Часть 7. Осознание (2/2)
— Джин-и, я принёс тебе пару документов… — в просторный кабинет заходит Намджун, почти сразу улавливая сгустившийся персиковый аромат мужа. — У тебя всё в порядке? — поднимает взгляд на омегу, что уже трётся задницей о стол.
— Будет в порядке, если ты перестанешь стоять на пороге и уже сделаешь с этим хоть что-то, — намекает на своё состояние, затем запрокидывает голову и тихонько мычит.
— У тебя течка началась? — аккуратно интересуется Джун, медленно подходя к супругу.
— Да какая, к чёрту, течка? Для неё ещё рано! Я дораму пересмотрел, — с нотками раздражения в голосе выдаёт Джин. — Господи, ну почему мой муж не включает свой отменный мозг там, где это срочно необходимо, — омега торопливо тянет на себя опешившего альфу, толкает его спиной на стол, а сам забирается сверху.
Намджун немного в шоке от поведения супруга, так как обычно они подобным не занимаются на рабочем месте, не находя это чем-то интересным. Нет, Нам не против заняться сексом прямо тут, в кабинете, но как-то это не очень, особенно, когда дверь не заперта, а снаружи есть люди.
— Джун, возьми меня уже! Прекрати думать, — омега трётся своей задницей о пах мужчины и удовлетворённо улыбается, когда слышит глубокий вздох.
— Ты уверен, что хочешь сделать это именно здесь? У нас дверь на замок не закрыта, — дыхание уже немного сбилось, поэтому некоторые буквы он проглатывает.
— Любимый, я хочу здесь и сейчас. Именно тебя! И мне плевать на эту дверь, у меня все брюки мокрые, — он упирается руками о вздымающуюся грудь мужчины, обтянутую чёрной рубашкой, продолжая двигаться на вставшем члене альфы.
Вся выдержка мужчины летит к чертям, когда на нём сидит такой нуждающийся Джин с прикусанной нижней губой. Намджун наклоняет мужа к себе и впивается в соблазнительные пухлые губы. Мужчина сразу же углубляет поцелуй, заставляя омегу открыть рот пошире и сплести их языки. Он спешно расстëгивает пуговицы на серой рубашке мужа и стягивает её, бросая куда-то на пол.
Джину есть чем похвастаться: у него стройное, в меру спортивное, тело, широкие плечи, которые не очень похожи на омежьи, но он считает это своей изюминкой. Красивая талия, плоский живот, даже кубики немного выпирают. Омега знает, как его мужчина обожает это тело, поэтому в последний раз мажет языком по губам альфы и выпрямляется, давая насладиться видом.
Взгляд Джуна долгий, томный, немигающий, жадный и очень внимательный. Глаза проходятся по длинной шее, груди, соскам, животу. Он жаждет разложить Джина на этом столе.
Больше немедля ни секунды, он встаёт вместе с омегой, снимает все его ненужные вещи и свои тоже, после чего разворачивает к себе спиной, давая тому упереться руками о стол. Альфа сползает вниз на колени, раздвигает две половинки и проходится широким мазком от яичек до копчика.
— Еще-е-е-е, — не сдерживая себя, кричит омега.
— Будь тише, — шлепок по левой ягодице. — Ты же не хочешь, чтобы нас услышали, — сильный удар по другой. Джун любуется двумя красными следами и возвращается к тому, на чём остановился.
Нам видит, как сильно его муж возбуждён, смазка стекает и стекает, ведя свой путь от сфинктера до щиколоток. Он языком слизывает её, чувствуя во рту самый лучший вкус персика, и припадает к сжимающейся дырочке. Вылизывает её, плотно посасывает, иногда покусывает. Языком кружит, а затем скользит внутрь, поглаживая стеночки.
— Ах, господи, Джун-и, — Джин едва сдерживается, чтобы громко не застонать. Он полностью упал грудью на прохладную поверхность, одной ладонью закрыл себе рот, а другую завёл назад и крепко сжал тёмные волосы супруга.
Пока тёплый язык двигается внутри, Джин подаётся задницей назад, двигая ей навстречу. У альфы уже крепко стоит, он медленно водит ладонью по своему члену и мычит. Он в последний раз с нажимом лижет между ягодиц и выпрямляется.
— Хочешь? — приставляет головку к мокрой дырочке.
— Не дразни, умоляю, — выстанывает Джин.
Намджун переводит дыхание и резко входит до упора, замирая.
— А-а-а-а-ах, да-а-а-а, — стонет омега, хватая ртом воздух.
Мужчина медленно приступает двигать бёдрами. Шипит и мычит от приятной знакомой узости. Он руками хватается за талию, сжимает и ускоряет темп. Без остановки толкается в податливое нутро, двигаясь всё быстрее и быстрее.
