2. Тени прожитых жизней (1/2)

Мягкий золотистый свет солнца окутывает высокие серые стены монастыря, заставляя их сиять тёплым песочным оттенком. Тонкий и высокий шпиль храма словно стремясь пронзить небо, тянется вверх и исчезает за пушистыми облаками. Резные колонны величественно возвышаются у входа, поддерживая конструкцию. Створки огромных золотых ворот, испещрённых замысловатыми витиеватыми орнаментами, медленно распахиваются, открывая моему взгляду зал огромных размеров. Стены украшены сложными узорами, вдоль которых выстраиваются в ряд невероятно красивые каменные статуи, олицетворяющие предыдущие воплощения великого бога.

Прохожу по мраморным тёмным полам, выходя во внутренний сад монастыря, где мы всегда выращивали плодовые деревья. Лёгкий ветерок касается лица, пробегаясь по волосам. Где-то в глубине рощи замечаю мелькнувшую тень между деревьями. Замираю, всматриваясь. В памяти что-то едва заметно шевелится, будто пытаясь прорваться через тонкую плёнку прошлого в моё настоящее. Следую за ней – и вдруг вижу играющих детей, что бегают друг за дружкой, пытаясь поймать. Их звонкий смех разносится под зелёным пологом крон.

Вдруг кто-то окликает меня:

— Эли! Теперь ты водишь!

От неожиданности вздрагиваю. Оборачиваюсь – и сердце пропускает удар. Передо мной стоит Астен – такой же юный, как прежде, с растрёпанными медными волосами, сияющими зелёными глазами и широкой, до боли знакомой улыбкой. Что-то внутри меня сжимается, и тёплая, мучительная волна поднимается из глубины груди. Хочется шагнуть вперёд, схватить его за руку, прижать к себе и сказать, как сильно я скучал… однако он лишь смеётся, легко касаясь моего плеча.

— Лови! — игриво произносит и тут же исчезает среди деревьев.

— Постой! — выкрикиваю, бросаясь за ним.

Яркий свет скользит по листве, отбрасывая танцующие тени. Бегу за ним, но он неуловим. Стоит почти настичь – и он ускользает, исчезая в сияющих бликах, как солнечный зайчик, которого невозможно поймать. Разносящийся повсюду детский смех постепенно стихает, отдаляясь от меня. Сам не замечаю, как мелькающие деревья постепенно превращаются в колонны верховного зала, а посредине возвышается массивный каменный алтарь – такой знакомый, изученный до последней выбоинки и трещинки.

Астен стоит в самом центре, повернутый ко мне спиной. Медленно, чтобы не спугнуть, подхожу ближе. Тянусь, желая дотронуться, но моя рука замирает в сантиметре от его спины. Что-то тревожит, вот только не могу понять, что… В глубине меня начинает нарастать паника, которую я и сам не понимаю.

— Астен… — дрожащим голосом тихо зову друга.

В ответ – тишина. Лишь звук моего громко бьющегося сердца даёт понять, что я не оглох.

— Астен, я так много хотел тебе сказать.

В горле пересохло. Подхожу чуть ближе, надеясь повернуть его лицом к себе и посмотреть в глаза. Рука снова тянется к его плечу, но что-то держит, не давая дотронуться до него.

— Я так виноват... Я не знаю, что мне делать, — шепчу еле слышно, уже не надеясь получить ответ.

Он разворачивается, ведя пустым взглядом мимо, будто меня здесь и нет. Его глаза останавливаются где-то за моей спиной. Молча кивает в ту сторону, заставляя меня обернуться.

Тяжело сглатываю, одновременно желая узнать, что же он хочет мне показать, и в то же время боюсь увидеть. Боюсь, потому что кажется, и так знаю…

За мной стоят все обитатели монастыря. Их бледные, безэмоциональные лица обращены в мою сторону, а в глазах застыла холодная ненависть.

Инстинктивно отшатываюсь и оглядываюсь, стремясь найти поддержку у Астена, но его уже нет рядом. Теперь я один стою на алтаре, окружённый теми, кого знал, и кто был заживо погребён под руинами храма.

