Ч. III: Зимний вечер (1/2)

– Саша.

Падение на пол сопровождалось гулким грохотом перевернувшегося стула. Я вновь оказалась в своей каморке. Перед глазами все еще было удивленное и немного смущенное лицо Тимура. Он был так близко. Я могла к нему прикоснуться, я могла его обнять.

«Почему я снова здесь?»

– Кажется, для тебя это оказалось слишком просто. Ну или тот человек очень влюбчивый. – пробормотал Ирвин где-то за моей спиной.

– А?

– Это то, что люди называют ”любовью с первого взгляда”? – продолжал он, летая по комнате. – В любом случае, мои поздравления.

– То есть... Я справилась?

– Да, но прошел только первый раунд. Это были условия, при которых вы встретились в первый раз. За некоторыми... Незначительными деталями.

Он посмотрел мне прямо в глаза, будто пытаясь высмотреть там что-то. Но, если он думал, что я смущусь от своих действий – зря. Я бы повторила все то же самое без толики смущения. Сколько угодно раз.

Без промедления я взяла мел и поправила подтёршуюся звезду на полу.

– Вот это энтузиазм, – Ирвин захлопал в ладоши. – Надеюсь, ты и дальше не растеряешь настрой!

От вспышки света я зажмурилась на несколько секунд. Запах пыли и сырости ударил мне в голову. Такой знакомый и в то же время что-то в нем отличалось.

Я стояла в пустом и темном коридоре, освещенной лишь одной мерцающей лампой. По плакатам и расписанию легко было догадаться, что именно это за место.

Школа. Причем явно не лучшая – каменная плитка пола местами крошилась, а на потолке были видны следы протекающей крыши. Ирвина поблизости не было, но его присутствие мне не особо и требовалось – пусть я никогда и не была в этой школе, несложно догадаться, кого именно мне нужно в ней найти.

«Одной даже проще».

Из деревянных окон тянуло холодом. Заглянув в одно из них, я увидела лишь укрытые сугробами тропинки. Снег валил такой, что никакие дорожные службы, судя по всему, не успевали его расчищать. Фонари уже зажглись, но людей вокруг не наблюдалось – видимо, и ученики, и учителя уже давно в большинстве своем разошлись.

– Кто это здесь шляется? – рявкнули из соседнего кабинета.

Свет там не горел, так что я бы даже и не подумала, что кто-то здесь еще остался. Осторожно и не без усилий, я открыла скрипучую дверь.

Сухая старушка, укрытая шалью, спешно собиралась домой. Носясь от шкафа в комнате, похожей на учительскую, до рабочего стола и обратно, она лишь мельком взглянула на меня.

– Что вам надо?

Ее не особо удивило незнакомое лицо в здании школы – видимо, у нее были проблемы с памятью или зрением. Или и с тем, и с другим. В таких школах здоровых учителей еще поискать надо.

– Я пришла за Тимуром, – сдержанно ответила я. – Не знаете, где его можно найти?

Старушка зашевелила губами, видимо, перебирая всех Тимуров в школе.

– Этот подлец где-то спрятался опять, наверное. Хорошо, что пришли – охранники уже устали его из школы гонять. Это вам не гостиница, знаете ли! А вы кем ему приходитесь?

– Я... подруга его мамы. Она не смогла прийти, так что сегодня меня попросили его забрать.

– Еще бы она показала здесь свой синячий нос, – хмыкнула женщина. – Если найдете Тимура, то передайте, чтоб на каникулах в школу даже не совался – я предупрежу о нем охранников, чтобы не пускали.

– А разве здесь нет подготовительных вечерних курсов?

– Есть, но он-то на них не записан. Если заплатите – то пусть приходит, конечно.

Мы вышли в коридор. Порывшись в потертой сумочке, старушка вытащила огромную связку ключей и почти сразу нашла нужный.

– И все же, я здесь впервые. Не подскажете, где он может быть хотя бы примерно?

Она проигнорировала мой вопрос и пошла по коридору, но я настояла.

– В раздевалке, наверное, откуда мне знать, – с явной неохотой пробурчала она наконец. – На первом этаже, возле спортзала. Давайте уже быстрее, мне этаж закрывать надо.

Ее скрипучий голос раздражал меня все больше, но я послушно вышла на лестничный пролет и побежала вниз. Охранник на посту спал, закинув ноги на стол. Видимо, он не боялся скинуть стоящую на краю чашку или опасно свесившийся фонарик. Его громогласный храп эхом отражался в коридорах.

Найти спортзал у меня получилось в одном из двух концов первого этажа, как и сказала женщина. Огромные и тяжелые двери, к счастью, были не закрыты. Единственным источником освещения оказался желтоватый свет уличных фонарей, но мне его более чем хватало.

Я зашла в раздевалку для мальчиков. Поразительно, насколько маленькой и неудобной она была. Повсюду валялись фантики, пустые бутылки энергетиков и даже пара окурков. Лавочка была всего одна, прислоненная к дальней стене. На ней сидел подросток, вздрогнувший, когда я его окликнула.

