Глава 1. Уважаемые жертвы (1/2)

***

13 февраля

2026 год

Затылок обжигает, звёзды начинают скакать перед глазами, пока Нил слышит сквозь шум в ушах, как на пол что-то с грохотом падает, разбиваясь. Обхватывая чужое запястье, он с силой вжимает пальцы, но отдёргивать руку от своего воротника не собирается, лишь сильнее притягивает к себе и шипит:

— Давай же, — промаргиваясь, Нил встречается с тёмными глазами, переполненными ненавистью. — Ударь сильнее. Может, этот херов чип сломается и взорвётся в моей голове.

Эндрю отдёргивает руку слишком резко, отчего Нил на секунду теряется от того, что его больше не держат. В висках пульсирует от криков, пока голова раскалывается от резкого удара об шкаф. Он тянется пальцами к своим волосам и вдавливает там, где с самого рождения красуется неровный, некрасивый, столь уродливый и невыносимый шрам. Проезжаясь ногтями, Нил словно пытается пробраться внутрь черепа, наблюдая, как Эндрю, раздувая ноздри и глядя на него из-под опущенных бровей, то крепко сжимает, то размыкает губы.

— Достаточно, — рыча, произносит Эндрю и, взмахивая руками, начинает пятиться назад, всё ещё не сводя бешеных глаз с Нила. — Это не может так больше продолжаться.

Эндрю осекается, когда наступает на разбитую тарелку, шипит, вероятно, от того, что осколок вонзается в пятку. Он пробегается взглядом по погрому, что сам же и тут устроил, после чего вновь зыркает на Нила, который так и остаётся прижатым к шкафу, куда вогнал его Эндрю в порыве злости.

Нил прикрывает глаза, когда видеть это перекошенное лицо, потерявшее всякий намёк на былые чувства и нежность, становится невыносимо. Вгоняя ногти в шрам, он отвлекается на жгучую боль, а после вздрагивает от хлопка двери.

Эндрю ушёл. Опять.

Виски начинает сдавливать от звенящей тишины, напоминая Нилу о том, что всё закончилось. Быть может, на этот раз навсегда. Он медленно скатывается на пол, морщась, когда касается головой шкафа. Обвивая себя руками, Нил утыкается в колени носом и, заводя руку, дотрагивается до шишки, что разрастается на затылке.

Он зыркает на только что закрывшуюся дверь, замечая, как календарь с множеством выделенных дат цветными маркерами покачивается, заполняя небольшую квартирку нервирующим звуком. Стискивая зубы, Нил чувствует, как злость, пылающая до этого в груди, медленно затихает, принося уже знакомое ощущение тоски и одиночества. Как и обычно, когда Эндрю оставляет его.

Перевернутый стол из-за какой-то мелочи, которая в этот раз стала конечной точкой кипения, лежит на полу с поломанной ножкой. Разлитый чай, растоптанные остатки еды и перебитая посуда заставляют Нила усмехнуться. Он чувствует себя почти точно также.

Откидывая голову к шкафу, Нил поднимает глаза, делая глубокий вдох. В груди ноет. То ли от привычной, ставшей обыденностью ссоры, то ли от россыпи цветастых пятен на потолке. На мгновение кажется, что это всего лишь рябь перед глазами из-за сильного удара, но, промаргиваясь, он узнает знакомые капли краски, которые остались на потолке с момента очередного скандала.

Руки начинают дрожать, когда Нил, роясь в памяти, понимает, что не может различить ничего хорошего в отношениях с Эндрю. Он снова впивается пальцами в шрам под волосами, начиная с силой корябать, когда ощущение вибрации перестаёт всего лишь казаться. Нил стискивает губы, остервенело раздирая кожу, пока в ушах начинает звенеть от призрачных криков и ненавидящих слов.

Чувствуя, как пальцы намокают, Нил усмехается и замирает, когда в груди становится тихо. Сердце замирает, а назойливое желание подскочить, чтобы догнать Эндрю, пока не стало поздно, разливается жгучим ощущением. Но, глядя на закрытую дверь, Нил напоминает себе, что нельзя. Нельзя, если он не хочет навсегда потерять Эндрю.

