Часть 2. Воспоминания (2/2)

— Всё-таки надо было тебя в прошлый раз дожать на статье про насилие в семье, — выходит из гостиной Господин Ким и показательно собственнически обнимает Тэхёна, на что все закатывают глаза.

— И я вас рад видеть, Сохён, — говорит альфа с натянутой улыбкой.

— Для тебя, Господин Ким, — строго выдаёт мужчина.

— Отец, прекрати, — возмущается Тэ. — Намджуна ты вот любишь, хотя они с моим альфой однокурсники.

— Тэ-Тэ, — лицо старшего сразу меняется, когда он обращается к своему сыну. — Джин уже взрослый, ему пора замуж, поэтому там я спокоен, а ты ведь ещё совсем молод, а этот, — кивает он на стоящего напротив Чона, — позарился на несовершеннолетнего.

— О боги, Джин старше меня всего на два года, и несовершеннолетним я был два года назад, так что прекращай уже. Ты прекрасно знаешь, что он делает меня счастливым, — спокойно говорит он отцу и целует его в щёку, омега знает, как от этого тает его родитель.

После всех препирательств они всё же прошли в гостиную, где уже был накрыт стол. Чонгук решил выждать время, и чем больше он тянул, тем сильнее волновался. И это не потому, что тут был отец Тэ, причина была в самом омеге. До банального, он боялся, что ему откажут, и эта мысль давила ему на протяжении двух часов, пока они ели, пили и разговаривали обо всём на свете. И вот когда время подошло к десерту, и все достаточно расслабились, альфа взял слово:

— Уважаемые Господин Ким и Хёнджин, — кланяется он им, получая недоумённые взгляды со стороны, только Намджун и Джин знали, что происходит, поэтому скрывали свои улыбки за бокалами вина. — Я бы хотел кое-что сказать вашему младшему сыну с вашего позволения.

— Конечно.

— Нет!

Одновременно сказали родители Тэ, а Сохён получил злой взгляд от супруга, поэтому сразу успокоился и кивнул в знак согласия Чону.

— Тэ-Тэ, я не устаю восхищаться твоей красотой, умом, талантом, добротой и всеми остальными человеческими качествами, — на одном дыхании выдаёт Чон и уже видит скопившуюся влагу в уголках любимых глаз. — Моё сердце давно выбрало тебя! — в горле пересыхает, но Чон не останавливается, он видит, как все остальные затаили дыхание. — Ты знаешь, что у меня есть мечта — создать собственную компанию, но это не всё, чего я хочу…

— Чонгук, — шепчет Тэ, он уже всё понимает, но альфа просит дать ему договорить, и омега не смеет противиться.

— Моя главная мечта — создать с тобой крепкую и любящую семью, поэтому… — Чон достает коробку с кольцом и становится на одно колено перед омегой, который, кажется, перестал дышать, как и все остальные. — Малыш, ты выйдешь за меня? — и смотрит так пронзительно и уверенно, но трясущиеся руки выдают его волнение.

Тэхён не может сказать и слова, его охватывают самые разные чувства к альфе, он и подумать не мог, что тот так быстро на это решится. Вместо тысячи слов он много-много кивает и порывается его обнять.

За столом все рыдают, кроме Господина Кима, тот сидит с максимально недовольным лицом, даже порывался встать и остановить пламенную речь Чона, но был остановлен любимым супругом, который сейчас не жалеет слёз и рыдает на его плече.

К концу вечера никто не остался трезвым, поэтому было принято единогласно — остаться ночевать у родителей. Несмотря на всю напускную строгость и ворчливость, Господин Ким достал свой самый дорогой коньяк, пожал руку Чону и сказал беречь его младшенького.

Только спустя год, когда Тэ был на третьем курсе, а Чонгук уже выпустился, они поженились. Свадьба была летом, они отпраздновали её в узком дружеском кругу. Молодожёны были счастливы, родители — растроганы, а друзья — пьяны.

***

Университетские годы летят слишком быстро — Тэ и оглянуться не успевает, как получает свой диплом о высшем образовании с отличием.

Теперь официально взрослая жизнь встречает довольно приветливо: первые дни Тэхён валяется то с похмельем, то с вечной головной болью, а потом бездельничает, пока есть такая возможность. Чонгук уже вовсю работает, уходя из дома безбожно рано и возвращаясь непростительно поздно, при этом всём успевая проявлять неостывшую за годы брака любовь в различных мелочах.

Вот и сегодня спросонья Тэхёна встречает готовый завтрак на обеденном столе, прикрытый каким-то подносом, чтобы сохранить тепло пищи.