– Тимур?

Он лишь плотнее натянул капюшон поношенной толстовки и забрался на лавочку уже с ногами. Обуви на нем не было.

– А где твои ботинки, Тимур?

Раздались сдержанные всхлипы.

Я стояла, не имея ни малейшего понятия, как к нему подступиться. Тимур не любил вспоминать свои школьные годы, говоря, что предпочел бы их забыть. Глядя на этого раненного зверька, забившегося в темную нору – я понимала, почему.

– Вряд ли их далеко выкинули, – вслух рассуждала я, – Может, у тебя есть фонарик или что-то в этом роде?

Ответа не последовало. Закрывшись от всего мира, он изо всех сил сжался в комок. Будто бы пытаясь свернуться до состояния атома.

Вздохнув, я оставила его и вышла из раздевалки.

– Уже сдаешься? – Ирвин сидел на подоконнике, свесив ноги.

– Не боишься, что он тебя услышит?

– Видеть и слышать меня можешь только ты. Иначе какое это было бы веселье? Но... В этот раз ты гораздо менее активная. Что-то случилось? Любовь уже прошла?

– Нет, – я покачала головой. – Просто ”влюблять” в себя подростка... Как-то это...

– Это плохо? – Ирвин наклонил голову.

– Ну, явно ничем хорошим не является, это уж точно.

– Мне нужно доказательство любви между вами. Платоническая тоже сойдет, если вас обоих это устроит.

– То есть можно просто подружиться?

– Разве это не один из подвидов любви?

Возразить мне было нечего. Кроме Тимура, впрочем, друзей у меня никогда толком и не было. По крайней мере таких, чтобы за них можно было и в огонь, и в воду. Всех, кто приходил в мою жизнь, я спокойно из нее отпускала, не особо привязываясь к кому-либо. Сам факт того, что мы с ним сошлись – уже нонсенс, который удивлял меня в первые наши совместные годы.

– У тебя случаем нет фонарика?

Ирвин удивленно моргнул.

– Мне нужно кое-что поискать. Или по правилам я не могу просить помощи?

– Зачем задавать вопрос, если уже знаешь на него ответ? Вы, люди, порой такие забавные.

Махнув на него рукой, я пошла к выходу из школы. Как и ожидалось, охранник все еще спал. Однако недостаточно крепко – когда я быстрым движением спрятала фонарик под свою кофту, он проснулся.

– Спите, спите, – тихо сказала я. – Я просто смотрела, не заперты ли еще двери.

– Ага, – буркнул он, даже не взглянув на меня.

Широко зевнув, мужчина закрыл глаза и устроился поудобнее. Кажется, происходящее вокруг его вообще не заботило.

Уже с трофейным фонариком, я вернулась к спортзалу. Луч света выхватил осыпавшуюся побелку, скопившуюся в одном из углов своеобразного предбанника. Спортзал был закрыт, так что внутрь попасть не получилось. Более того, помимо обычного замка, на ручках дверей висел еще и замок, близкий к тем, которыми раньше закрывали сарай. Подергав дверь, я поняла, почему – пазы встроенного замка болтались, и ригели почти с ними не соприкасались. Судя по всему, дверь не раз пытались выбить с ноги – на ней даже остались характерные вмятины.

Я открыла окно и, высунувшись на половину, стала светить по окрестностям. К счастью, искомое нашлось довольно быстро. Выброшенная обувь оставила за собой две отчетливые ямки в снегу – настолько глубокие, что их еще не успело запорошить снегом.

– Тимур! Не поможешь мне? – крикнула я в сторону раздевалки, но никакого ответа не последовало.

Вздохнув поглубже, я залезла на подоконник и прыгнула в сугроб.

Смысла обходить школу не было – результат от этого никак бы не поменялся, а искать лопату показалось мне бесполезной затеей.

Холод дошел до меня не сразу. Тело, не ожидав такого напора, среагировало лишь через несколько секунд. Офисные штаны и тонкая осенняя куртка, больше похожая на дождевик, явно разрабатывались не для этой погоды. Снег мгновенно забился везде, где только можно, поэтому, не медля, я начала раскопки. Поношенные коричневые кроссовки нашлись довольно быстро и, отказывающими от холода руками, я попыталась зацепиться за оконную раму, чтобы подтянуться.

– Ну и зачем? – безразлично спросили сверху.

Тимур, безмолвно наблюдавший за мной некоторое время, сидел, прислонившись к оконному косяку. Капюшон темной толстовки был натянут так глубоко, что мне не было видно его лица.

– Они все равно не успеют высохнуть до утра. Вы только зря замерзли.

Однозначно, это был прогресс – он хотя бы со мной заговорил.

– Ну и что? Им тут теперь валяться до весны? Подожди, я сейчас к тебе поднимусь.

