27. Подарок (2/2)

А можно как-то всё же меня в это не втягивать?

— Сам ты мерзкий, — бурчу себе тихо под нос, отлаживая ту тунику, что мне предложили. Даже жаль, она мне на самом-то деле понравилась, но как-то после слов Лайсандра мне перехотелось её покупать.

Отхожу в противоположную часть прилавка, делая вид, что меня заинтересовала другая – противно болотного цвета, с дурацкими птицами на груди, вышитыми ярко-красными нитками. Ужасная безвкусица. Я-то и подошёл к ней только чтобы не стоять возле него.

— И не думай, щеночек.. Если ты будешь в этом убожестве, то я рядом с тобой даже не встану.

— Отлично. Тогда я точно возьму её, — пихаю её в руки торговцу, кидая Каэлю взгляд, дабы он за неё расплатился.

Если мне для того, чтобы избавиться от Лайса, нужно будет ходить в мешке из-под картошки, то я готов и на это.

Имя у меня значит мерзкое?!

Уж лучше имя, чем характер!

Каэль спокойно достаёт деньги, расплачиваясь за это безвкусное нечто, даже не делая попыток уговорить меня на что-то другое. Уж очень надеюсь, что это связано с тем, что у него и правда есть проблемы со вкусом, а не потому, что ему плевать, в чём именно я буду ходить.

Лайс же хмыкает, сводя руки на груди, а до меня только сейчас доходит, что, возможно, он специально меня взбесил, дабы я теперь ходил как не пойми кто.

Вот же…

***

Мы прошли ещё несколько торговых рядов с вещами. В этот раз я старался не вестись на провокации Лайсандра, выбирая себе нормальную одежду, а не ту, что сделала бы из меня ещё большее чучело. Сам всё рассматривал и так вошёл во вкус, что даже не заметил, как в какой-то момент надоедливое жужжание от двух вечно спорящих голосов на заднем фоне пропало. Озираюсь и вижу стоящего позади меня скучающего наёмника и… всё.

А где этот? Что жутко меня бесит и каждый раз выводит всех вокруг себя.

— Где Лайс? — оглядываюсь по сторонам, решив, что он в очередной раз застрял возле каких-то красивых и бесполезных безделушек.

— Без понятия, — раздражённо дёргает плечами. — Сказал, мы ему надоели, и ушёл.

Вот бы под «ушёл» Каэль подразумевал не домой, а насовсем. Вот бы мы вернулись, а его уже нет. Ни его, ни его вещей.

Представляю это – и почему-то начинаю злиться ещё больше. С этого мелкого эгоиста станется уйти, даже не попрощавшись.

— Ты ему всё же отдал деньги?

Почему-то от мысли, что Каэль всё же сдался, становится ещё как-то обиднее.

— Он мне вынес мозг, — признаётся честно, и по лицу вижу, что он действительно выглядит более усталым, чем был в самом начале. — Если потратит всё, то я его содержать за свой счёт не буду.

Если потратит – да. А что, если и правда просто уйдёт вместе с ними куда-то. Он ведь как бродячий кот – сам себе на уме. Захочет – придёт. Захочет – уйдёт. То прицепится, и его не отгонишь даже палкой, а то сам внезапно исчезает. А если вспомнить всё то, что произошло за последнее время…

— А сколько у нас с тобой осталось в итоге? — спрашиваю только дабы что-то спросить и перестать думать о всяких глупостях.

— С учётом твоих покупок – не так чтобы сильно много. Я надеялся на большее, — вздыхает, растирая напряжённо шею. — Надо будет в следующем городе ещё что-то поискать. Тут вряд ли для меня найдётся работа.