— Блять, — альфа запрокидывает голову, выпуская воздух через рот.
Сбивчивое дыхание, стоны омеги, звонкие шлепки разлетаются по всему кабинету, если не за его пределы. Джин стонет каждый раз, как член задевает его простату, забывая закрыть себе рот рукой, жмурит глаза и старается устоять на месте.
— Быстрее, о-о-х.
Нам спешно выходит из уставшего тела и переворачивает Джина, кладя того на стол, сразу входя одним слитным движением до конца и нависая сверху. Руки омеги обвивают его шею, а сам парень тянется за поцелуем. Язык мажет губы, нёбо, проходится по передним зубам и сплетается в горячем танце с языком омеги.
Намджун нетерпеливо вбивается в желанное тело, рычит в рот мужу и наслаждается тем, как Джин под ним напрягается.
— Кончай, — Джун выходит и делает резкий толчок вперёд, слыша блаженный стон прямо в его ухо.
— Да-а-а-а-а, — омега не выдерживает трения собственного члена и кончает на их животы с протяжным стоном.
Нам чувствует, как его сильно сжимают внутри, громко мычит и делает два завершающих толчка. Резко выходит, изливаясь на живот и грудь мужа.
— Я тебя люблю, — сбивчиво проговаривает Джун и валится сверху на омегу.
— Я тебя тоже, но будь добр, встань, ты тяжёлый, — вот и вернулся прежний Джин. Беззащитным и умоляющим он нравится Намджуну чуть больше.
***
В помещении стало слишком душно, кабинет весь пропах их смешанными ароматами, поэтому альфа включил кондиционер посильнее и теперь, раскинув ноги, релаксирует на светло-сером диванчике.
Кабинет Джина мужчине больше нравится, чем кабинет того же Юнги. Он даже немного похож на его собственный. Омега не предпочитает суперяркие цвета также, как и мегатёмные, поэтому здесь он смог сочетать светло-коричневые стены с мебелью серого оттенка. С двух разных сторон находятся два мягких дивана, а между ними в центре расположился длинный стол, на который теперь альфа не сможет спокойно смотреть, вспоминая их сегодняшнее «приключение». Ещё тут имеется шкаф для всех нужных документов, кресла и разной формы светильники. Освещение Джин любит хорошее и днём, и ночью. Здесь нет ничего лишнего, всë по делу и безумно чисто.
Спустя десять минут восстановления дыхания Джин и Джун оделись, привели себя в порядок, насколько это было возможно, и сейчас омега уже как ни в чём не бывало разбирает бумаги, что принёс его муж.
— Ну, я думаю, вам хватило этого времени, чтобы привести себя в божеский вид, — раздаётся спокойный голос в помещении, и Кимы поднимают головы, дабы увидеть, кто их потревожил. — Я могу уже открывать глаза?
— Д-да, — слегка заторможенно отвечает Джин, переглядываясь с супругом. — Зачем ты их вообще закрыл?
— Мало ли вы тут не одеты. Мне когда-то хватило голого Чона, больше моя психика не выдержит, — блондин складывает руки на груди, скептически разглядывая старших.
— Это когда ты видел Чонгука голым? — врывается в диалог недовольный Юнги, зашедший в кабинет с бутылкой коньяка.
— Не начинай, — закатывает глаза Чимин, проходя вглубь и садясь на стул. — Понравился секс на рабочем месте? — играет бровями омега, улыбаясь во все тридцать два зуба.
— Вы что, слышали нас? — обречённо прикрывает глаза Нам, но позу не меняет.
— Тяжело было не услышать: «Ещё, Джун-и, да-а-а-а», — передразнивает Юнги, закатывая при этом глаза, будто в экстазе. — Айщ, ну что опять я не так сказал? — возмущается Мин, потирая ушибленное место под рёбрами, куда пришёлся неслабый удар от сидящего мужа. — Я же не виноват, что Джун у нас альфа-самец, а Джин не умеет сдерживаться.
— Нас слышали, — поворачивает голову к мужу.
— Я это уже понял. Ну, ничего страшного, мы женаты, — пожимает плечами, снова утыкаясь в бумаги.
— Да ладно тебе, Нам, зато теперь все знают, что в постели ты хорош. Хотя я проиграл двадцать тысяч вон, — с неподдельной грустью говорит Юн, падая рядом с другом.
— Ты ставил на нас? — медленно разворачивается к Мину, пристально глядя тому в глаза.
— Пф, конечно! — без стеснений выдаёт альфа. — Тебя тут многие считают импотентом.
