Глава 1. Очарование Ниццы. (1/2)

1.

В окно каюты лениво проникал первый солнечный луч её первого восхода на средиземном побережье. Это было именно окно, панорамное, виды из которого открывались просто завораживающие. Аэлита ещё с самого начала этого семейного круиза запланировала рассвет в порту Ниццы встретить бодро и не проспать. Всякий раз, находясь в своей милой девичьей каюте, её клонило в сон. Мерное покачивание, ощущение отсутствия твёрдой почвы приводило её в замешательство. Но пропустить эту поездку она не могла. В кои веки отец, вняв мольбам, решился-таки обследовать лазурное побережье на предмет отдыха и возможных инвестиций.

Артур Конте обожал свою единственную дочь Аэлиту и не скупился на её образование. Балованной она не была. Усердие, трудолюбие привносило свои плоды, доставляя Артуру радость и умиротворение. Его жена Эмма, истинная англичанка, имела классическое английское образование и манеры аристократки. Да, Аэлите очень повезло с родителями. Имея потомственное наследство с обеих сторон, обладая трудолюбием, разумным авантюризмом и предприимчивостью, Артуру и Эмме удалось преуспеть во многих сферах бизнеса, начиная от полезных ископаемых, заканчивая здравоохранением и искусством. Их брак можно было считать династическим, если бы не чудо любви между ними, которое случилось в их студенческие годы, и груз аристократизма и состояний их семей не отравил их отношения. Это был брак равных.

В свои 16 лет Аэлита прекрасно говорила на европейских языках. Возможности родителей были безграничны. В таких случаях обычно говорят, каталась, как сыр в масле… но…

Родители всегда привлекали дочь к своим делам. В любом качестве. Если дело касалось длительных деловых поездок обоих и позволял график обучения дочери, Эмма брала дочь с собой. Аэлита могла и забор покрасить на стройке, и оформить карту гостя посетителю в одном из фешенебельных отелей, фрагменты её детских рисунков с успехом использовались креативными менеджерами в рекламных кампаниях. Отец считал, что дочь должна попробовать всё, что доступно, понять и принять своё место в жизни и ценить труд.

Удивительно, что при всех обстоятельствах, Аэлита была обычным подростком, помешана на музыке, компьютерных играх, тусовках и дискотеках. Но особой страстью были цветы, фотография и горы. В горах чистый воздух был её стихией. А лучшие подростковые тусовки, по её мнению, были именно на горнолыжных базах.

Лазурный берег в марте был особенно тих и безлюден. Набережные Ниццы не пестрели разношёрстной публикой и замерли в ожидании туристического хаоса. На скамейках в погожий день можно насчитать пару дюжин отдыхающих. Наиболее активное население курортного города курсировало трусцой или на роликах с неизменными наушниками и хитами в плейерах.

Аэлита сидела на одной из скамеек на набережной и лениво наблюдала за чайкой на гранитном парапете. Та резво прохаживалась, семеня лапками и ожидала подачки. Шум моря и писк чаек действовал, как снотворное. Аэлита вздохнула и прикрыла глаза…

Хлоп-хлоп-хлоп… Монотонный звук приближался и вывел Аэлиту из транса. Она повернула голову… Мимо неё пробегал очередной бегун, и всё было бы как обычно, только этот бегун был в спортивной форме Японии… Что мог делать японец-мальчик в Ницце? Конечно, в Ницце можно было встретить кого угодно, но такой экзотики Аэлита явно не ожидала…

Глянув на часы, Аэлита поднялась и направилась в противоположную сторону от убегающего спортсмена. Мама должна была закончить дела, и они хотели прокатиться по городу.

— Мам, мы долго пробудем здесь? Скука смертная, если честно…

— Всё зависит от расторопности французских партнёров! — Эмма поёжилась и глянула на сидящую рядом дочь.

— Надо что-то придумать…- Аэлита похлопала ладошкой по коленке… Тем временем их автомобиль двигался по бульвару Риссо, и вот уже несколько раз по пути попадался огромный рекламный баннер с эмблемой чемпионата мира по фигурному катанию. Аэлита поскребла ноготком по обшивке сидения…

— Мамочка! Кажется, я знаю, чем мы можем заняться в ближайшую неделю! — девушка прислонилась головой к плечу мамы, как котёнок, который просит ласки. Эмма обняла дочь.

— Рассказывай, что пришло в твою умную головку?.. — чмокнув в макушку Эмма улыбнулась и приподняла голову дочери. Аэлита подняла глаза на мать. Эмма вздохнула. Она никогда не переставала любоваться необыкновенными глазами дочери. Наследство бабушки. Глаза и впрямь были удивительными. Не было сногсшибательной величины, и ресницы не походили на крылья птицы. Цвет. Вот что было невероятным. В пасмурную погоду они были непримечательно сероватыми, даже бурыми. Зато в ясные дни или в особое эмоциональное состояние глаза менялись кардинально. Цвет становился зелёным, и не просто, а был схож с цветом травы, покрытой росой, и временами напоминал цвет густой хвои, залитой солнечным светом с золотистыми проблесками, а волосы были чудесным дополнением облику. Густые, вьющиеся с оттенком густого темно-золотистого мёда, у Артура были такие, только темные и непослушные… Эмма знала, что дочери суждено расцвести ещё ярче, итальянская составляющая крови отца доминировала.

— Делись скорее! — в нетерпении потрепала Эмма дочь за плечо. — А то нам суждено умереть от скуки в знаменитом на весь мир городе.

— Да ничего особенного. Я просто подумала, а не пойти ли нам на фигурное катание? Музыка, фигуристы… костюмы… Аэлита потянулась и отклонилась от матери.

— А может ты права… Обсудим за ужином. Папочка наш должен же всё-таки освободиться!

Эмма не участвовала активно в этот раз в подготовке контрактов, а наслаждалась возможностью не думать о делах и болтать с дочкой. И поболтать было о чем. Девушка была влюблена. Первая влюблённость. Знакомство на каникулах в горнолыжном лагере обернулось увлеченностью. Избранник осваивал новомодный сноуборд, был увлечен той же музыкой, что и Аэлита. Общие увлечения, раскрепощённая обстановка сделали своё дело, девушка влюбилась. Но каникулам свойственно заканчиваться, а студентам возвращаться в свою альма-матер. Друзья разъехались по городам и странам. Теперь остались только электронные письма, смс, и все прелести сотовой связи… Ник, так звали избранника, был родом из Америки. В Европу приехал по обмену студентами. Занимался экономикой и юриспруденцией. Об Аэлите знал только то, что она была ученицей престижного европейского колледжа на базе Оксфордского университета. Да и, собственно, не до родословных было! Отрыв от дома, отрыв от ограничений! Молодость и драйв! С Ником Аэлита ощущала себя взрослой, желанной. Он ухаживал умело, красиво, был представлен семье. Но сейчас он был далеко за океаном, в разных часовых поясах. Мать заметила смятение души Аэлиты. Долго искала подходы к откровенному разговору, а когда ей удалось преодолеть барьер сопротивления дочери, тщательно и деликатно постаралась найти нужные слова, чтобы не отвратить её от себя. Эмма была бы не Эмма, если бы ей это не удалось. После посиделок с откровениями Аэлита обрела старшую подругу в лице матери. Это поездка в самое некурортное время была в том числе целью развеять минорное настроение Аэлиты.