Пристыженно опускаю взгляд вниз, возвращая обратно на прилавок кофту, что мне приглянулась. Резко приходит осознание, что Каэль, по сути, выживает от работы до работы. Возможно, если бы ему не приходилось обеспечивать меня, то он бы смог себе позволить чуть больший отдых между заданиями. Но теперь… с такой обузой, как я…

Становится совестно за все потраченные мной деньги. Я ведь не подумал даже о том, что Каэль планировал за их счёт жить да ещё вдобавок и меня содержать. Повёлся на подстрекательства Лайса, а теперь понимаю, что не стоило так тратиться. Возможно, можно было ограничиться чем-то одним или же и вовсе получше постирать одежду и постараться залатать как-то поумелее.

Ну вот почему он меня не остановил?

— Может, я бы тоже мог попробовать заработать денег? — прячу шею в плечи, сводя руки за спиной. — Или, может, помочь тебе в следующем задании?

— Не надо, малыш. Я сам справлюсь, — говорит, наверное, пытаясь меня успокоить, но мне почему-то становится ещё тяжелее на сердце. Было бы лучше, если бы он согласился. Если бы признался, что устал тащить сразу двоих, и я должен начать сам себя обеспечивать.

— А вы что, ищете работу? — неожиданно включается в наш разговор женщина, возле прилавка у которой мы сейчас стоим. — Вы ведь наёмники, да?

Оглядывает Каэля с ног до головы, а потом и меня. Вот только на мне в её взгляде возникает какое-то сомнение.

— Я – да. Он – нет.

— О-о-о-о, один тоже неплохо, — радостно хлопает в ладоши торговка. — Мой друг сюда ехал другим маршрутом, и его по пути ограбили бандиты. Украли весь товар, убили охранников, а дочку с женой забрали. Повезло, что сам выжил. Вот теперь ходит по всем, ища хоть кого-то, кто ему поможет.

— И далеко ходит? — Каэль слаживает руки на груди, рассматривая женщину подозрительным взглядом.

— Так здесь по поселению пока и ходит, — обводит рукой вокруг себя, будто и правда её друг бродит где-то здесь по рынку. — Собрал группу мужичков, дабы те ему помогли вернуть всё. Пообещал, что если спасут дочку и жену, то всё, что он вёз на продажу и что у него украли, те смогут забрать себе. Нам тоже всем сказал, чтобы мы спрашивали здоровых и крепких – вдруг кто ещё согласится. Ведь чем больше людей, тем больше шансов на успех. Так ведь?

Торговка расплывается в улыбке, решая, что заинтересовала своим предложением Каэля. Вот только он, наоборот, сразу же скучнеет, услышав о других желающих подзаработать.

— Я работаю один, — косится на меня и тут же поправляет себя. — Или же со своими людьми, но никак не с сельскими мужиками. Да и мне нужны деньги, а не чей-то товар.

Пихаю Каэля в бок, злясь на него за подобный ответ. За деньги бы он моментально согласился на подобное, а просто помочь кому-то чисто по-человечески не может.

Кто знает, что именно делают бандиты с похищенными? Уверен, что их ведь забрали не просто так, а скорее всего, желая утолить свои низменные желания. Вряд ли же кто-то станет похищать женщин ради того, чтобы они им готовили и одежду штопали. А раз никто даже не заговорил о выкупе, то бандиты, видимо, не собираются возвращать своих пленниц. Может, планируют использовать их долгое время или же убить, как те им надоедят.

— Ты что, не можешь просто помочь спасти бедных женщин? — возмущённо бурчу, сверля его взглядом.

Значит, как на трёх монстров идти одному – так это он всегда пожалуйста, а как помочь людям в трудную минуту – то это ему не интересно.

— Элиан, мы и так спасли твою рыжую бабу за спасибо, — цокает недовольно языком. — Я что, теперь должен бежать на помощь каждому, кого тебе станет жалко?

— Так он же не за спасибо, а за вещи, — удивлённо хлопает глазами торговка. — У него там куча всего. И редкие специи, и травы, и разные необычные масла. Вы знаете, сколько это денег?

Каэль скептически смотрит на женщину. Во взгляде явно читается, что он её определил не в особо умные. Настолько, что он раздумывает целую минуту, прежде чем наконец-то ей начать объяснять.