— Простите, — шепчут мои губы. — Простите! — по щекам начинают катиться слёзы. — Простите! Я этого не хотел! — закрыв лицо руками, мелко вздрагиваю от плача.

И тут мёртвую тишину нарушает скрежещущий звук металла, словно кто-то затачивает лезвия кинжалов друг о друга. Резко оборачиваюсь и замечаю в темноте два впившихся в меня серых глаза.

Просыпаюсь с криком, сердце бьётся, как сумасшедшее. Вокруг – темнота, и на несколько мгновений не могу понять, где я и что происходит.

Чёрт! Что это было? Это ведь был только сон... Просто сон. Но дрожь внутри не проходит, и я вспоминаю: да, все они действительно мертвы, и эти глаза... Глаза одного из тех, кто напал на меня вчера. Нужно убедиться, что они всё ещё мертвы.

Срываюсь с места и бегу туда, где меня вчера схватили. Добежав, замираю: ни тел, ни верёвок – только тёмные, запёкшиеся пятна крови на земле и примятая трава. Пусто, как будто ничего и не было. Резко разворачиваюсь. Нужно срочно найти Каэля и предупредить, пока не стало поздно.

Вот только приближаюсь – и вижу, что он крепко спит. Рядом валяются пустые бутылки, и что‐то подсказывает – в них хранилась не вода.

Великолепно! Только этого нам сейчас и не хватало.

— Проснись! Проснись! — дёргаю его за плечи. — Нам надо срочно отсюда убираться!

— Потом, — мычит сонно, отворачиваясь и зарываясь в сумку, которую подложил себе под голову.

Трясу его, пытаясь добудиться, но он вообще не обращает на меня никакого внимания. Вот же идиот! Если раньше я предполагал, что он не особо умный, то теперь я абсолютно в этом уверен. Это же надо додуматься напиться посреди леса. Да ещё и после того, как на нас напали.

— Очнись же, — наконец не выдерживаю и бью его по голове. Вернее, пытаюсь ударить, но мою руку хватают быстрее, чем она достигает цели. Вот это у него реакция... Даже в таком состоянии.

Сдавливает сильно, ничуть не играясь. Его глаза тут же наливаются кровью, а пальцы сжимаются так, что, скорее всего, потом на коже останутся заметные синяки.

— Еще раз так сделаешь – и я её тебе сломаю, — голос звучит ядовито и зло. Отчётливо понимаю, что это не просто угроза, а полноценное предупреждение.

— Прости… Но нам правда нужно срочно отсюда уходить.

Отбрасывает мою кисть, однако, вместо того чтобы начать собирать вещи и побыстрее отсюда уйти, лишь садится поудобнее, окидывая меня сонным, слегка замутнённым взглядом.

— Зачем?

Вот же! Ну к чему эти глупые вопросы? Разве по моему напуганному лицу уже не понятно, что я говорю, абсолютно серьезно?

— Они исчезли! Трупов нет! — пытаюсь сейчас не поддаваться панике, но голос всё равно в конце срывается вверх.

— Чё? — косится недоверчиво, будто не понимает, о чём я говорю.

К панике примешивается капля злости на его нерасторопность. Вообще без понятия, как он работает в подобной профессии, раз допускает такие глупые ошибки и не умеет быстро соображать.

— Те, кто напал на меня вчера – их тел больше нет! Кто‐то их забрал!

Надеюсь, до него наконец‐то дойдёт, в какой мы жопе, и он начнёт шевелиться.

— Ну или... они всё‐таки выжили, а потом очухались и свалили, — зевает, потирая глаза.

— Нет! Я проверял – у них не было пульса! Кто‐то их точно забрал! — я сейчас всего в одном шаге от истерики. Настолько в отчаянии, что даже готов попробовать ещё раз ему врезать, в надежде отрезвить и дать понять – это всё не шутки. Останавливает только уверенность в том, что тогда он точно осуществит свою угрозу.