От самой еды Ким воротит нос — по утрам частенько тошнит, а от проявленной заботы внутренне тает — Чонгук умеет готовить лишь базовую яичницу, варить неплохой кофе и, возможно, делать сносные бутерброды. Однако оставленные блинчики с каким-то сладким джемом сверху явно были из какой-то кофейни. Когда только успел заказать и дождаться курьера?

Тэхён возвращается в спальню, находя среди подушек и одеяла телефон, и открывает их с Чонгуком общий чат.

«Доброе утро! Спасибо большое за завтрак. Уже вовсю работаешь?» — гласит сообщение.

Абонент не отвечает сразу — хотя Ким и не рассчитывал — поэтому Тэ, потянувшись, отправляется в ванную. Возможно, сегодня будет очередной переломный момент в его жизни, что разделит её на «до» и «после».

***

Тэхён сидит в очереди на приём к врачу, то и дело нервно топая ногой. Его не покидает беспокойство, а когда дверь кабинета узи открывается и его приглашают, в нерешительности замирает. На протяжении нескольких недель парень замечал за собой повышенную чувствительность к запахам и несвойственную ему усталость (а ведь Тэхён просто сидел дома и ничего не делал!). Заподозрив неладное, Тэ-Тэ, воспользовавшись связями и узнав время приёма хорошего доктора, записался на ультразвуковое исследование.

Ким лежал на кушетке молча, сверля потолок и ожидая свой приговор. Он почти уверен, что это его очередная выдумка. Что это всё почти неправда, тупо плод воображения. Однако желание того, чтобы это «почти» победило, не оставляет его ни на миг.

На самом деле они с Чонгуком хотели ребёнка, правда-правда. И планировать его начали чуть больше полугода назад. Однако чуда не случалось, и со временем Тэхён — а вслед за ним и Чон — перестали вслух озвучивать общую мечту о семье из трёх человек, сосредотачиваясь на текущих проблемах.

Врач — женщина-бета средних лет — тишины не прерывает. Лишь водит датчиком, сверля монитор взглядом. Она больно давит на живот, размазывая гель, пока, наконец, не замирает. Останавливает датчик чуть ниже пупка, довольно хмыкает:

— Ну что, поздравляю! Около восьми-девяти недель!

В эту же секунду Тэхёна пробирает крупная дрожь, и он неверяще уточняет:

— Правда?

Эмоции сменяются с бешеной скоростью, так что Ким и не замечает, когда, приподнявшись на локтях, заглядывает в монитор аппарата узи и внимает словам врача:

— Именно это обследование позволяет зафиксировать, как двигается ребенок… Хотите, установим частоту сердцебиения? — женщина получает несколько быстрых кивков в ответ, нажимая пару кнопок. — Удивительно, что Вы не заметили изменения Вашего тела сразу. Как минимум, я думаю, Вы прибавили парочку килограмм… О, а вот и сердечко! Сто двадцать четыре удара в минуту — в порядке нормы, отлично.

Врач что-то долго-долго рассказывает ему о будущих узи, о том, чего следует избегать и чего лучше не делать, о том, что, наконец, дети — это не только радость, но и ответственность.

Тэхёну не верится, что в нём теперь ещё одна жизнь. Что сейчас под его сердцем бьётся ещё одно. Ким обещает себе купить какую-нибудь книжку с подробным описанием протекания беременности. Можно даже с картинками.

Женщина пару раз мягко пытается узнать, желанный ли это ребенок и не хочет ли пациент подумать над абортом, на что тот хмурит брови.

— Можно распечатать скрининг?

Первым делом Тэхён набирает папу. Он неторопливо идёт по улицам оживлённого города, глупо улыбаясь и выслушивая весь словесный поток Хёнджина. Того явно переполняют эмоции: сначала он молчит с минуту, видимо, обрабатывая информацию, потом допытывается с подробностями («Тэ-Тэ, а какой срок?»), потом, когда до него, наконец, доходит вся ситуация в полной мере, подвизгивает от восторга. Тэхён даже трубку от уха отдаляет, чтобы случаем не оглохнуть.

Они прощаются, только когда Ким садится в вагон метро. До дома станции три-четыре, он даже вспомнить сейчас не сможет, а связь глушат извилистые тоннели метрополитена.

По итогу Тэ выскакивает раньше нужного, понимая, что супругу такую важную новость в лоб с порога не скажешь. Парень мчится вверх по ступенькам эскалатора, вбивая в поисковую строку гугла ближайшие магазины канцтоваров. Омега проводит там чуть ли не час, рыская на полках с подарочными коробками и наполнителем. Тэхёну не нравилось всё: то дурацкий принт в виде горошка, то цвет яркий настолько, что лучше выколоть глаз, то, банально, не подходил размер (ему-то положить надо всего ничего, на кой ляд ему коробище десять на пятнадцать?!).