— А мне это всё зачем? — приподнимает вопросительно бровь. — Ты думаешь, я стану рядом с тобой и начну этим всем торговать?

Женщина приоткрывает рот, желая что-то сказать, и тут же закрывает, поняв, что в его словах и правда есть логика. Чешет голову и только затем снова говорит:

— А если это перепродать кому-то из купцов? — тут же оживляется, найдя новый вариант. — Если продавать не за полную стоимость, то у тебя это сразу быстро купят.

— Лишняя трата сил, — скучающе отмахивается, уже разворачиваясь, желая уйти от неё, но его резко окликают:

— Наёмник! Ну хочешь, мы с ним договоримся, что я тебе заплачу, а потом у него заберу весь товар. От тебя-то всяко толку больше будет, чем от тех увальней с вилами.

Каэль заинтригованно поворачивается обратно в её сторону. Уголок его губ тянется вверх, и он произносит лишь одно слово:

— Сколько?

***

Каэля настолько обрадовала сумма обещанного вознаграждения, что он в итоге решил пожертвовать своим заслуженным выходным ради того, чтобы точно вернуть женщин первыми. А то вдруг всё же те крестьяне его опередят. С вилами или без – но всё же желающих подзаработать нашлось много, а вот бандитов, как выяснилось, купец смог насчитать всего шестерых.

— Предупреждаю сразу, — смотрит напряжённо в сторону скучающего Лайса, — если я вернусь, а Элиана здесь нет или же с ним что-то будет не в порядке…

— Я что, по-твоему, настолько тупой? — фыркают раздражённо ему в ответ.

Вот в том-то и дело, что не тупой. Сам знает, что во второй раз подобное не прокатит, тем более если и в первый не получилось. Только лично меня это лишь больше напрягает, а не успокаивает. Если самый очевидный способ от меня избавиться больше не в игре, то что он придумает в следующий раз? Может, найдёт какой-нибудь медленный яд, который на меня подействует и будет выглядеть как какая-нибудь странная болезнь?

— Я тоже так раньше думал, но, судя по тому, что ты никак не свалишь – я всё же ошибался, — говорит, уже накидывая на себя плащ.

Подходит ко мне, цепляя за подбородок, и легонько чмокает в губы.

— Ты тоже будь умнее и не ведись на его манипуляции, — треплет меня по волосам на прощание.

Легко сказать – не ведись на провокации. А как, извините, это сделать, если я без понятия, чего от него ожидать.

Да-да. Знаю. В прошлый раз я всё же сам сглупил. Надо было сразу понять, что что-то не так. Он ведь был тогда таким миленьким и добреньким, так мне улыбался и хлопал своими длинными ресничками. Был бы я умнее – сразу бы понял, что он просто так быть добрым ко мне не может.

— Не ведись на его манипуляции, — передразнивает пискляво Лайс, как только за Каэлем захлопывается дверь. — Он с тобой общается как с ребёнком. Он тебе, случайно, ротик тряпочкой сам не вытирает после того, как достаёт оттуда свой член?

Дёргаюсь от его этих слов, с ужасом уставляясь на него. Выдаю себя этим с потрохами. И то, что за всё то время, что мы вместе с Каэлем, и несмотря на то, что я к нему испытываю, я ничем подобным с ним так и не решился заняться. И то, что для меня это что-то вроде больной темы.

Ну не могу я так. Не могу.

Знаю, что это лицемерно с моей стороны – что я не против, когда что-то подобное делают со мной, но прихожу в дикий ужас от одной только мысли, что мог бы ответить взаимностью. Но что мне делать, если я всё ещё не принял подобных ласк?

Хорошо, хоть Каэль сам ни разу не поднимал этот вопрос. Но каждый раз, как это делает он, после я чувствую муки совести.

— Ой, щеночек, ты просто прелесть, — начинает так дико смеяться, что чуть не падает с полюбившегося ему кресла. — Ты такой милашка, что тебя просто хочется взять и съесть как сладкую мягкую булочку. Просто ам, и всё, — щёлкает зубами, имитируя укус.