В ладонь впивается осколок, когда Нил опускает руки к полу, всё ещё не отрываясь от дверной ручки, словно надеясь, что ещё немного, и она дёрнется. Ещё немного, и Эндрю либо вернётся, как это бывает, либо навечно затеряется и никогда больше не предстанет перед Нилом.

Скажи ему кто-нибудь полтора года назад, что однажды его настигнет столь оглушающее чувство, то Нил ни за что не поверил бы. Но теперь он тонет. В той ненависти, которая ему никогда не была знакома. Заглушает всё то, что кажется незначительным и призрачным. Всё то, что клубилось внутри при виде Эндрю всего полгода назад. Ненависть стирает всё хорошее, вынуждая Нила вскрикнуть и вновь приняться раздирать голову с намерениями вытащить эту проклятую штуку из него.

Так не может больше продолжаться.

***

14 августа

2024 год

— Тело погибшей найдено в её же доме, — глухо доносится новостной голос с телевизора, который весит за спиной Нила. — По предварительным данным, преступником является сожитель жертвы, с которым они встречались, несмотря на полную несовместимость.

— Вот же ж фигня, — отзывается Ники, вытаскивая ложку изо рта, чтобы ещё раз занырнуть её в подтаявшее мороженое, пока глаза его прикованы к мелькающим картинкам на экране. — Вот и что движет людьми, которые забивают на предупреждения и встречаются с низким процентом совместимости? Это уже который раз происходит? За год пятый или типа того.

— Любовь, Ники, — вздыхает Мэтт, подходя к их столику с подносом. — Система несовершенна, потому что человеческое тело — это не машина. Они могут внедрить чипы, но чувства отключить почти невозможно. Да и люди — придурки, раз осознанно идут на риски и забивают на предупреждения, чтобы быть друг с другом.

Нил отвлекается от своего блокнота, в котором вот уже несколько дней абсолютно пусто. Он поднимает глаза на Мэтта, когда тот ставит на стол кофе для него, качая головой, глядя на экран, где, вероятно, подробно показывают нелицеприятные кадры.

— А мы напоминаем вам о важности соблюдения правил, — вновь звучит голос ведущего на фоне трагичной музыки. — Будьте бдительны и обращайтесь к приложению, чтобы предотвратить ошибку.

— Дэн, выключи телевизор! — вскрикивает Мэтт, присаживаясь на свободный стул и укладывая на ноги поднос. — Пока всех посетителей не распугали.

Нил тихо усмехается и, обхватывая кружку, подносит к губам. Он медленно проходится взглядом по пустому кафе, где, они все точно знают, никогда не бывает людей в это время. Сюда захаживают лишь работники близлежащей больницы да студенты, как он. Да и к тому же летние каникулы ещё не закончились, так что кафе временами совсем пустует.

Телевизор с писком выключается, когда Дэн, выползая из-за прилавка, ругается на вечно заедающую кнопку. Отбрасывая пульт в сторону, она поднимает глаза на Нила и, расплываясь в улыбке, приветливо взмахивает рукой. По кафе разносится радостная мелодия, оповещающая, что пришёл клиент, потому Дэн тут же включается и, хватая меню, бежит встречать гостя.

— Нет, но ведь процент не просто так устанавливается, — продолжает Ники, начиная шкрябать ложкой по почти пустой тарелке в попытке собрать как можно больше сладости. — В системе работают не дураки, которые подбирают подходящие пары. Они знают, что делают, а это просто ошибка системы. Вот, например, — Ники поднимает ложку и указывает на Мэтта. — Вы с Дэн. Влюбились, а потом уже глянули в приложение. И что? Восемьдесят девять процентов совместимости! Или мы с Эриком. То же самое! И девяносто четыре процента. А всё остальное — ошибка. Калибровать нужно.

