Ч. XVIII: Выбор пути (1/2)
Комната казней, как её назвала Ланта, сквозь узкие проёмы вентиляции выглядела как обычный зал суда. Мы с безымянной для меня разведчицей смотрели по сторонам, но на момент нашего прибытия ничего ещё не началось. Более опытная в этом дела, она повязала нам на лица платки – какая-никакая, а всё же защита от пыли.
Примерно через час, когда наши тела порядком затекли, в зал начали заходить люди. Несколько мужчин сопроводили к главному возвышению номер 26. Затем начали заходить и остальные люди – со многими из них я уже пересекалась по работе. То были сотрудники, обращавшиеся к Сорпе за помощью.
«А, хорошо. Может они её хоть как-то обелят. За что бы её не судили – наверняка оно не стоит совсем уж крайних мер».
Затем вошли несколько человек в чёрных мантиях, судьи. Они расселись напротив возвышения, на довольно почтительном расстоянии от преступника – метров пятнадцать, если не больше. Скучающе перебирая листы, все ждали, судя по всему, главного инспектора.
И он явился. Вошёл в дверь как в родной дом, быстро преодолевая расстояние широким шагом тощих ног. Высокий, на каблуках он казался даже выше. Взъерошенные вьющиеся волосы обрамляли бледное лицо, но глаза выглядели на удивление живо и бодро.
– Ну что? Нашли твоего красавчика, поздравляю. У него всегда был такой длинный нос?
Ирвин стрекотал крыльями где-то вне вентиляции.
«А ты не можешь сделать круг почёта и рассмотреть, сколько здесь охранников?»
– Увы, я вижу не сильно больше тебя.
Разведчица что-то тихо прострекотала, вытащив язык, и тихонечко уползла в глубины шахт. Словно её и не было.
«Дай угадаю. Наша цель – Тимур?»
– Разумеется.
«Разумеется».
Увидев вошедшего учёного, свидетели и судьи сразу приосанились. Только Феру осталась равнодушна, и Цинк, сидевший на самой дальней скамье, даже не поднял головы. На бейджике даже с такого расстояния можно было разглядеть позолоту, дешёвый, но эффектный способ показать посторонним перед кем стоит говорить потише.
– Ну? Что это все сегодня такие смурные? – весело произнёс он, занимая место, параллельное возвышению с Феру. – Вроде же не понедельник даже.
Кто-то кисло улыбнулся, судьи откашлялись.
– Номер 79, просим вас соблюдать порядок процедуры для всеобщего спокойствия и эффективной работы.
– Конечно-конечно. Прошу прошения, я и не думал мешать, – он слегка поклонился судьям и помахал рукой номер 26.
Та, фыркнув, отвернулась.
– Итак, на прошлом заседании мы выяснили, что номер 26 на протяжении нескольких месяцев укрывала от совета редкий разумный вид аномалии. Как вы верно отметили, номер 79, мы вполне могли вернуть к изучению представителя коренного вида изучаемой планеты, но номер 26 подстроила его убийство. Всё верно, господа свидетели?
Со скамьи свидетелей поднялась пара мужчин в чёрном.
– Всё верно, господин судья. Мы лично присутствовали при попытке побега этой аномалии, но наш коллега вдруг решил её застрелить. Именно после того, как аномалия, – они переглянулись, – поцеловала в лоб одну из медсестёр.
– Были ли какие-то физические изменения в упомянутой жертве?
– Мы не заметили, господин судья.
Говорящий сел, поднялся следующий мужчина. Оправив мантию и сверившись с бумагами, он начал:
– Так же нам известно, что номер 26 способствовала побегу пострадавшей медсестры из палаты содержания. После её похищения и подмены досье, она долгое время укрывала тот факт, что вместо указанной жертвы в палате осталась лежать одна из медсестёр. Лишь то, что не смотря на применяемые к ней недопустимые меры лечения дали сбой, ей удалось очнуться. Ещё две недели ушло на установление личности и подтверждение того, что это не сошедшая с ума пациентка.
– В-всё так, господин судья ! – со скамьи вскочила медсестра. – Я говорила им, что я не номер 22, но они меня не слушали, и всё продолжали вливать в меня ту..!