— Да не ори ты, — шипит, измученно хватаясь за голову и потирая виски. Судя по нескольким пустым фляжкам возле него, выпил он достаточно, чтобы на утро мучиться. У меня в голове только один вопрос: «ЗАЧЕМ?» — Ну забрали и забрали... Теперь-то что? С учётом, как ты их отделал, вряд ли кто‐то ещё рискнёт к нам сунуться.

Не понимаю, что приводит меня сейчас в больший ужас: то, насколько Каэль самоуверен – раз вообще ничего не боится, или то, что я доверил свою жизнь такому человеку.

— Ты себе последние мозги пропил, что ли? — не выдерживаю и всё же интересуюсь вслух. — Мы не знаем, сколько их там. Вчера их было всего трое и безоружных. Сегодня они уже знают, что недооценили нас, а значит, в этот раз нам так не повезёт. — замолкаю, не зная, стоит ли говорить дальше, но всё же продолжаю: — Тем более тот случай ничего не значит. Я вряд ли смогу это повторить снова.

Каэль сразу становится серьёзным. Почему‐то моя последняя фраза взволновала его куда больше возможности нового нападения. Может, он действительно решил, что раз я справился с ними один раз, то буду делать это и впредь.

— Ты в этом уверен?

Просто киваю, не зная, что ещё могу ответить на этот вопрос. Да, я более чем уверен, что второй раз так же у меня не получится. Во всяком случае, по собственному желанию.

***

Первые минуты после отъезда проходят в тяжёлом, вязком молчании. Мыслей слишком много, но они хаотичны и мешают друг другу. Храм, груды обломков, смерть всех, кого я знал – теперь и это нападение. Нет сомнений, что это связано между собой, но чего они хотят, я не понимаю. Конечно, есть одно предположение, но...

— Элиан, а ты ведь мне так и не объяснил, как тебе удалось справиться с теми типами, — задумчивый голос вырывает меня из размышлений. — Не обижайся, конечно, но ты не похож на того, кто смог бы уложить троих бугаев. Да даже если бы он был всего один, то у меня к тебе были бы вопросы.

И правда. Я так сильно задумался о причинах нападения, что даже не понял – вчерашняя ситуация напрягла не только меня. Вот только Каэля не так сильно волнует, почему на меня напали, как то, как же мне удалось справиться в одиночку.

— Не знаю… — думаю о том, что мне ему ответить. Как объяснить то, чему нет объяснения. — Наверное, мне повезло. Я тогда не особо соображал и действовал на инстинктах.

— Интересно, — хмыкает, явно не удовлетворённый моим ответом. — Я видел людей на грани, но никто из них не вытворял таких фокусов, как ты.

Закусываю губу, понимая, что он хочет получить нормальное объяснение, а не чушь из книжек про главного героя, который в самую последнюю секунду перед гибелью открыл в себе неожиданные способности. А я вот хочу прекратить этот разговор и не затрагивать тех тем, которые трогать не стоит.

— Я не настолько беззащитен, как ты думаешь. Нас в храме учили оборонять себя.

— А теперь скажи правду, а не этот бред. — Оборачивается, смотря на меня косо. Читаю в его взгляде и то, что совершенно мне не верит, и то, что его злит такая глупая и неумелая ложь.

Он хочет правды, а я осознаю, что не могу её выдать: в лучшем случае он не поверит, а в худшем – даже думать не хочется.

— Это правда. Я… — осекаюсь, осознавая, что врать о моей физической силе точно нет смысла. Даже если он воспримет мои слова всерьёз, то захочет подтверждений, которых я ему никак не смогу дать. Есть только один выход: сказать полуправду. Ту её часть, которая не принесёт мне проблем. — Я понимаю, почему ты мне не веришь. Я и правда не смог бы защититься голыми руками. Да что там, даже если бы у меня был меч, я бы не смог ничего сделать. Но я говорю о магии.

Конечно, понимаю, что и это оправдание не то чтобы сильно подходит. Если начать копаться, то и в нём куча дыр, вот только какие у меня ещё есть варианты? Как ещё объяснить три трупа? Сказать, что это был не я? Так я же уже вчера во всём сознался.