Нил проезжается взглядом по блокноту и с тяжёлым вздохом захлопывает его, понимая, что так и не находит ничего, что мог бы написать. Ники — худший вариант, который он вообще мог выбрать для того, чтобы посоветоваться. Тот вечно таскает Нила по кафешкам, болтает ни о чём, что могло бы помочь. Но подкупало, что Ники — выпускник его университета, что, по слухам, был очень даже хорош на потоке. Потому Нил вышел на него в начале августа, чтобы попросить о помощи в составлении статистики для статьи. А потом Ники напросился помогать и дальше, но сейчас вся работа похожа на вечные посиделки с другом. Статья не продвигается, а редакция, которая взяла Нила на летнюю стажировку и без того с огромным нежеланием, ведь он всё ещё студент, пускай и остался всего год, уже требует выслать хоть какую-то информацию.

Но, признаться, Нил проклял свою затею писать про работу системы чипирования ещё в самом начале. От отказа сдерживало лишь обещание главного, что после этой статьи Нил сможет многого добиться и зарекомендовать себя для дальнейшей работы, уже после выпуска. Тема оказалась обмуслявленной со всех сторон, ведь система была введена более двадцати лет назад и не терпит выставления ошибок напоказ. Так что Нилу приходится мало того, что искать что-то интересное и новое, чтобы не повторяться, так ещё и быть крайне осторожным со словами и мнением. Система не терпит пререканий.

— Нил, — зовёт Ники, отвлекая Нила от увлекательного постукивания карандашом по бумаге. — Время подходит. Уверен, что хочешь сходить один? Понимаешь, он не очень сговорчивый и…

— Я сам, Ники, — отрезает Нил, допивая свой несладкий, отвратительный кофе, который наконец помогает чуточку взбодриться. Всё же стоит чуть больше уделять времени сну, а не работе, пока есть возможность. Учёба начнётся, а с ней придёт невозможность отдыхать как следует, ведь Нил намерен совмещать её с работой в редакции. — Я же будущий журналист. Даже мёртвого смогу разговорить, если захочу.

— О, а куда он? — тихо спрашивает Мэтт, перегибаясь к Ники, словно не может спросить напрямую у Нила.

— В больницу, — также шёпотом отвечает Ники, отчего Нил закатывает глаза, усмехаясь, и кладёт деньги на стол, оставляя больше чаевых Мэтту. — На приём к моему кузену.

— О, ты наконец решил проверить, что не так с твоим чипом? — оживает Мэтт, распахивая глаза и подскакивая, на что Нил прекращает улыбаться и цокает.

— Это для статьи. Мне нужно найти что-то, что будет интересным и новым. Ники сказал, что его кузен работает в отделе чипирования, так что попробую поискать у него побольше свежей информации.

— Может, заодно он глянет тебя? — не унимается Мэтт, на что Нил взмахивает рукой и кривится, напоминая другу, что ему до этого нет никакого дела. — Ведь точно что-то не так, раз у тебя за двадцать два года даже интереса ни к кому не было, несмотря на большую совместимость со многими. Они ведь достанут, Нил. Не надоело ходить на принудительные свидания?

— Пока, Мэтт, — цокает Нил, закидывая на плечо сумку и заталкивая туда блокнот. — Пока, Ники. Не хочу опаздывать, так что я побежал.

Нил слышит, как с ним прощаются безо всякой радости. Различает, как Мэтт бормочет что-то недовольное, что, скорее всего, очередное возмущение о том, что Нил ходит со сломанным чипом в голове и никак это не исправляет, и потому никак не может найти себе пару. Они много раз поднимали этот разговор, ведь возраст Нила уже пересёк черту, когда он должен был найти себе партнёршу и завести с ней множество детей, как того желает государство. Но, честно, даже если у него в башке что-то поломано, то это только на руку Нилу. Нет никакого желания плясать под дудку системы и делать всё, что они хотят.

Чипирования ввели ещё до рождения Нила, ссылаясь на то, что разработанная система позволяет избежать разводов и поможет поднять демографию. Ведь любящие и подходящие друг другу люди всегда желают плодиться и плодиться, что, конечно же, спасёт положение в стране после массовых эпидемий и кризиса. Государству нужно было скорее восстанавливать проблему дефицита детей и остановить рост процента разводов. Так что учёные разработали гениальную, разрывающую весь мир идею и внедрили чипы, которые с помощью своих каких-то супер умных технологий определяют какие-то гормоны или что-то такое, чтобы составлять наиболее подходящие друг другу пары. Состав крови, состояние психики, черты характеров, что-то в мозгу — всё это учитывается и заносится в приложение, благодаря которому в любой момент можно посмотреть совместимость с понравившимся человеком.

