которые одновременно были футбольными фанатами — обычное дело для зимы. В борьбе между желанием не замёрзнуть, ленью и тягой продемонстрировать свои соски в этом сезоне почти всегда побеждали первые два порыва.

Кроме оживлённых дискуссий и взрывов смеха за некоторыми столиками, никакого веселья пока не происходило. Были тут виноваты лишь недавно закончившиеся праздники или каникулы в Университете Мэдисона, сказать сложно.

Эш немного поболтал с одним из барменов, и когда тот переместился к другим клиентам, напоследок заручившись обещанием, что Фишер передаст от него привет своей семье (семья и бармен не были знакомы, но, сами понимаете, Висконсин), почувствовал на себе взгляд.

Справа сидел человек в кепке Packers. На вид ему было от 23 до 40 — у него было то лицо в обрамлении русой бороды, которое держится примерно на одном уровне довольно молодого человека, пока в одночасье не сдаётся, начиная с мешков под глазами, переходя на лоб и дальше нанося разрушения уже повсеместно. Чувак принял его взгляд за предложение подсесть поближе, улыбнулся и протянул руку для пожатия.

— Я Лонни.

— Эш. Откуда здесь? — не было ни единого шанса, что это «ни» в Лонни было из Мэдисона.

— Колд-Спринг.

— Это где-то на юге? — предположил Фишер, который не так уж ужасно знал географию штата.

— Юго-восток. За Кошкононгом<span class="footnote" id="fn_36548109_7"></span>.

— Тут по делам?

— В сезон привожу продукцию на фермерский рынок, а сейчас просто соскучился по Мэдтауну<span class="footnote" id="fn_36548109_8"></span>, — улыбнулся Лонни. У него были прекрасные зубы (возможно, во всём виноват весь этот кальций, который он может неограниченно получать из молока на своей ферме. Эш на 80% был уверен, что у Лонни была молочная ферма или сыроварня — возможно, и то и другое) и просто нереальной яркости голубые глаза.

— Как интересно, — Эш посмотрел на его почти пустой стакан. — Я могу купить тебе пиво?