— Хорошо. Я поверю тебе, если ты мне это докажешь, — спрыгивает с лошади и протягивает руку, помогая слезть.

Вздыхаю с облегчением. Кажется всё обойдётся куда проще. Если для того, чтобы мне поверили и прекратили расспрашивать, достаточно что‐то показать, то я это сделаю.

— Мне потребуется на это время, — предупреждаю заранее, на случай, если он решит, что я специально медлю, рассчитывая что‐то придумать.

— Ты тех мужиков тоже тогда просил подождать? — кривит губы в язвительной улыбке. Явно не верит мне и, скорее всего, подозревает, что я всё ещё пытаюсь его обмануть.

Пытаюсь, но не в том, о чём он думает. Мне это даже на руку. Пусть ищет подвоха там, где его нет, а когда покажу свою силу, то ему придётся согласиться, что я говорю правду.

— Нет. Просто тогда я был в панике. Сейчас всё нормально, и поэтому так быстро не получится.

Закрываю глаза, выравнивая дыхание, замедляя его, пока не начинаю слышать ровный ритм собственного пульса. Очень медленно тепло в груди нарастает, будто вспышка изнутри, и жар, расширяясь, заполняет всё тело, превращаясь в чистую энергию.

Проходит минут десять, в течение которых Каэль терпеливо ждёт, пока я начну что‐то делать. Ждёт. И дожидается. Как только понимаю, что достиг пика, то начинаю концентрировать силу в правой руке, пока не чувствую едва ощутимое покалывание в пальцах. Плавно поднимаю ладонь и легонько взмахиваю кистью в его сторону. Взлетает в воздух и с грохотом врезается в ствол ближайшего дерева, оставляя на коре глубокую вмятину.

Не стоило, конечно, показывать это на нём. Не думал, что у меня получится настолько мощно, и если бы знал, что так выйдет, то показал бы силу на чём-то другом. Но, чёрт возьми, это было приятно. Наёмник изрядно потрепал мне нервы, и я не смог удержаться, дабы ему не отомстить. Сам виноват. Надо было вовремя унять своё любопытство.

— Нихрена себе, безобидный служка, — стонет, почёсывая затылок, которым он нормально так приложился об дерево. — Ты что такое, чудовище? — произносит с интересом, рассматривая меня.

— Я предупреждал, — протягиваю ему ладонь, желая помочь встать. Вот только Каэль вместо того, чтобы принять помощь и подняться, отпихивает руку, предпочтя продолжать сидеть и пялиться на меня. С интересом пялиться. Так, словно перед ним не я, а какая-то неизвестная зверюшка.

Не нравится мне этот его взгляд. И расплывающаяся кривая улыбка на тонких губах тоже мне совсем не нравится.

— Значит, ты точно не тот, за кого себя выдаёшь, — подводит итог вместо желаемого мной принятия слов на веру. — То, что ты сейчас провернул, вообще не похоже на стандартную магию.

Замираю на месте. Откуда он… Да быть же не может – неграмотный наёмник и вдруг в курсе таких тонкостей. Обладающих силой очень мало, и поэтому их услуги безумно дорогие. Обычные люди не то, что не должны знать всех нюансов, они, скорее всего, и не видели бы никогда человека с подобными способностями.

— Меня когда-то нанял один известный маг для сопровождения, — Каэль, видимо, считывает у меня с лица это замешательство и решает пояснить. — Дед оказался ужасно болтливым и по дороге выдал мне целую лекцию.

— Вот как. И что он сказал? — хриплю, понимая, что своим представлением сделал только хуже.

Какой же я придурок. Хотел произвести на него такое впечатление, при котором он бы всю дорогу молчал и не лез с вопросами, а он вместо этого окончательно убедился, что я ему лгу.

— О-о-о, ну там было много занудного бреда, но вот что я точно понял: маги не способны брать энергию из ниоткуда.

Вот же чёрт!

Понятное дело, этого его знания недостаточно, чтобы называться осведомлённым в этой теме, но этого с головой хватит, дабы меня полностью закопать и поставить сверху надгробие с многозначительной надписью: «Самый большой идиот».