Быть может, система работает неплохо, раз количество разводов действительно сократилось, а государство гордо заявляет, что это успех. Ведь всего-то нужно было внедрить в головы людей малюсенькие чипы и помочь избежать ошибок в виде разбитых сердец и вечных скандалов из-за несостыковок в характерах и в целях на жизнь.

Восемьдесят процентов — порог, который нужно переступить, чтобы построить счастливую семью с человеком. Восемьдесят процентов, и никаких тебе ссор, слёз из-за неразделённой любви и прочего, ведь при виде процентов люди стараются сделать всё, чтобы полюбить друг друга. Приложение перевернуло представление о любви, потому теперь выбор делается за человека, а дальше уже возникают какие-либо чувства. Хотя у многих, если верить статистике, изначально возникает притяжение, ещё до того, как оценивается совместимость.

Морщась от летнего солнца, Нил натягивает на голову кепку и, цепляясь взглядом за огромную белоснежную вывеску клиники, ускоряется. Он помнит наставления Ники о том, что его кузен не любит опозданий и с лёгкостью может отменить запись, которая досталась ему с трудом. Потому Нил не станет рисковать, если это поможет ему со статьёй. По словам Ники, его кузен — мастер своего дела и много знает о системе, и, несмотря на несговорчивость, действительно может предоставить массу информации, если найти правильный подход.

Толкая двери, Нил оказывается в ослепительно белой больнице, отчего ёжится и, быстро здороваясь с администратором, даёт ему все необходимые документы. Нет нужды осматриваться, ведь все больницы одинаковые, а те, которые занимаются мозгами и чипами, так подавно. Ежегодные осмотры, калибровки, сдача анализов и прочая лабуда — выматывает и вызывает отвращение, потому Нил не желает оглядываться. Больничный запах стерильности, каких-то дезрастворов, вечный писк аппаратов заставляют морщиться и подначивают к побегу. Быть может, нахрен эту статью. Ничего нового он не узнает, а внеплановый осмотр — это не то, на что стоит добровольно соглашаться.

Слыша, как администратор начинает печатать что-то на принтере, Нил вздыхает и поднимает глаза на плакат на стене.

«Счастливая семья, счастливое будущее, здоровые дети — ваш выбор, предоставленный вам от нас», — гласит надпись над головами улыбающейся пары, на руках которых сидит младенец. — «Сверь совместимость, чтобы избежать ошибок».

Нил кривится, скользя взглядом по разбросанным цифрам с процентами на фоне. Начиная тарабанить пальцами по стойке, слыша, как печать с хлопком приземляется на бумагу, он непроизвольно вспоминает слова ведущего новостей. Счастливые лица на плакате сменяются на окровавленные, отчего Нил вздрагивает и отводит глаза в сторону.

Восемьдесят процентов — это не так много. Большинство пар, которые ему известны, действительно счастливы и перешагивают порог, когда чувства только-только зарождаются, ещё до сверки с приложением. Для многих это целое увлечение на грани риска — ходить на свидания, а потом уже смотреть процент совместимости. Быть может, это и впрямь весело, но Нилу не доводилось заниматься этой фигнёй. Все принудительные свидания, которые устраивает центр, когда в очередной раз видит, что Нил так и не нашёл себе спутницу жизни, начинаются с открытия приложения и заканчиваются словами Нила о том, что ничего не получится.

Восемьдесят процентов — это и впрямь ни о чём. Ведь со всеми, с кем ему устраивали встречи, его совместимость могла доходить и до ста. Но Нил не испытывал ни капли интереса ко всем красавицам, не торкало даже, когда они заводили интересующие его темы, когда планы на жизнь сходились почти во всём.

— Прошу, — мило улыбаясь, говорит администратор, протягивая Нилу его талон и новую историю болезни. — Доктор Миньярд принимает в кабинете номер тридцать семь. Это на третий этаж и направо.

Нил изображает подобие благодарной улыбки и, перехватывая сумку, направляется к лестнице, стараясь не смотреть на кричащие плакаты, которые так и подначивают его думать, что, возможно, с его чипом и впрямь что-то не так. Хотя, быть может, дело в его мозгах и нежелании строить семью.