— С чего это? — спрашивает Джун, замечая краем глаза хихикающих омег.
— Сам подумай, у нас с Чимином было, и не один раз. Некоторые наши разы до сих пор обсуждают в компании. Да даже у бывших Чон был секс на рабочем месте. Так что ответ напрашивается сам… — раздвигая руки в стороны, говорит Юн.
— А вам не приходило в голову, что нам не нравится подобное? Так, стоп… Раз ты проиграл, то… — задумывается альфа, а затем резко разворачивается к Мину, что сидит с наигранно невинным лицом и хлопает ресницами. Джин и Чимин уже не сдерживаются, звонко смеясь.
— Я обязательно пущу слух и про тебя, будь уверен, — исподлобья поглядывает на Юнги.
— Так, прекратите! — отсмеявшись, просит Джин. — Я вот переживаю за Чонгука и Тэ-Тэ, — решает убрать пока бумаги в сторону и поговорить на более важную тему.
— А я беспокоюсь, чтобы Хосок не узнал о нашей авантюре и ничего не испортил, — делится следом за старшим Чим.
— Думаешь, ему это надо? — выгибает бровь Нам.
— Не знаю, но от него теперь можно всякое ожидать, — пожимает одним плечом Чимин, смотря на задумавшихся друзей.
— Он любит Сохи. Испортив наш план, он не сыграет себе на руку, — выдаёт Юн, наконец открывая коньяк, что так долго томился. — Дай стаканы, — просит он Джина.
— Собрался пить под конец рабочего дня? Чонгук по головке не погладит, — Джун напоминает о ворчливом и строгом директоре.
— Ты его сейчас тут видишь? — выдерживает паузу, предсказуемо не услышав ответ. — Вот и я не вижу, — разливает всем по стаканам, при этом себе наливая чуть больше. Он заслужил! Терпеть Чонгука — это та ещё работёнка, он достаёт его даже на расстоянии.
— Я надеюсь, что им хватит трёх недель, чтобы разобраться в своих чувствах, а потом обо всëм расскажем Хо, — заключает Джин, выпивая свою порцию алкоголя.
— Уже жду не дождусь новостей о том, что они переспали, — хихикает Чим, заставляя улыбнуться и всех остальных.
— Что рассказать и кто переспит? — неожиданно на пороге появляется Хосок с немым вопросом на лице, заставая друзей врасплох.
***
Чонгук заканчивает разговор с Мином именно в тот момент, когда Миён, вся в слезах, агрессивно шагает от лифта, направляясь к нему. Альфа хмурится, не понимая, что произошло и кто мог обидеть его девочку. Он встаёт и подходит к ней.
— Мороженко, что случилось? — обеспокоенно вглядывается в её личико и вытирает слёзы.
— Папа с ума сошёл! Накричал на меня, сказав, что ты плохой, — плач превращается в рыдания, она бросается в объятия Гука и шумно дышит тому в шею.
— Ты ему сказала про аттракционы? — поглаживает спину дочери, смотря в одну точку.
— Да, но он отказывается, — пробубнила себе под нос малышка, хлюпнув носиком.
— Давай поступим так, — отстраняется, ещё раз проходясь пальцами по мокрым щекам, и произносит: — Помнишь Миру с ребятами твоего возраста, что мы встретили несколько дней назад? Она тут няней работает. Ты ещё тогда захотела к ней, потому что было весело, — как оказалось, в этом отеле есть услуги няни, и, если вам с супругом куда-то нужно отлучиться, вы можете отдать вашего ребёнка одной из милых девушек, что проводит время не с одним, а сразу с несколькими детьми. Сумма зависит от того, сколько часов ваш ребёнок будет находиться с няней.
— Помню, — надув губки, кивает омега, вытирая носик.
— Ты не против посидеть сейчас с ней? А я успокою папочку.
— Хорошо.
Мира прекрасный человек, им довелось немного поболтать в прошлый раз, поэтому Чонгук со спокойной душой отдаёт своё сокровище девушке, у которой уже на момент прихода отца и дочери было пятеро детей. В общем, Гук не сомневается — Миён проведëт время отлично, тем более она очень активный и общительный ребёнок.
А сам мужчина, отпустив малышку, разворачивается, тут же меняясь в лице, и уходит к лифтам, дабы подняться в номер и наконец разъяснить эту грёбаную ситуацию.
Выйдя на нужном этаже, мужчина быстрым шагом идёт к их номеру. Открыв дверь, его взору предстаёт картина: Тэхён в серых шортах и белой широкой футболке расхаживает из стороны в сторону в общей комнате, а на его лице то ли гнев, то ли грусть, а, возможно, всё вместе.