2.

Идея с фигурным катанием была принята на семейном совете, тем более что на мировой турнир приезжали не только околоспортивные лица, но и бизнесмены. А на носу была Олимпиада в Лондоне, и финансовые элиты, в число которых входили Конте, участвовали своими капиталами в спонсорской поддержке Игр. Артур спешно дал поручения своим эмиссарам, чтобы обеспечили несколько важных встреч для него и лучшие места на трибунах для семьи, а дочери, как инициатору семейного мероприятия, в награду, возможность свободного передвижения в период чемпионата по Palais des Congrès Acropolis, включая Kiss and Cry. На всё отводилось несколько часов, а если быть точнее, ночь. Аэлита не совсем понимала щедрость такого дара, но возражать не стала, тем более что у неё была возможность пофотографировать и взять автографы у чемпионов, чтобы потом похвастаться в колледже.

Изучив внимательно регламент чемпионата и заручившись экспертным мнением Ника, Аэлита решила, что если начинать смотреть фигурное катание, то с начала, то есть с тренировок. Родители мнения не разделили, им нужно было подготовиться к возможным переговорам.

В назначенное время водитель отца доставил Аэлиту в арену и передал в руки распорядителя чемпионата. Оформив всевозможные виды пропусков и увешавшись ими, как медалями, Аэлита наконец увидела лёд.

Это был шок! Каток выглядел, как белый лист бумаги, в центре красовалась эмблема соревнований. Флаги государств, чьи спортсмены участвовали в чемпионате, свисали разноцветной мозаикой. Из динамиков звучали современные хиты. Морозный воздух чем-то напомнил ей любимые снежные горы. Но в нём не хватало горной свежести и легкости.

От души пощёлкав фотоаппаратом, Аэлита проследовала ближе к бортику. Мысленно поблагодарила отца за связи, и уже на словах, прикреплённого к ней гида, за усердие и всякую полезную информацию, девушка побрела тихонько вдоль бортика, в тех местах, где можно было пройти. Она нашла хороший, по её мнению, ракурс для съемок. Настроила под освещение фотоаппарат. Что она будет снимать, ей не приходило в голову. В горах она снимала виды, лыжников и сноубордистов, на море — закаты, дельфинов… А что фотографировать здесь? Так в размышлениях прошло время до начала официальных тренировок. К её удивлению, трибуны заполнились зрителями, из чего она сделала вывод, что это либо знатоки и истинные любители спорта, либо статисты. Точно, статисты. Чтобы не было фигуристам так одиноко посреди катка.

— Ник! Привет, дорогой! Вот как славно, что ты мне позвонил! — Аэлита прямо ожила, услышав звонок мобильно телефона.

— Сижу, вот на арене Акрополя… И знаешь, ничего не понимаю, что я здесь делаю?.. Где изюминка?..- жаловалась девушка. На том конце света молодой человек усмехнулся и принялся разъяснять правила игры под названием «фигурное катание». Дал дельный совет, чтобы не морозить нос и всё что ниже, не стоит тратить время на просмотр паучков, которые елозят по льду, словно в анабиозе. Надо смотреть титулованных спортсменов.

— Девочка моя! Тебе дали шанс прямо подержать в руках чехлы для коньков именитых спортсменов, а ты не догоняешь?! — Ник не без издёвки упрекал Аэлиту за недальновидность.

— Ну Ник, не ворчи! Я ж первый раз…

— …

— Ну и что! Я ж по телеку видела. Парники, одиночники. — девушка парировала наезды парня.

А тем временем на лед начали выходить фигуристы. Девушки и парни. Парники-мелькнуло в голове у Аэлиты.

— Так, надо поискать гида…- шмыгнув носом, зябко дернула плечами девушка.

После телефонной пропесочки, Аэлита решила подойти к решению проблемы скукоты более продуктивно. Выудив нужные сведения по регламенту, а точнее, когда будут выходить на лёд именитые фигуристы, она направилась бродить по Дворцу конгрессов. Волшебные листочки, висевшие на её шее, давали возможность заглядывать в укромные уголки. Иногда навстречу попадались солидные дамы и мужчины. Гид называл имена, чаще русские и японские…

Аэлита вяло плелась. Скука не покидала. «Эх, вот бы Ник был здесь…и не нужен этот чемпионат… тоска…» Она приняла решение уйти. Гид заметил состояние апатии подопечной и понимал, что его босс будет недоволен, если от неё поступят жалобы, потянул её за руку и резво направился снова к арене. Группа парников сменилась уже не один раз. А у выхода на лёд уже стояли новые пары, готовые штамповать подкрутки и поддержки. Маленькая японочка нервно, как жеребёнок, подрагивала ножками, а её партнёр, могучий в сравнении с ней, встряхивал руками. «Как медведь, » — усмехнулась Аэлита. Поблизости стояла изящная блондинка с раскосыми глазами. Гид подошёл к ней, о чем-то перекинулся словами и глянул в сторону Аэлиты. Девушка-блондинка подошла к ней той странной походкой, когда на ногах коньки. Но это было изящно.

— Татьяна. — блондинка протянула руку Аэлите с улыбкой, прищурив свои карие раскосые глаза. Аэлита представилась в ответ. Они обменялись положенными при первом знакомстве фразами на английском. По акценту сразу понятно-русская. Татьяна подозвала своего партнера. Аэлита смотрела на них, и думала, как интересно смотрятся эти молодые люди, она-кареглазая блондинка, он-голубоглазый брюнет. Занятно.

И вот пришёл черёд всей группе выйти на лёд. Аэлита вскинула фотоаппарат и начала снимать. Сердце ухало об пол, когда маленькой птичкой какая-нибудь партнерша взлетала под купол. А скорости запредельные просто!

Быстро заполнилась память фотоаппарата. Потерев руки, Аэлита пошла в фойе. Может наткнется ещё на кого-нибудь. Выпив горячего чая в вип-зоне для гостей, Аэлита с гидом направилась к служебному входу. По его словам, должны были подъехать девушки на тренировку. А Аэлита уже просекла, что топ-фигуристкой являлась Каролина Костнер — итальянка. И её соотечественники осаждали подходы к служебному входу, несмотря на все старания охраны оградить её от навязчивых поклонников.