Резкий стук молотка остановил её на полуслове.
– Порядок в зале суда.
– П-простите…
– Кажется, это все ваши обвинения, номер 79? – обратился третий судья к учёному.
– Не совсем, господин судья. Ещё хотелось бы добавить, что номер 26 умышленно позволяла номеру 22 не принимать подавляющие активность аномалий лекарства, из-за чего её мутации продолжали прогрессировать.
– Это правда? Номер 57, вы проходите свидетелем по этому вопросу.
Цинк тяжело поднялся. Он стоял в задумчивости, не зная, куда девать глаза.
– Да, – наконец выдохнул он. – Феру… то есть номер 26 всегда давала Ти… эм, я имею в виду номер 22. Она давала ей самой делать себе уколы препарата, но это никогда не происходило на моих глазах. Номер 22 куда-то уходила и просто возвращала пустой бутылёк.
– Это прямое нарушение правил безопасности, номер 26, – один из судей взглянул на обвиняемую поверх очков. – Все сотрудники с аномалиями обязаны принимать лекарства под наблюдением врача. Почему вы ей это позволили?
– Я думала, что номер 57, как новый сотрудник, возьмёт на себя контроль этого процесса, – с лёгкой улыбкой ответила Феру. – Я отправила ему указание по рабочей почте.
– Что?.. – Цинк явно был удивлён. – Но вы же сказали, что там всегда один спам, так что я никогда особо не смотрел…
– Открывать почту три раза в день – одна из ваших прямых обязанностей, номер 57. Была, по крайней мере. Вы разве не читали свой договор при подписании? – не оборачиваясь сказала Феру.
Цинк растерянно смотрел ей в спину, почёсывая затылок. Я знала, что он не читал договор. И что никогда не смотрел почту. Он был простым человеком – делал ровно то, что ему говорили. В основном поливал растения и приносил кофе из автомата.
– Господа судьи, все эти обвинения…
– Постойте, номер 26, – вмешался обвинитель, – но у меня есть один большой контр-аргумент вашим словам. Ваши записи, изъятые при аресте. В них прямо указано, что вы сделали всё возможное, чтобы не допустить получения лекарства номером 22. Анализ почерка мы уже провели, а у господ судей есть распечатка всех ваших заметок по этому вопросу. Уловка с номером 57 не сработает ещё и хотя бы по той причине, что он, в отличие от вас, не врач.
Цинк заметно приободрился и сел на место с улыбкой облегчения. Феру лишь недовольно цыкнула.
– …и всё же два предыдущих обвинения звучат абсолютно голословно! Да, у меня был интерес к изучению аномалии номер 22, но я никогда не подстраивала ничего подобного, это происходило случайно!
В этот раз стука деревянным молотком было уже два.
– Порядок в зале суда.
Судьи начали что-то тихо между собой обсуждать, пока Феру и тот, кого я мысленно окрестила Ауром, переглядывались. Он явно наслаждался ситуацией, в то время как единственное, что удерживало Феру от попытки его ударить – наручники.
– Номер 26, у вас есть алиби на оба события, указанные в обвинении?
– Да, – с готовностью кивнула она, – в день побега одна из медсестёр праздновала день рождения и пригласила меня к себе. Я провела с ней практически весь день до того, как сработала сирена.
– Нам жаль, но мы не можем засчитать это алиби. Та медсестра была уволена за кражу лекарств около месяца назад и сейчас уже не сможет подтвердить ваши слова.
– Хорошо, тогда, – взгляд Феру перебегал от одного лица судьи к другому. – Второй случай! Я провела всё утро, даже нет, не так, целую неделю в бюрократической волоките по поводу создания нового отдела! Я постоянно находилась в юридическом отделе, где…
– Нам жаль это сообщать, но этот отдел был полностью распущен, а его сотрудники – уволены. Около двух недель назад. Выяснилось, что они проводили махинации с документами, чтобы облегчить побег некоторым сотрудникам с сомнительной репутацией.
– Да как так…
Феру перевела взгляд на Аура, с лица которого не сходила полуулыбка.