Считая белоснежные мраморные ступеньки, Нил возвращается к сегодняшним новостям. Не было нужды смотреть на экран, чтобы увидеть устрашающие сцены того, что бывает, когда строишь жизнь с тем, кто не подходит. Его родители, по мнению государства, должны были развестись в тот момент, когда их приложения настроили и процент совместимости выдал всего три процента. Многие так и сделали и вскоре нашли себе других партнёров, но не мама с папой. Они жили вместе до тех пор, пока отец не убил её, а после не покончил с собой, оставляя Нила сиротой.

Нил едва успевает присесть на диванчик перед кабинетом тридцать семь, когда дверь распахивается, но никто оттуда так и не появляется, лишь раздаётся мужской, сухой, слегка холодный и скрипучий на конце голос:

— Джостен на месте? Заходите.

Нил вздрагивает и, подскакивая, перекидывает сумку на плечо, чувствуя лёгкие толчки волнения где-то в груди. Делая глубокий вздох, стараясь избавиться от нахлынувших ощущений, что медленно опускаются к животу, где тут же принимаются щекотать нутро. Честно, это кажется Нилу странным, ведь сколько бы он ни бывал в больницах, его никогда не пугали врачи, да и переживаниями перед интервью он никогда не болел.

Проходя внутрь, Нил сразу цепляется за кресло, над которым нависает небольшой купол, куда с лёгкостью и, в целом, с комфортом помещается голова. Экран рядом чёрный, явно в спящем режиме, а кабинет совсем небольшой и белоснежно чистый. Прикрывая за собой дверь, Нил прочищает горло, когда не замечает пригласившего его врача ни за столом, ни у аппарата.

— Здравствуйте, — начинает он, цепляясь взглядом за движение за ширмой, и только тогда до ушей доносится шум воды.

— Проходите в кресло, — сообщает мужской голос, от которого по рукам Нила вновь пробегаются непрошенные мурашки.

Он видит, как силуэт доктора просвечивает через белое полотно ширмы, являя ему образ невысокого мужчины с широкими плечами. Нил понимает, что так и мнётся на месте, переступая с ноги на ногу, когда мистер Миньярд выходит, выбрасывая одноразовое полотенце в урну, и поднимает на него суровые, цепкие, такие глубокие тёмные глаза, которые отдают оттенком гречишного мёда в свете люминесцентных ламп. Его взгляд скользит по Нилу столь же тягуче, потому сравнение весело отзывается в груди радостью и очередным щекочущим чувством.

— Проходите в кресло, — повторяет врач, халат которого по-бунтарски распахнут, отчего Нилу открывается отличный вид на чёрную рубашку под формой, что также слегка расстёгнута у горла.

Нил наблюдает, как светлая бровь взмывает под блондинистую чёлку, а медовые глаза сощуриваются, когда, вероятно, он молчит слишком долго. Потому, вновь прокашливаясь, Нил выпрямляется и чуть сбивчиво бормочет, не понимая, откуда поднимаются эти будоражащие волны в груди:

— Я не на обследование, — видя, как напрягаются плечи врача, Нил спешит продолжить, доставая из сумки удостоверение журналиста. — Ники сказал, что я могу задать несколько вопросов для статьи у вас, как у проф…

— Я не вожусь с журналистами, — обрывает мистер Миньярд, едва Нил успевает показать ему удостоверение. — На выход. Приём окончен, мистер Джостен.

Видя, как раздражённо дёргается щека врача, Нил вздрагивает и хмурится, отчего-то начиная думать, что если упустит сейчас этот шанс, если позволит Миньярду выгнать себя, то совершит огромную ошибку. Он делает несколько шагов вперёд, бросая сумку на стул перед столом и присаживаясь в кресло, впивается глазами в мужчину, что, словно утратив к нему всякий интерес, отворачивается к окну.

— Ладно, тогда посмотрите меня, — Миньярд зыркает на него через плечо, будто осуждая Нила за то, что он всё ещё здесь. — Говорят, что мой чип сломан. Нет никакой реакции на других людей. Вы же занимаетесь устранением ошибок? Тогда посмотрите меня, мистер Миньярд.