Насмотревшись на бушующие страсти итальянцев, Аэлита взяла телефон! Аллилуйя! Мама написала, что ждут её в вип-зоне. Бегом девушка помчалась по фойе, лавируя между посетителями. И вот уже завидев в дверях в вип-зону отца, Аэлита со всего маху влетает во что-то большое, мягкое, пушистое… Мгновение…

— Эй! Эй! — дальше лилась незнакомая речь, а перед глазами предстала пышнотелая дама. Аэлита извинилась. Тут прискакал подотставший гид и, подобострастно извинившись, потащил Аэлиту в сторону.

— Ну не тащите меня! — протестовала Аэлита. — я извинилась. А кто эта дама?

Гид выдохнул, — Тренер русских. Тарасова!

«Хм…» — при всей дремучести в отношении фигурного катания, Аэлита слышала это имя. «Угораздило же! Ну хоть какое-то приключение за весь никчемный день! Снесла с ног русского тренера…» Телефон пискнул, отправив смс за океан. Через миг пришло ответное сообщение: «Жди дипломатический скандал! Русские не прощают!!!»

Наконец она успешно воссоединилась с родителями. Бегло поведала о том, как провела время. Артур в недоумении смотрел на дочь. Весь словарный запас иссяк, а так хотелось пуститься в разнос за то, что так бездарно были потрачены усердия стольких людей, которые занимались оформлением пропусков, билетов. Несчастный гид, замученный от безразличия и дремучести своей подопечной, готов был провалиться и нервно терзал замок спортивной куртки.

Аэлита в раздумье перебирала ленточки пропусков. Пальцы зацепили ремешок фотоаппарата. «Так! Кажется, на вечер есть чем заняться! Надо опустошить память, снести непригодные снимки… и может быть удастся разместить в интернете. А завтра будут одиночники-парни! Бриан-красавчик, надо его поснимать»-эти мысли привели Аэлиту в равновесие.

3.

Фотографии были отфильтрованы довольно быстро. Эмма с интересом просмотрела снимки, отобрав добрые полторы сотни, отправила их шеф-редактору по связям с общественностью компании, чтобы нашёл способ разместить в популярных журналах.

Аэлита сидела в кресле, листала буклеты анонса чемпионата. Рассматривала лица фигуристов исключительно с точки зрения фотографа, какой ракурс выбирать, какие детали приглушить, а на чем сделать акцент… Размышления вели её от слайда к слайду. И выговор отца подстегнул её перфекционизм.

Логично, что первым фигуристом в её списке был фаворит многих соревнований Патрик Чан. Начитавшись в интернете о нём, Аэлита принялась изучать его, как объект съемок. ”Да уж! Вот где природа отдохнула, так это на внешности! И как он может кататься, если у него глаза в разбег?! Зато пишут-скольжение… Что ж посмотрим-посмотрим!”

Бриан Жубер, по её мнению, был самым достойным представителем европейских фигуристов. ”Высокий, приятное лицо. Хорош, прямо хорош!”

Не прошла она мимо испанского фигуриста, некого Хавьера Фернандеса. ”Идальго, нечего сказать. Фигурка точёная, глазки! Испанский парень должен стать испанским грандом! Его надо поснимать!” Дальше шла когорта японцев: Такахаси, Ханю, Кадзука. ”Господи, как их выговорить-то!” Пресса наперебой превозносила достижения японской сборной, одна половина журналистов лила елей на Дайсуке Такахаси, другая противопоставляла им Юзуру Ханю, восхваляя способности молодого спортсмена.

Аэлита сидела с разворотами фотографий обоих спортсменов, вглядываясь в их лица. Первый — зрелый мужчина на вид. Второй — совсем юноша. Наверно даже младше её. Аэлита бегло полистала биографию, оказалось, что старше. Дальше её размышления не увели. Лица японцев слишком японские. Не найдя в них материала для съёмок, она завалилась на кровать.

Солнце лениво катилось к горизонту, оставляя на волнах рыжие всполохи. Побережье озарилось сиреневым отблеском, засияло теплым светом уличных фонарей. Вечер был тихим, довольно теплым. «Надо прогуляться.»-Аэлита натянула джинсы, худи, подхватила легкую меховую безрукавку. Родители сидели на палубной террасе и о чем-то спорили. Лабрадор-ретривер Нобель поднял свою большую голову и завилял хвостом, услышав шаги Аэлиты.

— Решила выйти из сумрака? — Артур поставил бокал пива на столик. — Забирай этого лодыря, разомнитесь оба. А то Нобель уже на котов портовых не реагирует. Недалеко от порта есть парк, там вам будет раздольно!

— Паап! Я на набережную хочу! Телефон у меня с собой! Нобель сделает свои собачьи делишки, и мы пойдем на набережную!

— Уговорила! Только я отправлю Джона присмотреть за вами. Вдруг решите напиться, а денег не хватит!

Аэлита фыркнула, но знала, что так будет спокойней и правильно. А Джон умеет быть невидимым.

Нобель шагал размеренным шагом, не натягивая поводок. Гуляющих было довольно много, прибрежные кафе гостеприимно светились светом настольных свечей. Свежий воздух нагонял аппетит, и Аэлита купила мороженое. Сидеть не хотелось, и они направились дальше. Впереди был относительно безлюдный участок набережной, близость проезжей части отделяла набережную от строений, поэтому кафе не было. Зато был хороший вид на море. Аэлита отпустила Нобеля с поводка. Пёс вскинул голову и получив одобрение хозяйки побежал гонять чаек и голубей. В какой-то миг Нобель остановился и рванул со всех лап к Аэлите. Причиной был приближающийся к ней лёгкой трусцой бегун. Аэлита знаком остановила пса. И посторонившись, взяла его на поводок. Пробегавший был снова в форме Японии. «Вот в чем дело! Наверное, спортсмены или их помощники разминаются! Теперь понятно откуда в Ницце японцы.» На голове пробегавшего был натянут капюшон, и опознать кого-то она не могла и не стремилась. Человек занят.

— Нобель, рядом! — Аэлита призвала к порядку спутника. Тот огорченно понурил голову, и пошел. Японец удалялся, а Нобель с тоской смотрел на хилую фигурку. Эх, как бы он рванул сейчас за ним, да потаскал за штаны. Что эти тупые чайки и куры-голуби! От них только нос чешется! А тут такая красота! Есть на чем зуб сомкнуть! Нобель облизнулся. Аэлита достала из рюкзачка бутылку с водой и пластиковую миску и дала напиться четвероногому другу. Тем временем фигурка превратилась в точку, а Нобель потерял интерес. Вечер накрыл город тёмным покрывалом. Пора возвращаться!

4.

Завтрак прошёл сумбурно. Отец с утра висел на телефоне, мама нервно перебирала столовые приборы. Аэлита знала, что в этой ситуации к родителям лучше не приставать. Вышла из столовой и позвонила вчерашнему гиду. Договорившись о встрече на арене и взяв теплые вещи, а также запасные карты памяти для фотоаппарата, девушка направилась в Palais des Congrès Acropolis. Джон вел машину по улицам Ниццы, поглядывая в зеркало заднего вида на свою пассажирку.