– Ты… – прошипела она, глядя ему в глаза.
– Что-то не так, номер 26? – он слегка наклонил голову.
Я знала эту его манеру. Он всегда так делал, когда пытался что-то скрыть – улыбался и непонимающе наклонял голову, словно невинный щенок. «Кто-то разбил вазу? Ох, ну это же точно не я», – будто говорило его выражение лица. Пусть Аур и отличался от того Тимура, которого я когда-то знала, но всё же глаза упорно искали сходства. Вот он в очередной раз взъерошил волосы, вот он перекатывался с носка на пятку от скуки.
Спустя около пары часов разбирательств суд вынес вердикт – Феру подлежала медицинскому осмотру для оценки её психологического состояния и последующему помещению в стационар. Не сам худший исход в Башне. По крайней мере у неё оставался шанс однажды выбраться, если в её услугах вновь возникнет необходимость.
Все после окончания слушателей довольно быстро разошлись. Сначала вывели хмурую номер 26. Затем вышли судьи, постоянно поправляя излишне длинные мантии. Потом, создав толпу, стали протискиваться в двери свидетели. Аур, облокотившись об кафедру, скучающе наблюдал за этим процессом. И лишь когда захлопнулась тяжёлая дверь вскинул голову. Он не мог меня видеть, однако смотрел прямо на люк вентиляции. Я было потянулась к усыпляющему пистолету, но быстро передумала. Пополнить его патроны у меня больше не представлялось возможности – не будет же сбежавшая сотрудница заявляться в бюро для получения боезапаса. Да и по протоколу безопасности там всегда было только два заряда, чтобы избежать... неловких ситуаций. Он служил средством прежде всего самообороны, а не нападения, поэтому следовало его приберечь на крайний случай.
– Слушай, это становится неловким. И у меня затекает шея. Может просто выйдешь и по-человечески поговорим? – спокойным голосом произнёс учёный, засунув руки в карманы халата.
Я сомневалась. За всё это время моё доверие к окружающим не то чтобы подорвалось – оно напрочь исчезло. Пусть сейчас он мило улыбается, но разве мог любящий меня человек так долго не выходить на связь? Да и все эти странные махинации, в которых он наверняка замешан, не поднимали желание с ним поговорить. Ирвин, почувствовав мои сомнения, тут же объявился.
– Я конечно всё понимаю. Сам не переношу учёных. Но разве не он был ключевым смыслом всех этих похождений? Да и наша текущая задача косвенно с ним связана. Если ты конечно не хочешь, чтобы тех ребятишек размазали по шахтам.
Но вопрос, возникший передо мной, стоял в стороне от воспоминаний о любви и моих первоначальных принципов. Я поняла, что так стремилась к этому человеку просто потому, что раньше вокруг меня просто никого не было. Страх одиночества, страх навеки остаться заложницей монотонной работы без шанса на спасительную передышку – вот что толкнуло меня в сторону Башни.
Однако теперь я не видела в поисках Тимура смысла. Его уже просто не существовало. Только учёный по имени Аур, который пытался уничтожить мою очередную попытку найти немного человеческого тепла в холодном мире. Однако даже если он преуспеет – как ни странно, я никогда не останусь по настоящему одна. Ведь у меня есть Ирвин. Странный товарищ, который пусть и не совсем по нашей обоюдной воле, но будет всегда оставаться рядом. Да, каждый раз забирая от меня что-то человеческое, но всё же.
«Я больше не одна».
– И?.. – к моей радости Ирвин не стал оспаривать это утверждение. – Ты имеешь в виду, что мы просто прикончим этого мужчину и дело с концом?
Аур продолжал смотреть в мою сторону. Я решила, что мне пригодится любая информация для выживания, так что, раз уж он всё обо мне знает – можно попытаться выспросить что-нибудь такое, чего не знаю я.
– Я бы с радостью выпила с тобой чая, – наконец ответила ему я. – Но как видишь, проход тут не слишком широкий. Да и люк привинчен. Так что если только у тебя нет с собой стремянки и отвёртки – разговора особо не получится. Хүлисыт, иимэ юумэн болоо.