Конечно же, никто из людей не способен взять магию из ниоткуда, они лишь могут использовать силу, заключённую в заряженных кристаллах и артефактах. Я же, в своём роде, почти что сам такой кристалл – впитываю энергию, которая витает в воздухе, тонкими, невидимыми нитями пронизывая всё вокруг, сшивая мир воедино. Людские чувства притуплены, и для них магия существует лишь в своей уже сформированной, очищенной форме – заключённой в других предметах. Они видят лишь результат, но не сам процесс, а я… Я чувствую эти нити. Они тянутся ко мне сами, переплетаются вокруг, заполняют меня, даже когда я этого не осознаю.

— Так что, Элиан? — щурит глаза наёмник, пытаясь взглядом пробраться мне сквозь череп в самый центр мозга и там увидеть роящийся у меня в голове поток мыслей. — Ты мне расскажешь, как ты сейчас это сделал, или, может, ещё лучше – покажешь, из чего взял энергию? Может, я просто слепой и чего‐то не заметил?

Всматриваюсь в землю так, словно там будет написанная подсказка, что мне ему говорить. Так, будто если долго молчать, то мой скудный мозг до чего‐то додумается. Сам сообразит, как объяснить настолько странные моменты.

— А пока ты думаешь над ответом, я расскажу, что ещё я узнал от того мага, — медленно говорит Каэль, наконец-то поднимаясь на ноги. Его голос звучит небрежно, почти лениво, но в этом тоне что-то давит. — Мы тогда попали в передрягу, и мне прилично досталось. И мне, и ему, — продолжает, плавно перекатываясь с пятки на носок, обходя меня по кругу. — Вот только когда я попросил, чтобы он меня подлатал, этот дед смог сделать не так уж и много. Раны, конечно, начали чуть быстрее заживать, но со сломанной ногой он ничего не смог поделать, — завершает круг, медленно поворачиваясь ко мне. Чуть склоняет голову, ожидая реакции. — Сказал, что не существует способа срастить кости всего за один день.

Непонимающе хлопаю ресницами, думая, с чего вдруг он мне это сейчас рассказывает, пока не решаю перевести взгляд на свою руку. Ту самую, которую ещё вчера перебинтовали. Ту самую, которая должна была висеть безвольно. Ту самую, которая теперь двигается совершенно свободно.

В голове пустота. Мозг пытается найти объяснение, но логика разбивается вдребезги. Когда…? Как…?

Не заметил, в какой момент бинты ослабли. Не почувствовал, когда движениям перестало что-либо мешать. Желудок скручивает от осознания, что от подобного прокола мне уже не отвертеться.

— Как твоя рука? — спрашивает Каэль с улыбкой, в которой нет ни капли веселья. — Не болит?

Берёт её, переворачивает, медленно осматривает, будто и сам пытается удостовериться в её состоянии.

— Б-болит, — выдавливаю, хотя уже понимаю, что в этом нет смысла. Просто настолько сейчас в ступоре, что не способен выдать что-то более адекватное.

Каэль лишь поднимает бровь, показывая, что думает о моей гениальной актёрской игре. Демонстративно дёргает руку вверх-вниз, заставляя её двигаться.

— А чего ж ты ей сегодня весь день размахиваешь? — его голос становится протяжным, почти насмешливым. — Забыл, да? Давай-ка напомню.

Не успеваю ничего сказать, как он сжимает запястье сильнее. Вспыхивает острая боль, и я тут же вскрикиваю – на этот раз уже по-настоящему.

— Хорошо, хорошо! Я расскажу! — жалобно хныкаю, пытаясь вернуть себе руку. — У нас хранятся древние свитки…

Каэль резко перебивает меня:

— Правду, Элиан! — В голосе нет раздражения. Нет злости. Только холодное, неумолимое требование. — Даю тебе последний шанс. Либо ты сейчас всё выкладываешь, либо дальше я еду один.