— Ну что? Снова будешь нос морозить? — такое фамильярное обращение было между ними с её детства. Джон был добрый и надежный. Служил семье Конте очень давно. В таких случаях обычно своей семьи не имеют, от того к дочери босса он питал отеческие чувства и готов был жизнь отдать. С нежностью вспоминал их милые вечерние посиделки, её проказы и шалости. Теперь же на заднем сиденье сидела удивительно обаятельная девушка, наследница голубых кровей и состояний. Джон вздохнул. Кто будет рядом с ней? Как справится она с грузом славы и неизбежного внимания к своей персоне. Да… время…ему свойственно течь… Такой минор на него навевал моросящий дождь.

Они подъехали к Дворцу вовремя. Гид уже переминался с ноги на ногу. Вид у него был бодрым. Аэлита поприветствовала своего помощника в фигурнокатательных делах и проследовала внутрь. Получив снова все необходимые документы и верительные грамоты, увешавшись ими, как папуас амулетами, Аэлита проследовала на арену. Гид потоптался и позвонил кому-то. Минут через 5 к нему подошла молодая женщина лет двадцати пяти. Они подошли к Аэлите, и он представил:

— Мадмуазель! Это Жанна! На сегодня она будет Вашим сопровождающим. — и не став объяснять причины рокировки, бодро смылся за портьерой.

— Добрый день! Я-Аэлита!

— О! Необычное имя! Редкое! А что оно означает? — Жанна смотрела с живостью и улыбкой. Миловидная француженка смотрела прямо и с интересом. Это подкупило Аэлиту.

— Воздух. Воздушная… А ещё камень!

— Да! Необычно! — Жанна взяла её под руку. — Пойдем. Сегодня тренировки одиночников весь день, и пока они тут тусуются в разных местах, я тебя кое с кем познакомлю.

— Жанна! А можно с Каролиной! А то вчера у меня ничего не вышло, к ней не прорваться!

— А с чего такой интерес к девушкам! — Жанна прищурила глазки, не переставая улыбаться — Я думала, ты потащишь меня на Патрика глазеть?

— Знаешь, я вчера поглазела на фото и поняла, что он не мой тип. Но смотреть буду, автограф хочу, и фотаться тоже! — прямо, без обиняков заявила свои амбиции Аэлита.

— Камень, говоришь! Ладно, пошли! Будут тебе и Патрики, и Жуберы, ну и Каролина тоже. А пока держи! — Жанна протянула шоколадный батончик и подмигнула. Аэлита взяла угощение, махнув головой в знак благодарности.

Они прошли по фойе, народу было ещё немного, и разноголосье на разных языках разносилось эхом.

— О, смотри! Японские чайки! — Жанна кивком головы показала на довольно внушительную группу японских женщин разного возраста. Они были все будто на одно лицо, только одеждой отличались.

— Вот чего не могу понять, что заставляет их лететь целыми самолётами через полмира за своими спортсменами? Ты мне не скажешь? — спросила Жанна.

— Жанночка! Я в фигурном катании ничего не понимаю. Смотрю по телевизору. Нравится музыка, нравятся костюмы. Но не более. Поэтому тебе придётся потерпеть моё невежество. Полное!

— О-кей! Идём! — Жанна продолжала резво вести её по фойе. Они вошли в просторную комнату, с одной стороны стены были шкафы, стойки для одежды и скамейки, с другой половина стены была заняты зеркалами в рост, другая с косметическими столиками. В комнате не было окон, заметно было, что соорудили её исключительно для чемпионата.

— Каролина, салют! — Жанна подошла с стройной итальянке. — Познакомься, моя подруга — Аэлита. Мы тут по делам всяким. Всё ли у вас тут хорошо?

В этот раз Аэлита решила представиться более полно: — Аэлита Конте. — и протянула руку.

— Будем знакомы, Аэлита Конте! — Каролина пожала протянутую руку девушки.

— Погоди! Конте… Конте…- Каролина задумалась. Но её быстро прервала Аэлита: — Да это распространённая итальянская фамилия. А Вы сейчас на тренировку? — девушка намеренно уводила внимание к фамилии.

— Да, вот разомнёмся в зале и пойдем шлифовать лёд! — деловито ответила фигуристка.

Жанна знаком показала Аэлите, что пора идти.

— Ой, Каролина, простите! Не будете ли Вы любезны черкнуть мне автограф? — и протянула обтянутый крокодильей кожей блокнот для автографов. Спортсменка отметила дорогой аксессуар, но больше её удивило, что на развороте на одной странице была её фотография, а на другой - чистый лист для автографов и пожеланий. К блокноту была прикреплена на серебристой цепочке ручка, отдельное произведение канцелярского искусства. Каролина написала пожелания и размашисто расписалась. Аэлита поблагодарила, и обнявшись на прощание, как принято у итальянцев, посеменила за Жанной.

Сегодня явно был удачный день! И Жанна была такой милой, помогала во всём, рассказывала разные уморительные истории из жизни фигуристов. Полная противоположность вчерашнему гиду. Так незаметно пролетело время женских тренировок и карты памяти заполнились до отказа фотографиями. Аэлита позвонила Джону с просьбой привезти ей внешний диск, скинуть снимки. Никак не ожидала, что снимков будет так много.

— Тебя мне бог послал, Жанночка! — выразила благодарность Аэлита, перекидывая информацию на внешний диск. — Я твоя должница! Приглашаю на обед!

Девушки вышли из Дворца конгрессов и пошли в ближайшее кафе.

— А скажи, вот сейчас будет тренировка парней. На кого смотреть? Ну про Патрика и Бриана можешь не говорить. Я заготовила на них по 2 штуки карт памяти! — Аэлита с аппетитом поглощала поданные блюда.

— Дорогуша! Весь продвинутый мир сейчас с любопытством следит за японцами. Ребята необычные. Мало того, что их менталитет кардинально отличается от европейского, они ещё невероятно талантливые. — Жанна отпила лимонад и посмотрела на Аэлиту!

— Слушай, тебе не говорили, что ты красавица?! Глаза прямо такие… космические!

Слышать комплименты Аэлита привыкла, но тут их произносила молодая женщина, что одновременно странно и приятно.

— Не переживай! — продолжила Жанна, — я — замужем! Она подмигнула, и они обе расхохотались.

— Жанна, не уходи от темы! На кого смотреть-то? Мне все японцы на одно лицо…

— Если ты хоть что-то начала понимать в фигурном катании, то чутьё тебе подскажет. Правда! Я не хочу тебе навязывать мнение! Давай ты сама определись, какой тропой идти… А то будешь меня потом всю жизнь попрекать…

— Что-то ты как-то без энтузиазма…хотя ты права. Лёд скользкий…

Разделавшись с обедом, девушки направились во Дворец.