Ага, прелесть. Конечно. Такая прелесть, что он просто спит и видит, как от меня избавиться.

— Ты же говорил, что я мерзкий, — обиженно припоминаю ему брошенные утром слова.

— Не ты, а твоё имя, — поднимает вверх пальчик, ловя меня на оговорке.

А какая к чёрту разница? Он что, сейчас скажет, что ему во мне не нравится только имя? А то, что я сплю с его бывшим, его в принципе устраивает?

— Значит, имя мерзкое, а я милый? — свожу руки на груди, прислоняясь спиной к стене.

Ну–ну. Давай обсудим, что именно тебе во мне не нравится и почему ты всегда ведёшь себя как мудак.

— Когда как, — равнодушно пожимает плечами. — Когда краснеешь и ведёшь себя как дурачок, то, в принципе, милый. А вот когда заглядываешь влюблённо в рот Каэлю, ловя каждое его слово, – то вызываешь только омерзение.

Напрягаюсь, но всё ещё сдерживаюсь, чтобы не начать высказывать в ответ.

— Что ещё? — произношу как можно равнодушней.

— Ну-у-у, не знаю, — закидывает голову, всматриваясь в потолок, словно там есть подсказка, чем именно я его раздражаю.

Прям самого тянет туда посмотреть и убедиться, что там не написано углём что-то по типу: «Первое – он идиот. Второе – полный идиот. Третье – большего идиота ты в жизни своей не встречал».

— Например, ты раздражаешь своей правильностью. Что тебе хочется помогать всем и каждому. А ещё… — снова смотрит на меня, растягивая свои губы в улыбке. — Ещё меня бесит твоя одежда. Я же говорил тебе, что не хочу находиться рядом с кем-то настолько безвкусно одетым.

Вот же… Так и знал, что теперь у него появился новый повод для насмешек. Специально же всё так подстроил. И самое обидное – что с ним даже не поспоришь. Сам смотрю на себя в этой новой тунике – и хочется где-нибудь спрятаться от людей подальше.

Обидно, что я потратил на подобную вещь первые мной заработанные деньги. Понятное дело, что на самом-то деле они принадлежат Каэлю и хранятся у него, но всё же – раз все решили, что я их заслужил…

— А мне почему-то кажется, что ты врёшь, — обвиняюще смотрю на него.

Сразу теряется, не понимая, о чём речь. Хлопает удивлённо ресницами, пытаясь догадаться, о чём конкретно я говорю.

— Ты же специально так сделал, дабы я купил что-то убогое, а ты потом надо мной смеялся.

Хочу сразу это прояснить, чтобы он не считал себя настолько умным. Неужто он думает, что я не понял этого его плана? Ну да, конечно. Я же идиот. Буду теперь ходить и лыбиться в этой ужасной тунике.

Лайс ещё пару секунд смотрит на меня непонимающе, а потом разражается диким смехом. Настолько громко смеётся, что даже закашливается.

— Ой, щеночек. Я же говорил, что ты прелесть. Только ты мог додуматься до подобного, — хрипит, пытаясь отойти от смеха, вытирая выступившие слёзы на глазах. — Ты серьёзно думаешь, что это был мой хитроумный план? А для чего мне это было делать, а?

Так и знал, что он будет отнекиваться. Какой ему смысл вот так сразу во всём признаваться?

— Чтобы ты теперь надо мной постоянно смеялся, — цежу сквозь зубы раздражённо.

Как же он меня сейчас бесит. Настолько, что… что… не знаю что. Но если бы понял, чего я сейчас хочу с ним сделать, то сделал бы сразу же. Да так сильно, чтобы он орал.

— Сладкий, ты, конечно, прелесть, но очень тупой, — поднимается с кресла, и сначала думаю, что он пойдёт ко мне, но нет – направляется в свою комнату и уже оттуда добавляет весело: — Могу доказать, что ты переоцениваешь уровень моей жестокости. Даже для меня заставить тебя носить что-то подобное – уже перебор.