Альфа, чтобы привлечь к себе внимание, громко хлопает дверью и направляется прямо к повернувшему голову омеге.
— Какого чёрта ты творишь?! — без церемоний сразу повышает голос мужчина. — Ты был готов закопать меня живьём, если я повышу хоть немного голос на Миён, а сам орёшь на неё без причины? — он размахивает руками, не контролируя порыв злости.
Тэхён, считавший, что немного успокоился, увидев Гука, вновь приходит в дичайшую злость.
— Это ты виноват! Из-за тебя я обидел малышку! — тычет указательным пальцем в обтянутую чёрной футболкой грудь альфы.
— Да куда ни посмотри, я виноват! Давай, сваливай все грехи на меня, я не против! Но не срывайся на дочь! — чуть успокоив бурю внутри себя, говорит Чон.
— Почему ты игнорировал меня?! — а вот Тэ себя успокоить не может. Он стоит непозволительно близко к мужчине, но из-за раздражения, злости и ещё какого-то непонятного чувства не замечает этого.
— Твою мать! Да вспомни, как ты разговаривал со мной. Что сказал? Хотя я просто хотел узнать причину твоих слов тогда на пляже, — альфа приходит в себя и уже не кричит, но тон всё равно держит твёрдым и уверенным.
Ему действительно была неприятна та ситуация. Он не думает, что заслужил подобного от Тэхёна. Игнорирование на тот момент было лучшим решением, чтобы не сказать в порыве обиды что-то нехорошее в сторону Тэ.
— Да зачем тебе причины?! Всё давно в прошлом, Чонгук. У меня есть Хосок, а у тебя — Феликс. Забудь, что было на пляже, забудь мои слова. Ты вспомнил прошлое, вот мне на ум и пришло тогда это и, сглупив, произнёс это вслух! — омега кричит, позабыв, что они не дома и их могут слышать. Да он даже не совсем понимает, что говорит. В груди что-то сильно щемит, он даже слегка задыхается. Чувствует, что ему что-то надо, как воздух, но не понимает что.
Без Чонгука все эти дни было тоскливо, а когда он сам пришёл и ещё стоит так близко, то сердце Тэхёна начало пропускать удары, оно уже давно знает, что ему нужно, но вот до омеги долго доходит.
— Хватит! — рычание, которое могло бы испугать любого, но не Ким Тэхёна, который тем более по эмоциям сейчас ничуть не уступает альфе. — Прекрати приплетать каждого в наш разговор. Говори только за себя! Ответь уже, в конце концов, честно и себе, и мне! Что тогда было на пляже? Ты правда ждал действий от меня столько времени?! — казалось бы, приблизиться уже некуда, но Чон подходит ещё ближе, ощущая чужое дыхание и агрессивную ауру.
— Да! — выкрикивает Тэ на всю комнату, точно смотря в глаза альфы. — Да! Я ждал тебя! Я, чёрт побери, ждал твоих действий, — уже чуть тише. Первые слёзы появляются на щеках. Тэхёна трясёт, он в шаге от истерики. — Я так сильно тебя ждал, — шёпот, в котором задыхаются оба.
Чонгук больше не выдерживает и крепко прижимается к губам младшего. Не целует. Ждёт. Тэхён стоит пару секунд в немом шоке, ничего не делая, с согнутыми локтями в воздухе. Через мгновение его руки, как неживые, падают вниз, а губы приоткрываются, сминая нижнюю губу мужчины.
В этот момент перестаёт существовать абсолютно всё. Голова начинает кружиться просто от незамысловатого поцелуя. Одна ладонь Чонгука с мокрой щеки перемещается на заднюю часть шеи, сжимая, но не причиняя боли, а вторая скользит вниз, останавливаясь на талии. Мужчина углубляет поцелуй, прорываясь языком в податливый рот омеги. Тэхён издаёт судорожный вздох, когда мускулистая рука так правильно сжимает его бок, и сам медленно тянет руки вверх, обхватывая шею мужчины.
Чон мнёт шею Тэ, поглаживает спину и делает поцелуй более требовательным. Альфа сходит с ума, он помнит вкус этих алых губ, помнит это стройное тело, которое он держит в своих руках. Тэхён же, кажется, сейчас упадёт, его совершенно не держат ноги. Они целуются, целуются и целуются. Воздуха не хватает, но они ни на секунду не прерываются.
Издав тихий стон в губы мужчины, когда тот ещё ближе к себе прижал, до омеги доходит:
Всю эту неделю он хотел именно этого. Страстного, крепкого, глубокого, но не менее нежного поцелуя с Чоном.
Он просто желал, чтобы мужчина, <s>которого он до сих пор любит</s>, поцеловал его.