Внутри меня поднимается ужас. Мысли панически крутятся в голове, пытаясь найти другую отмазку. «Думай, Элиан! Думай! Как я мог себя исцелить? Кто обладает такой способностью?»

В голове вспыхивает первая пришедшая мысль, и, даже не обдумав, я выпаливаю:

— Мой… э‐э‐э… пра-пра-пра-прадед был демоном. И, ну… вот, мне передался его дар исцеления.

Каэль молчит пару минут, просто смотря, а затем разочарованно вздыхает.

— До свидания, Элиан, — разворачивается. — Был не особо рад нашему знакомству, — машет на прощание и уверенно шагает к лошади.

Тупо смотрю, как он поднимает ногу, собираясь сесть в седло. Чёрт. Чёрт! Придурок! Какой нафиг предок-демон? Даже он наверняка знает, что наши виды несовместимы. Я настолько растерялся, что выдал первое, пришедшее в голову!

Понимаю, что если не скажу правду, останусь здесь один. Гляжу на наёмника, который даже не оглядывается, и осознаю – он действительно собирается меня бросить.

Секунда.

Две.

Не двигаюсь. Не хочу это говорить, но язык сам выплёвывает слова, прежде чем я успеваю остановиться:

— Ты ведь знаешь, кто такой Варенор?! — в отчаянии выкрикиваю. Голос дрожит, и чтобы так не нервничать, прикрываю веки, пытаясь успокоиться. Возможно, зря я это всё. Возможно, я сейчас делаю только хуже.

Каэль застывает на месте. Не вижу, но слышу, что резкие раздражённые движения с его стороны прекратились. Он медленно поворачивается ко мне, и я всё же рискую приоткрыть глаза, рассчитывая увидеть его реакцию на мои слова. На его лице заиграло непонимание с лёгкой ноткой интереса. Всё ещё не осознаёт, к чему я веду, но скоро догадается.

— Ну‐у‐у, он вроде как бог, которому вы поклоняетесь в храме. А это тут к чему?

— Что ты о нём знаешь? — решаю подвести его к ответу наводящими вопросами.

— Э‐э‐э... я вообще, как бы, не особо силён в этой вашей религии, — чешет затылок, на ходу вспоминая. — Вроде как он был создан людьми... или наоборот, создал их... да, и дал им свою силу, для борьбы с демонами. А потом, когда битва закончилась, пожертвовал собой ради равновесия, что ли. Ну и... вроде как, раз в сто лет возрождается среди людей, а потом себя снова... приносит в жертву... — резко замолкает, удивлённо смотря на меня.

И вот наконец-то в его глазах вижу осознание. Да, всё ещё с большой долей неверия и надежды, что он что‐то не так понял. Но всё равно наконец-то всем странным моментам нашлось одно простое, хоть и невероятное объяснение.

— Теперь понятно, почему я единственный, кто смог выжить при разрушении храма? — говорю, невесело улыбаясь. — Обычный человек такого бы просто не пережил.

Конечно, не пережил. Каэлю следовало бы задуматься об этом сразу, как меня нашёл. Вот только, похоже, он либо был слишком поражён увиденным, дабы задавать лишние вопросы, либо – что более вероятно – просто не привык всё усложнять.

— Да нет, — шокировано произносит, — ты ж простой пацан! Ну да, симпатичный, ну и волосы у тебя непривычного золотистого цвета… ну и глаза ярко-голубые… но я и не таких видал! В остальном-то ты самый обычный! Какой нахрен бог?!

Понимаю его. Тяжело поверить в такое. Я бы и сам не смог это сделать, окажись на его месте. Для смертных я скорее легенда, чем что-то реальное. Я не тот бог, чьё высеченное лицо украшают алтари и которому молятся трижды в день. Нет, я изгой, падший, живущий среди людей, и у меня есть только одна цель – раз за разом приносить себя в жертву. Вечный круг перерождений. Вечное искупление за ошибку, которую я даже не помню. Каждый цикл – новая жизнь. Новое тело. Новая память. Новый я.