Слышу, что он в чём-то копается пару минут, а потом снова возвращается ко мне.

— Лови! — бросает что-то в меня, и я как полнейший дурак действительно делаю то, что от меня потребовали.

Вот же идиот. Ловить то, что кинул мне Лайс. Ничему жизнь не учит.

Вот только, к моему удивлению, это что-то не острое, не раскалённое и даже не серебряное. Обычный свёрток, перевязанный куском бечёвки.

— Что это? — спрашиваю, неотрывно смотря на то, что лежит у меня на руках. Без понятия, что там, но вряд ли что-то хорошее.

— Открой и посмотри, — весело подстрекает меня.

Вижу азартный блеск в его глазах. Точно – там либо что-то опасное, либо мерзкое.

А что, если там…

— Там чья-то конечность? — с ужасом спрашиваю, предполагая самое худшее.

— Угадал, щеночек, — смеётся громко. — Там оторванная рука того купца, что продал тебе эту гадость. Я решил его так наказать.

Веселится ужасно в этот момент. И чем его улыбка шире, тем мне страшней.

Хочется одновременно выкинуть это что-то и всё же посмотреть в него. Узнать, на какую подлость в этот раз решился Лайс.

— Ну так откроешь или нет? — опирает руками щёки, наблюдая за мной как маленький ребёнок за цирковым выступлением.

Делаю глубокий вдох, всё же решаясь потянуть за конец бечёвки. Если Каэль узнает, что я вновь повёлся на его провокацию, то точно меня убьёт. Я, наверное, и сам захочу себя убить, когда наконец-то пойму, что он на этот раз задумал.

Но чёрт, как же интересно.

Узел распускается, как только я отважу руку с концом бечёвки в сторону. Разворачиваю свёрток и… ткань. Две. Одна – тёмно-бирюзовая, а вторая – цвета морской волны.

Смотрю на них непонимающе пару минут и только потом всё же решаюсь развернуть и увидеть её целиком.

Точно. Две туники. Одна – та самая, которую он мне предлагал купить в самом начале. А вторая – чуть светлее, с вышитым, еле заметным орнаментом на полтона темнее самой ткани.

Красивые.

Очень.

А если сравнивать с тем, что сейчас на мне, то и вовсе кажутся восхитительными.

— Я же сказал тебе, что не выдержу, если ты будешь расхаживать в этом убожестве, что сейчас на тебе, — слышу тихий смешок, пробивающийся через громкий стук моего сердца.

Почему-то эти две жалкие туники взволновали меня сильнее, чем мысль, что в моих руках может находиться отрубленная рука.

— Зачем? — хриплю, чувствуя что-то странное и пугающее внутри меня. Что-то тяжёлое и необъяснимое.

Зачем он так со мной?

Зачем?

— Глупышка, я же только что тебе объяснил, — смеётся от того, как я застыл как вкопанный и теперь боюсь отвести взгляд от красивых тканей у меня в руках на такое же красивое лицо напротив.

Почему-то страшно посмотреть ему сейчас в глаза. Страшно увидеть в них очередную насмешку. Каждый раз, как я считаю, что он просто так может быть ко мне добр, он делает что-то подлое. Или жестокое. А скорее – и то и то.

Подхожу резко к нему, швыряя ему в руки подаренную одежду.

— Мне от тебя ничего не надо, — говорю холодно, а у самого коленки подкашиваются. А самого чуть ли не трясёт от избытка эмоций.

Да что со мной? Почему я так близко к сердцу принял его этот поступок?

Убегаю к себе в комнату раньше, чем он успевает мне что-то сказать.

Слышу тихое и произнесённое явно шёпотом: «Вот же придурок», — когда я уже захлопнул дверь за собой и забрался с головой под одеяло.

— Сам придурок, — произношу одними губами, не зная наверняка, достаточно ли это тихо, чтобы он меня не расслышал.