Миньярд скользит по нему холодным, вызывающим мурашки взглядом, проезжаясь по коже слишком липко и сладко, отчего Нил вжимается в кресло сильнее и прикрывает глаза, как бы выказывая свою готовность к процедуре. Он слышит, как врач тяжело вздыхает, как кликает мышкой где-то сбоку, а после раздаётся скрип крутящегося кресла рядом с Нилом.

— Заблокируй Ники и больше никогда не ведись на его обещания, — хмыкает Миньярд, начиная опускать на голову Нила купол.

Нил приоткрывает глаза, цепляясь за бейджик на халате, читая полное имя врача — Эндрю Миньярд. Скользит взглядом выше, чувствуя, как приятный, несколько терпкий, кофейный парфюм ласкает нос. Цепляется за поджатые губы, за небольшую горбинку на переносице, за нахмуренные светлые брови и уставшие, глубокие глаза, в которых считывается недовольство, не перекрываемое даже небольшими мешками под ними. Нил, понимая, что задержал дыхание, словно стараясь удержать аромат парфюма Эндрю, вздыхает. Встряхивает руками, прижимаясь плечами к спинке кресла, когда Эндрю садится обратно, начиная активировать аппарат над головой Нила.

Слушая, как машина начинает пищать, видя, как красивое, несколько бледное лицо Эндрю подсвечивается экранным светом, заставляя тени от ресниц скакать на щеках при каждом движении, Нил вновь выдыхает. Он зажмуривается, готовясь к лёгкому покалыванию в области чипа, что обязательно последует, как только жар отпустит. Старается переубедить себя, что в груди щекочет от волнения, а не от того, что находит врача чересчур привлекательным, что впервые белый халат кажется ему очаровательным, а не гнетущим.

— Нил Джостен, двадцать два года, — сухо проговаривает Эндрю, на что Нил легко кивает, насколько позволяет купол на голове. — И за двадцать два года ни разу не было никакого интереса? Хотя в ваших данных я уже видел, что не было зафиксировано ни одного становления в пару.

Тон Эндрю становится заученно-профессиональным, теряя всякие намёки на былое раздражение или недовольство, с коим он отзывался о Ники.

— Такое часто встречается? — пытается ухватиться Нил за любую информацию, которую может использовать для статьи. — Ну, чтобы чипы ломались.

— Были попытки строить отношения с кем-то? — игнорируя вопрос, продолжает Эндрю, неотрывно глядя на экран.

Нил чуть морщит нос, глядя сквозь полуприкрытые глаза на сосредоточенное лицо, на взгляд безо всякого интереса, пока Нил, напротив, старается выжать из своего подглядывания по-максимуму. Выцепляет родинку на щеке, лёгкую небритость, небольшой шрам на переносице, пока Эндрю начинает постукивать пальцем по мышке.

— Да как можно построить какие-то отношения с теми, кого выбирает система? — фыркает Нил, кривя губы, и взмахивает руками. — Они были… неплохими. Со всеми совместимость восемьдесят и выше, но, знаете, не торкает.

— У вас и впрямь крайне низкая лимбическая активность, — хмыкает Эндрю, что-то тыкая на экране, после чего Нил чувствует, как жар окутывает голову, разливаясь лёгкой вибрацией в области чипа. — Возможно, стоит участить встречи.

— С вами?

Эндрю тихо цокает, кликая мышью вновь, после чего жар начинает спадать, но на смену приходит то неприятное покалывание, от которого Нилу всегда дурно.

— Принудительные свидания, мистер Джостен. Стоит попытаться построить отношения с наивысшим процентом совместимости, — продолжает Эндрю, после чего поднимается и тянется к шлему на голове Нила. — Ваш чип не сломан. Активность мала, но не из-за неисправности, просто как будто дремлет.

— Да к чёрту эти свидания, — фыркая, Нил распахивает глаза и впивается недовольным взглядом в спокойное, сосредоточенное лицо. — Вы хоть раз ходили на эти хреновые свидания от приложения? Или у врачей системы есть свои избранные кандидаты? Да они выбирают одну шелуху, которая никому не нужна.