Драгоценный Бриан уже шлифовал лед. Аэлита щелкала фотиком, периодически прислушиваясь к комментариям новой подруги. Метнулась за фигуристом за автографом, попутно снеся чье-то тощее тельце, услышав вдогонку шипение и японскую речь. Когда цель была достигнута, она сообразила, что надо бы извиниться. «Это просто карма какая-то! Я видимо из-за фотоаппарата перестала видеть вокруг.» Аэлита поискала жертву столкновения, но не найдя, подошла к бортику. Тем временем на лёд вышла новая группа фигуристов. Аэлита разложила по бортику аксессуары к фотоаппарату и пролистывала блокнот. Жанна вертелась рядом, чирикая по-французски с Флораном Амодьо. Увидев, что Аэлита бездарно теряет время, забрала блокнот из рук, и протянула его Флорану для автографа, а Аэлите указала пальцем на арену: «Туда смотри!»

На раскатке было 6 спортсменов: русский, американец-весьма эпатажный и манерный, чех, два японца и канадец. Всё было как обычно, сначала все скользили вдоль бортиков. Комментатор начал объявлять имена участников. После объявления каждого публика отзывалась аплодисментами, и только при объявлении японцев рёв был просто невероятный! Японки махали флагами, тряпицами с иероглифами! Такой какофонии можно было услышать только на птичьем базаре! «Точно, как чайки!» — вспомнила Аэлита слова Жанны про японских болельщиц и нацелила фотоаппарат. Спортсмены по очереди выходили в центр и исполняли фрагменты программ. Патрик был хорош! Как нож по маслу, скользил он по катку, но каждый раз, когда проезжал мимо, Аэлита прыскала от смеха, глядя в его лицо.

Один из японцев уже отмучил свою программу и отрабатывал прыжки, второй вихрем носился по периметру катка, вскидывал голову. Манерный американец с тяжеловатым задом высокомерно поглядывал на второго японца. Аэлита поняла, что тут ловить больше нечего, засобиралась уходить. Развернулась вполоборота, посмотреть, где Жанна и не заметила, как снесла с бортика на лед перчатки, футляры для карт памяти и носовой платок. Предметы упали в непосредственной близости к бортику. Достать их, перегнувшись через бортик без риска вывалиться на лед, у неё не получилось бы. Она окрикнула Жанну и поведала о катастрофе.

— Ну тут либо ждать пока фигуристы покинут лёд, либо попроси кого-нибудь подать. — пожала плечами Жанна.

Перспектива ждать была мало привлекательна, и Аэлита стала глазами искать жертву среди катавшихся внутри периметра спортсменов. Пронёсся чех. Русский. Она махала, но безуспешно. Тут она заметила угловатую фигурку в черном трико, второго японца. Он ещё не был объявлен и медленно катил на одной ноге вдоль бортика. Поглядывал по сторонам, будто считал что-то.

— Эй! Простите! — Аэлита окликнула его заранее, пока он не проехал мимо. Японец поднял голову на звук, чтобы убедиться к нему ли обращаются. Аэлита замахала, руками показывала, что предметы упали на лёд. Японец сходу понял, что произошло. Лихо подъехал, выпустив из-под коньков брызги льдинок. Собрал, всё что упало и протянул девушке…

«Как такое может быть?! Кто это? И что она здесь делает?! Почему у неё такие глаза?!» — мысли вихрем пронеслись в голове у японца. А Аэлита тем временем рассыпалась в благодарности на всех европейских языках. Японец видимо понял, поклонился учтиво и продолжил движение. Жанна наблюдала со стороны. И знаком показала: «Посмотри на него…»

И тут из динамика донеслось: «Приглашается представитель Японии-Юзуру Ханю.»

Толпа японок снова вскинула флаги, орала, как помешанная. Аэлита пожала плечами: «Ну и где имя, где фамилия у этого японца?»

— Жанна! А имя-то его какое?

— Юзуру. — Жанна смотрела в центр катка.

Тоненький японец встал в стартовую позу и ждал музыку. «Очередной паучок — тоненькие ножки!» — окрестила его Аэлита. Черное трико сильно подчеркивало его худобу. В сравнении с Патриком и Жубером он выглядел совсем ребенком. С первыми аккордами он начал движение. Аэлита отметила странность манеры катания сразу. Она сильно отличалась от привычных движений других фигуристов. И он совсем не был похож на паучков в анабиозе. Живой, как ртуть. Быстрый. Угловатый и резкий. Таким Аэлита увидела Юзуру Ханю. Тренировка проходила в обычной манере, спортсмены прокатывают те элементы, в которых сомневаются. Юзуру то что-то считал, то встраивался в ритм музыки и делал элементы, падал и сильно падал. В один миг показалось, что падение было серьезным. Нормальный человек так бы и остался лежать в виде салфетки на льду, но фигурист бодро поднялся, отряхнулся и продолжил тренировку. Аэлита делала снимки и не находила пока для себя причины оставаться дольше. Поискала глазами Жанну. Она перешла на противоположный угол катка и смотрела на Юзуру, скрестив руки на груди.

Тем временем музыка закончилась. И динамик озвучил другого фигуриста. Юзуру все ещё катался, несмотря на смену ритма и музыки. Темные густые волосы взлохматились от быстрого катания, падений, вращений. Пот градом лил с лица.

«Трудяга.» — подумала Аэлита. Собрала свои вещи, бережно упаковала фотоаппарат и объективы и двинулась вдоль бортика к Жанне. Она не видела, как пара узких черных глаз проследила за ней…

5.

Тренировка группы закончилась, фигуристы уходили с катка. Юзуру поклонился, взял чехлы у тренера. Нанами Абе, тренер юного фигуриста, бегло давала замечания, возникшие в ходе тренировки.

— Юзуру, ты отвлёкся. Зачем ты подъехал к фотографам? Они сами должны решать свои проблемы, а не отвлекать спортсменов. — менторским тоном делал замечания сенсей.

— Нанами-сенсей, девушка обронила важные вещи, и я просто подал ей.

— Ну да, и при этом выпал из настроя! Всё-забыли! Отдыхай! Как себя чувствуешь?

— Спасибо, всё хорошо! С этими словами Юзуру направился с катка, не забыв оглядеться. Дошёл до раздевалки. У входа стояли уже переодетые фигуристы, ожидали чартер до гостиницы. В раздевалке, в своём уголке парень снимал коньки… Лицо перекосилось от боли. «Лодыжке конец! Чёрт…почти сутки до короткой… может отлежусь… угораздило… это её проделки! Что надо кицунэ в Европе?.. Заблудилась?..»

Юзуру быстро переоделся. Похрамывая, дошёл до двери, но на выходе собрал волю в кулак, выпрямив спину вышел к соратникам по сборной ровной походкой.