Я опустила руку – хватать ей у меня не получалось из-за слегка отмороженных пальцев, так что о том, чтобы вернуться тем же путем, речи и не было. Почти бегом, насколько позволяло скованное холодом тело, я обежала школу. В некоторых ее окнах, вопреки моим ожиданиям, горел свет – видимо, старушка не соврала и подготовка к экзаменам шла полным ходом. Охранник сладко посапывал, завернувшись в рабочую куртку.

Тимур так и не слез с окна. И даже не потрудился его закрыть. Я поставила его кроссовки на подоконник и пошла в раздевалку.

– Ну и куда вы? – безразлично буркнул он, но я лишь отмахнулась.

Шкафчики, как, видимо, и все в этой школе, держались на одном честном слове. Достаточно сильно дергая за ручки, я могла с легкостью их открывать. Чего только не найдешь в закромах у подростков, но, к моему сожалению, никто из них не был настолько глуп, чтобы оставить там свою обувь. Пустые пачки из-под дешевых сигарет, впрочем, валялись в изобилии.

– Тут все лучше, чем дома, – Тимур прошел мимо меня и устроился на скамейке, – Спасибо за кроссы, но на этом, пожалуй, все.

Пара летних кроссовок теперь валялась тут же, у скамейки. Сложно было представить, чтобы кто-то мог спокойно ходить в них зимой.

– Тогда надень мои ботинки, – предложила я после недолгих раздумий.

Как и всю мою одежду, их сложно было отнести к какому-либо полу. Обычные осенние ботинки из материала, не пропускающего воду. Пусть в них и набился снег – высушить их было гораздо проще, достаточно просто рулона с бумажным полотенцем.

– Хотя погоди...

Бумажные полотенца достать у меня едва бы получилось, но это было и не к чему. Туалетная бумага справляется с этим не сильно хуже.

Схватив его кроссовки, я поспешила в ближайший туалет – благо, он обнаружился не так далеко от спортзала. Не смотря на общий вид школы, в туалете нашлись и сушилки для рук.

Истратив рулон бумаги и потратив минут пятнадцать на возню с сушилками, я получила практически сухие кроссовки. Руки за это время тоже ”оттаяли” – не смотря на сохраняющееся покалывание, я уже с относительной легкостью могла сгибать-разгибать пальцы.

– Дее-ер-жи, – на распев сказала я, всучивая свою маленькую победу подростку. – Носи с удовольствием.

Тимур скептически осмотрел их, но все же отлип от стены и обулся.

– Так же гораздо лучше, верно?

– Да, пожалуй, – мрачно кивнул он.

Повисло неловкое молчание. В отличие от своей более взрослой версии, этот паренек прям излучал недоверие ко мне и всему, что его окружало. Будто в любой момент был готов, что из стены вылезет рука и схватит его за горло.

– Ну так... Теперь-то ты пойдешь домой?

– У меня нет дома, – он сразу же отвернулся.

Это было ложью. Я прекрасно знала, что дом у него был. Не самый любимый, не самый лучший – но по крайней мере он мог там поспать в тепле.

– Но не оставаться же в школе на всю ночь!

– Почему бы и нет? Я тут никому не мешаю. Да и все привыкли.

Он вдруг дернулся и, наконец, поднял голову.

– А вы... собственно кто такая?

– Меня зовут Саша, – я немного помедлила, перебирая варианты. – Я новая уборщица. Ну и бардак у вас тут, к слову.

– Хах, лучше и не скажешь.

– Может... Тогда прогуляемся? Мне тоже сегодня не особо хочется домой, а смена уже закончилась. Найдем какое-нибудь место и засядем до утра – что скажешь?

– Вас наверняка будут искать, так что не стоит из-за меня так напрягаться, – покачал он головой.

– Не волнуйся, – я улыбнулась, – Дома меня никто не ждет. А попить в приятной компании кружку кофе – явно лучше, чем просто завалиться спать.

Он с неохотой, но поднялся.

– Тогда – ведите. Но домой я не пойду, хоть полицию вызывайте.

– Хорошо, хорошо.

В раздевалке возле выхода он приподнял щеколду у символической калитки и прошел внутрь, забрав свою куртку. Вместо шапки он вытащил из кармана кепку, будто насмехаясь над самим определением зимы. В раздевалке висело еще несколько курток, но вряд ли бы в них хранилось что-то ценное, что могло бы мне пригодиться. Да и не хотелось подавать ребенку плохой пример.

Воровство никогда не было для меня табу, особенно если оно помогало выживанию. Тимур много раз ругал меня, когда я при отсутствии денег приносила из магазина яблоки или еще какие-нибудь мелочи, чтобы порадовать его.

– Сейчас же вернись и положи все обратно! – говорил он в таких случаях, скрестив руки на груди, – Наши дела не настолько плохи, чтобы опускаться до такого.

Я тогда напоминала ему, что из еды у нас только гречка и самый дешевый из возможных паштетов.

– Почему нам немного не порадовать себя? От магазина не убудет.

– Это чудо, что тебя до сих пор не поймали, – он тяжело вздохнул. – Просто верни это, и забудем.