Осознаю, что он окончательно поверит, только если я сделаю ещё что-нибудь, и, не теряя времени на слова, сосредотачиваю остаток энергии в правой руке. По коже пробегает жар, пальцы покалывает, и через мгновение в ладони вспыхивает крохотный огонёк, мерцающий от ярко-оранжевого до светло-голубого. Обычно это занимает куда больше времени, и я не могу творить заклинания так быстро, но сейчас во мне ещё остались крохи собранной ранее силы.

Это самый эффектный трюк, который я сумел освоить за период моего нынешнего перерождения. Раньше я часто показывал его младшим послушникам – тем, кто только прибыл в храм и ещё не привык к суровым правилам. Мой наставник, если замечал это, тут же отчитывал. «Ты – бог, а не шут!» или «Твоя цель – не забавлять смертных, а проводить обряд Небесного Равновесия!» Каждый год я проводил ритуал, поддерживая силу земли, а всё остальное время должен был беречь и аккумулировать энергию. Любое применение магии до церемонии считалось непозволительной роскошью, ведь каждая вспышка силы оставляла миру меньше, чем ему было положено.

И без того широкие от удивления глаза наёмника при виде этого трюка распахиваются ещё шире. Смотрит на меня, не решаясь двинуться с места, а я, поняв, что добился желаемого эффекта, спокойно говорю:

— Обещанные деньги ты получишь, но не за свиток, а за меня, — раз уж все карты вскрыты, то решаю всё прояснить. — Как ты уже понял, служителям храма я куда ценнее, чем какие-то старые бумаги.

Каэль прикусывает губу, о чём-то задумываясь, а у меня в голове появляется совсем бредовая и неуместная мысль: когда он вот так размышляет, то выглядит очень даже... ничего. Так сразу и не скажешь, что тупой наёмник.

— А что нужно от тебя тем бандитам? — наконец подаёт голос.

Вопрос вполне уместный: всё же есть большая разница между тем, чтобы везти никому не известный свиток и – древнего бога, чей храм только вчера был разрушен до основания. Хотел бы я ответить на него, но и сам ничего не понимаю. Ни того, кто это сделал и зачем меня преследует, ни того, есть ли у меня вообще враги на этой земле. Если верить моему наставнику, то в миру меня все любили и поклонялись. Хотя теперь я начинаю в этом сомневаться.

— Понятия не имею, — честно признаюсь. — В храме меня особо ни во что не посвящали, поэтому я не в курсе, зачем им разрушать его и пытаться меня похитить.

— В смысле не посвящали? Ты же бог! — косится на меня удивлённо.

А я даже и не знаю, как объяснить постороннему человеку, что, несмотря на всю мою божественность, я ничем особо не отличаюсь от своих сверстников, кроме наличия магии. И что древним старцам хоть и полагалось почитать меня и уважать, но на деле не раз приходилось отчитывать и наказывать как обычного служку. Да про мою божественность порой вспоминали лишь во время обрядов, да в моменты, когда нужно было пристыдить за неподобающее поведение.

Вот тогда сразу всплывали и рассказы, что Эльтарус – моё девятое воплощение, самолично возглавил армию при великой битве севера с югом, и что Саланира – двенадцатое, так покорила всех своей изысканностью и благородством, что наследный принц отказался от права на трон и посвятил себя служению нашему ордену. А Сайрин – двадцать первое, написал целый трактат по нравственному поведению молодых юношей и девиц.

А я тут, видите ли, муку на себя перевернул, когда, играя с остальными детьми в прятки, решил спрятаться в шкафу на кухне.

Вот только мой наставник всегда забывал упоминать, что Эльтарус перебил в той битве кучу людей и отказывался принимать капитуляцию юга. А Саланира на протяжении многих лет пользовалась услугами личного травника для прерывания нежелательной беременности – ведь что скажут прихожане, если их богиня предстанет перед ними с огромным пузом? Что уж говорить о Сайрине, который, несмотря на всю свою набожность, имел три жены и целый выводок любовниц.

Конечно, все эти и другие интересные факты о моих предшественниках я нашёл намного позже, случайно наткнувшись в библиотеке на старые записи.