Уже в гостинице, дав волю чувствам, попеняв на судьбу, отдался в руки незаменимого добрейшего Кикучи-сенсея, врача-остеопата, с детства пестовавшего мальчика в его бесконечных и неизбежных травмах. Телесных и душевных. С ним можно и поплакать, и попищать, когда больно. Кикучи-сенсей знает, когда больно!

Мама всегда сопровождала сына. Была ему и костюмером, и поваром, ухаживала за его формой. Мама…

Юзуру тихо постанывал, пока врач искал нужную точку на теле Юзуру, найдя которую, можно добраться до места, где живет боль. Так повелось…

Процедура закончилась, боль утихла. Но что будет с ногой завтра? Разнесёт от отёка, вот что! Примотав дробленый в рисовую кашу лед к лодыжке, Юзуру вышел в гостиную. Лёд давал облегчение.

Мама с тревогой смотрела в глаза сыну. «Сынок, будешь чай?» — тихо спросила она.

— Нет, спасибо, мам. Кикучи-сенсей дал мне своего зелья, и я сейчас буду бегать в туалет, чтобы отёк не был большим и вышла лишняя жидкость. Мать вздохнула.

— Скажешь тоже! Зелье! Ты знаешь его действие. Ничего особенного.

— Давай лучше посидим, я ногу выше подниму. — Юзуру подложил диванные полушки под ногу и уютно устроился.

— А кицунэ живут в Европе? — Юзуру даже засмеялся своему вопросу-утверждению. Юми-сан удивлённо округлила глаза.

— Что-то я не помню за тобой большого интереса к мифологии.

— Я видел девушку, с глазами цвета леса… и золотом… Она-фотограф… Кицунэ не может быть фотографом. Но я знаю, что упал из-за неё.

Мать не прерывала монолог сына. Нужно, чтобы страхи вышли со словами и улетели.

— Нет, я упал, потому что был рассеян… зря винить человека в том, что он обронил вещи, ведь упал я совсем в другом конце катка…

Юзуру что-то бубнил себе под нос и убаюкал себя. Мать подложила под голову мягкий валик. Что за бред несёт её сын. «Расстроен. Но нога цела, врач с ним. Я с ним. Япония с ним.»

6.

Настали дни официальных соревнований. Семейство Конте наблюдало за страстями, творящимися на льду с лучших мест на трибунах. Аэлита часто убегала в перерывах между соревнованиями или выступлениями и неизменно возвращалась с добытыми сокровищами в виде автографов, открыток и сувениров. Жанна всегда была на связи, они давно обменялись телефонами.

Аэлита отметила наличие бомонда на турнире по тому, как расшаркивались перед отцом и матерью некоторые подобострастные особы. Не ускользнул от её внимания и Роберт Де Ниро, решивший посетить турнир. Он появился в комментаторской зоне перед началом мужской части соревнований. Аэлита с удивлением отметила, что публики на трибунах изрядно прибавилось. А японским болельщикам выделили целый сектор. Бомонд блистал нарядами, ювелирными изысками в меру возможностей обстановки зала и фойе. Ницца лишь едва приоткрыла своё истинное лицо, до сих пор усердно прятавшее за некурортное время.

Наконец ведущий, развлекающий прибаутками публику умолк, а из динамиков зазвучали фанфары, возвещавшие о начале короткой программы у мужчин. Разного уровня участники сменяли друг друга. Аэлита была осведомлена о времени выхода каждого участника и могла свободно пообщаться и с родителями, и с Жанной. Они сблизились, несмотря на разницу в возрасте.

Пролетело время выступлений Жубера, Патрика с косыми глазками, сурового Такахаси… Один другого лучше!!! Аэлита вышла в фойе, но тут же наткнулась на Жанну.

— Иди скорее на место! Сейчас последняя шестёрка.

— Жанна, да там никого и не осталось! Что сидеть-то?

— Дорогуша! Ты вытерпела 24 человека, советую потерпеть ещё. Иначе может случится так, что, бросив лопату в сантиметрах от клада, ты останешься ни с чем!

— Ладно! Уговорила! Де Ниро поснимаю!

— Вот и поснимай! — Жанна втолкнула Аэлиту в зал. А там уже на льду были все фигуристы, 6-минутная разминка.

Аэлита уселась между родителями, ракурс для фото был хороший. Настроила фотоаппарат. Прицелилась в видоискатель… Что такое синее?! Она оторвала голову от прибора, посмотрела невооруженным глазом… «Юзуру Ханю. Точно. Ну парень, ты даешь! Такой костюм! Красивый, конечно, но уж как-то совсем диссонирует с подтяжками, рубашками, пиджачками остальных! Парень, кому голову оторвать?» — Аэлита не заметила, что говорила вслух, а родители прыскали от смеха, слушая её возгласы.

Хавьер Фернандес поднял волну из шумных испанских болельщиков, прыгнув замысловатый прыжок. Зал тепло встречал всех фигуристов, но не в какое сравнение не входили те децибелы, когда Юзуру Ханю удавался прыжок. Настроение зала постепенно передалось всем. Стюарды принесли французские вина и канапе. Выступления начались.

Русский блондин Гачинский был хорош. Руки в перчатках создавали флёр утонченности. Джазовые ноты мелодии навевали ощущение стиля. У Аэлиты пискнул телефон: «Если не хочешь пожалеть, бегом в фойе. Твои пропуска у меня!» Аэлита метнулась ланью в фойе. Жанна перехватила её, и они бегом побежали в сторону от вип-зоны.

— Объясни мне куда и главное зачем! — тараторила Аэлита на бегу.

— В КиК! Быстро! И молчи!

Девушки шмыгнули в дверь, путь преградил секьюрити. Жанна быстро продемонстрировала все пропуска, и он испарился, как бес перед заутренней! В то время в КиК сидел русский блондин и с досадой крутил пальцем у виска. Аэлита отдышалась. Привела себя в порядок. Жанна определила её позади группы фотокорреспондентов, что позволяло и ей поснимать и видеть арену. Жанна знала своё дело! «Спасибо!» — Аэлита одними губами благодарила подругу.

Франция громко приветствовала Флорана Амодьо. Не так, как Жубера, но всё же.

За ним следом готовился к выступлению Юзуру Ханю. Он стоял у бортика на льду, а с другой стороны, женщина-тренер. «Парень, меняй костюм!» — Аэлита снова изумилась. Но тут же тряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль. И почему-то проговорила: «Давай!» Ведь только он помог ей подать упавшие на лёд предметы…

Юзуру встал в начальную позу, грянула музыка.

«Так вот оно в чем дело! Он НЕ катается, он рассказывает!» — бормотала себе под нос Аэлита. «Костюм-волна! И он в волне! Но почему! Что ты хочешь сказать людям? Японец!». Зал ахнул, когда Юзуру сорвал прыжок. Аэлита мельком глянула на публику. Лица, обращенные на фигуриста, отображали разные эмоции. Многие молитвенно сложили руки. «Странно! Говори, говори дальше!» Прокат закончился. Из транса её вывел рёв трибун. Юзуру нервно дернул головой после финальной позы. Но на поклон лицо преобразилось улыбкой. И вот он прошел в КиК. Тренер встретила его с игрушкой, желтым диснеевским Винни.

Аэлита наблюдала за происходящим из-за спин склонившихся фотографов и операторов видео и телесъёмок. «Японец! Да ты хорошенький! И крестик на шее! Неужто католик! Да, хорошо катаешься. И ты лучше Патрика! Даже если облажался! Юзуууру! Я бы посмотрела бы ещё, как ты танцуешь…» — Аэлита вела мысленно этот разговор. Юзуру вытирал лицо полотенцем, давая возможность желающим его поснимать. И когда работа операторов закончилась, они вынуждены были отойти, чтобы тренер и подопечный могли уйти. Тут —то и вскрылось призрачное убежище Аэлиты. Она вскинула фотоаппарат, а Юзуру увидев это, приостановился, чтобы дать возможности сделать серию снимков. Аэлита опустила фотоаппарат в миг, когда Юзуру ещё был в как будто в кадре. И оказалась лицом к лицу, не считая полутораметрового расстояния между ними.

«Она? Нет. Нет она!» — Юзуру смахивал пот, застилавший глаза. Его ждала пресс-конференция.

7.

Дворец конгрессов наполнялся публикой. Шуршали шинами подъезжающие и отъезжающие авто. Жанна металась между входом и ареной, провожая зрителей к своим местам. Аэлита приехала снова с Джоном. По дороге делилась с ним краткими впечатлениями от соревнований.

Вчерашний вечер прошёл в онлайн-свидании с Ником. Удивительно, что Ник выкроил почти 2,5 часа на болтовню с ней. Аэлита была рада, но где-то в глубине души понимала, что такие отношения не продлятся долго и сойдут на нет. Маялась и не спала почти до трёх часов утра. После самокопания и поисков решения соединиться каким-то образом с Ником, решила поговорить с мамой. Может быть на летних каникулах махнуть в Америку?.. И фотографии остались неразобранными…

Произвольная программа по времени была более продолжительной. Аэлита заготовила всё, что необходимо для съёмок и автографов и приготовилась смотреть. И вот снова арена огласилась приветственными возгласами, а трибуны расцвели флагами разных стран. Начались выступления. Музыка, спортсмены сменяли друг друга. Удовольствие от причастности к празднику смело остатки грусти и вернуло бодрость. Аэлита заглянула в регламент соревнований. «О, сегодня же еще произвольная у мужчин! Вот заболтал меня Ник, что про них забыла. Так, надо поймать Жанночку! Может выудит для меня этого манерного Риппона, его портретных фоток у меня ещё нет. И автографа тоже. Коллекция же должна быть полной.» — рассуждала Аэлита.

В этот раз Жанна проводила её на небольшую трибунку для спортсменов прямо у бортика, которые хотят посмотреть выступления своих однокомандников или конкурентов, и предупредила, чтобы была наготове, если будет возможность снова привести её в КиК.

Фотоаппарат щелкал, сохраняя в памяти и истории образы фигуристов, их позы, выражения лиц, полёты и падения. Турнирная таблица обновлялась с четкой периодичностью и в строгом соответствии с выставленными баллами.

«Ну вот, другое дело!» — проговорила про себя Аэлита, когда увидела на 6-минутной разминке Юзуру. «Костюм нормальный. О чем ты нам расскажешь сегодня?..» — и мысленно обругала себя за то, что не поискала про него вчера информацию. Но мысль улетучилась, как только начались выступления. Зал ревел. Это было просто потрясающе!!! Быть причастной к такому событию!!!

Юзуру вышел под аплодисменты всего зала и писки японок. «Что они знают про него такого, что так его обожают?!» — Аэлита хотела посмотреть на него не через видоискатель фотоаппарата, а собственными глазами и опустила аппарат на колени, не забыв закрепить ремешок на шее. Как-то раз она уже роняла фотоаппарат и получила хорошую взбучку сначала от препода по искусству фотографии, потом дубль два от отца. «Деньги есть, но вещи надо беречь!» — таков был урок!

Юзуру осенил себя не то крестом, не то ещё какими-то магическими пассами, взглянул на верхние трибуны и замер. Музыка с первых аккордов напомнила Аэлите фильм «Ромео и Джульетта» с Леонардо Ди Каприо. «Ага! Вот так вот значит! Японский Ромео!» — не то удивление, не то утверждение прозвучало в её шёпоте в этот раз.

Юзуру рвал и метал! Носился, как загнанный в клетку тигр! Тщедушное тельце выдавало килотонны энергии! Каскад за каскадом! «Что творит, а?!» — Аэлита наблюдала за действием… Вдруг на динамичном проходе Юзуру валится с ног, как будто подстреленный сокол! Рухнул прямо! Зал ахнул так, что на миг не было слышно музыки! Но он вскочил… А зал тем временем стонал, выл…

***

«Тебя здесь держит для утех любовных?

Боюсь — и потому с тобой останусь,

И никогда из черного дворца

Я больше не уйду. Здесь, здесь, с червями,

Служанками твоими, я останусь.»

Строки неслись в голове сами собой! Аэлита неосознанно произносила их вслух. В этот миг Юзуру остановился, вскинул голову и издал крик раненного животного! И полетел! Не касаясь льда! Всё отчаянье и скорбь мира была у его ног!

«Здесь вечный отдых для меня начнется.

И здесь стряхну ярмо зловещих звезд

С усталой шеи. — Ну, в последний раз,

Глаза, глядите; руки, обнимайте!

Вы, губы, жизни двери, поцелуем

Скрепите договор с корыстной смертью! —

Приди, вожатый горький и зловонный,

Мой кормчий безнадежный, и разбей

О камни острые худую лодку!

Пью за любовь мою!»

Миг и всё было кончено! Яд выпит!

Зал неистовствовал! Все стояли! Зрители, комментаторы! Последние аккорды музыки не было слышно! Монитор показал лицо Юзуру в финальной позе! Взгляд всё сказал! А вскинутая в победном жесте рука, как знак, что всё пройдёт, но точно запомниться!!!

«Даааа, уж! Парень, ты конечно дал!» — девушка смахивала с глаз почему-то набежавшие слезинки...

Юзуру под овации зала раскланялся и, пытаясь прийти в себя и осознать то, что он сейчас сотворил, ехал к тренеру. Нанами- сенсей рыдала! Её ученик едва справлялся с эмоциями, смахивал не то слёзы, не то пот с лица.

«Надо в КиК! Жанна! Где ты!!!» — Аэлита смотрела в телефон и не находила, ни сообщения, ни звонка! — Облом! Делать нечего! О, так будет ещё награждение! Аэлита ухватилась за спасительную мысль и поплелась в фойе. Зачем, она не понимала! А в душе таяла постепенно какая-то непонятная искра.

Выйдя в фойе, она нашла свободный столик у бара, взяла лимонад и залпом осушила бокал, не поняв ни вкуса, ни свежести!

— Приходите в себя? — Аэлита повернула на голос голову. Перед ней стоял Де Ниро.

— Да, знаете ли… что-то очень пить хотелось.

— Я вот тоже решил отдышаться. Комментировать прокаты такого спортсмена — это, знаете ли, то ещё испытание! Он присел на свободный стул.

— Может Вам лимонад принести? — Аэлита смотрела на знаменитого актёра и совсем забыла про автографы, фото и всё, что могла ещё бы сделать. В этот момент подошёл охранник знаменитости.

-Дай нам побеседовать, приятель! — Де Ниро улыбнулся. — А может помолчать? — Как мадемуазель считает? А?

— Помолчать…

— И то верно…

Видя отрешённость Аэлиты, Роберт Де Ниро подозвал охранника и жестом попросил у Аэлиты фотоаппарат. Она сообразила наконец, что от неё хотят, быстро настроила объектив, выбрала удачный угол освещения и охранник актёра сделал серию снимков их вместе.

— Спасибо Вам! Я тут в замешательстве…

— Отдыхайте, мадмуазель…?

— Аэлита. — ответила она.

— Я запомню! Благодарю за компанию!

Актер удалился вместе с охранником. Аэлита посидела ещё минут 5 и написала Жанне сообщение о возможности встретиться. Ответ пришёл не быстро. День был ответственный, турнир был в апогее.

8.

Аэлита пообщалась с Жанной перед награждением. Поделилась впечатлением о прокатах, показала фотки с Де Ниро.

— А Юзуру снимала?

— Неа, смотрела. Не хотела отрываться. Тебя найти хотела, в КиК пройти, но видимо ты была занята…

— Да! Прости! Надо было договориться. Но меня тут задергали. Но я справилась и теперь буду с тобой. Где хочешь быть на награждении?

— Везде!

— Умеешь раздваиваться?! Научи, мне очень надо! — Жанна рассмеялась и молитвенно сложила руки.

-Давай так! Официальную часть проведем тут же, где смотрела прокат, а потом пойдем в пресс-центр.

— На всё согласна! — лихо отсалютовала Аэлита.

— Ой! Так уж и на всё?! Не верится, голубушка, совсем не верится!

— Ты что-то придумала… — утвердительно ответила Аэлита.

— Посмотрим! A la guerre comme à la guerre!!!

Девушки направились на трибуну. Для Аэлиты всё было впервые, эмоции били через край! Торжественная церемония была великолепна! Фигуристы — победители и призёры сияли улыбками. Тройка победителей среди мужчин смотрелась очень необычно: два японца и канадец.

— Япония взяла в плен Канаду?! — Аэлита подмигнула Жанне. Та прыснула.

— И не только Канаду, милая! Особенно один из них!

Аэлита удивилась, но поняла намёк! Ещё бы, после такого успеха! И продолжила наслаждаться церемонией.

— А теперь, девочка, пора! Пошли! — Жанна быстро вышла и через узкую щель в ограждении вывела свою юную подругу к месту, где столпились фотографы.

— Ты все дырки знаешь тут? — заговорщицким тоном уточнила Аэлита. Они устроились очень удачно. Жанна лихо оттеснила пару крупных мужчин на задний план, и так они оказались прямо у бортика.

— Не зевай, подруга! — скомандовала она Аэлите.

А победитель и призёры пока фотографировались на подиуме. Патрик усиленно фокусировал глазки, пытаясь собрать их в кучку перед официальными фотографами чемпионата. Японцы же напротив сузили глазки до размера щелки. При этом у более старшего японца глазки всё-таки было видно. А Юзуру озарял своей улыбкой всё вокруг.

Наконец официальное фотографирование было окончено, и спортсмены поехали с флагами по периметру катка, останавливаясь на краткие фотосессии, и приблизились к месту, где стояли в ожидании девушки.

Аэлита заготовила фотоаппарат и сделала очень удачные снимки каждого фигуриста. Опустив фотоаппарат, она крикнула победителям: «Поздравляю! Вы —лучшие!» А Юзуру узнал в ней ту самую, чьи вещи он поднимал, кто снимал его в КиКе после короткой программы. На поздравление он ответил кивком, и, как положено бронзовому медалисту, следовал за остальными, поэтому на несколько секунд задержался около девушек. Жанна тоже прокричала слова поздравления, добавив: «Ты-лучший!» Юзуру услышал и улыбался, но перевел взгляд на Аэлиту.

«А для тебя я-лучший?» задал он немой вопрос. «Ты вот меня уже знаешь, а я тебя нет.» Все эти слова пронеслись лишь в его голове. Поклонившись, в два размашистых шага Юзуру догнал старших.

Девушки переглянулись, рассмеялись и пошли в зал для пресс-конференций.

Заняв места с краю, они слушали выступления каждого. Аэлита поняла, что японцы плохо говорят по-английски. Юзуру совсем был плох. «Печалька!» — сокрушалась Аэлита, но была уверена, что парень освоит язык со временем, звание обязывает.

Отсидев отведенное для пресс-конференции время, все вышли в просторное фойе со скамейками, мониторами. На них шли демонстрации разных прокатов, в том числе прокат произвольной Юзуру. Жанна остановилась.

— Ну ты посмотри, что он вытворял! — восхищенно твердила она. Аэлита была согласна на все сто. И тут заметила идущего в сопровождении представителей японской сборной молодого фигуриста. Она дернула Жанну за рукав. Та, в свою очередь, быстро и уверенно подошла к спортсмену. Юзуру остановился, дав понять сопровождавшим его людям, что он хочет этого. Жанна поздравила ещё раз, протянула блокнот Аэлиты и свой для автографа. Аэлита вышла из-за спины Жанны. Представилась возможность лично его поздравить. Она протянула руку для рукопожатия. Юзуру поклонился и пожал руку Аэлиты, при этом старался не смотреть ей прямо в лицо. А Жанна наблюдала это рукопожатие и видела, как изящная ручка девушки нырнула в объятия не менее изящной руки Юзуру. «Это надо бы художникам картины писать! Подобралась же парочка!» — сделала вывод Жанна. Юзуру поклонился уже более глубоко, склонив в изящном поклоне голову, и проследовал дальше.

9.

— Вот и закончен чемпионат. Завтра показательные и банкет. — Юзуру раскладывал свои вещи, осматривал лезвия коньков, в очередной раз протирал их мягкой тканью.

— Мама, а я видел сегодня снова ту девушку с глазами цвета леса… — он рассмеялся, — она не кицунэ, она работает во Дворце.

— Ну вот как славно, а то я уж задумалась, не вести ли тебя к психологу. — Юми-сан потрепала его по голове. — Ужин готов.