Идеальный вариант находится в последние секунды, когда Тэ-Тэ, огорчённый поисками, проходит мимо кассы, так ничего и не выбрав. Он совершенно случайно цепляет взглядом пурпурную коробочку, в которой валялись мелочи вроде скрепок и карманных календарей.

— Извините, — окликает он консультанта. — А эта коробочка продается?

Молоденькая девушка-омега, наверняка ещё школьница, на его вопрос глупо хлопает глазами, а пауза затягивается так, что Тэхёну приходится самым невежественным способом тыкнуть в коробок. Но она быстро реабилитируется в глазах светловолосого, стоило ей улыбнуться и предложить к «покупке» серебряную ленточку с забавными кружевами.

Омеге отдают понравившуюся коробочку абсолютно бесплатно, лишь бы успокоился и не довёл бедную юную продавщицу до потери сознания своим недовольным взглядом. Он с самым довольным лицом в мире забирает товар и спешит домой, уже предвкушая реакцию Чонгука.

Супруги только недавно переехали поближе к центру Сеула, купив большую просторную квартиру. Поэтому на метро Тэхён добирается очень быстро (это вам не на машине в пробках стоять). Как только парень переступает порог, он замечает, что через час уже прибудет Гук, нужно поторопиться.

Тэхён первым делом направляется в их спальню, где находится мечта омеги — его гардеробная. Он спешно переодевается в обычные клетчатые штаны и продевает через голову белую футболку, что больше него в несколько раз. Идёт обратно к пакетам и достаёт тест на беременность, который успел купить в аптеке возле дома. Направляясь в ванную комнату, у него немного дрожат руки; он уже знает о своём положении, но всё равно как-то волнительно. Проделывает все необходимые процедуры, и когда на тесте появляются две полоски, он кладёт его аккуратно в коробку, которую уже наполнил серпантином, и также положил скрининг с узи, затем закрывает и перевязывает ленточкой.

Пока на кухне Тэ готовил ужин, входная дверь хлопнула, и из прихожей послышалось: «Котёнок, я дома». Омега невольно улыбнулся на это ласковое прозвище и, вытерев руки, пошёл навстречу к мужу.

— Я соскучился, — тихо произносит Тэ, обвивая шею альфы, что оставил за ушком нежный поцелуй.

— Мы виделись утром, — говорит Чон, улыбаясь со слегка возмущённого лица омеги.

— Мне всегда тебя мало! — хмуро отвечает он, но после вспоминает о подарке для Гука и тянет его в сторону кухни.

Парень накрывает на стол: ставит две тарелки с картошкой и любимой уткой Чонгука, в центр выставляет лёгкий салат из огурцов и помидоров, мужу наливает бокал вина, а себе апельсиновый сок, зажигает свечи и усаживается напротив супруга, что удивлённо смотрит на него.

— С каких пор ты не пьёшь алкоголь? — спрашивает Чон, зная, как тот любит пригубить один бокальчик вечерком.

— Я хотел сделать это чуть позже, но у меня не хватает терпения, я сейчас лопну, — заулыбался младший, чем вызвал ещё большее непонимание у Чона.

Тэ вскакивает со своего места, берёт небольшую подготовленную коробочку и вручает альфе. Гук заторможенно вытягивает руку и, не разрывая контакта глаз с максимально странного Тэхёна, забирает вещицу.

— Открывай, — в нетерпении просит омега, продолжая стоять около мужа, забыв напрочь про ужин.

Старший осторожно вскрывает коробок, доставая оттуда непонятное фото. Он рассматривает его со всех сторон и переводит вопросительный взгляд на Тэ.

— Это что? — задаёт вопрос альфа неунимающемуся супругу, который завёл руки за спину и покачивается с пятки на носок, продолжая улыбаться.

— Загляни внутрь, там есть ещё кое-что, — помогает ему парень.

Гук убирает лишний серпантин и достаёт неизвестный предмет, но через мгновение его глаза расширяются, он резко поднимается с места, чем немного пугает омегу, и пялится на тест в своих руках, как на восьмое чудо света.

— Тэхён, — шёпотом окликает он мужа. — Боже, малыш.

Он поднимает голову на светловолосого, замечает слёзы в глазах того и, больше не думая, обнимает Тэ, кружа его в воздухе.

— Ты рад? — задаёт глупый вопрос Тэ, когда его ставят на пол.

— Ещё спрашиваешь… Конечно! Я буду отцом. Тэхён, ты сделал меня самым счастливым человеком на свете, — не имея возможности справиться с переполняющими эмоциями, говорит мужчина.

Чуть успокоившись, Чонгук кладёт одну руку на ещё плоский живот мужа и заглядывает тому в его бездонные глаза.

— Я обещаю, что сделаю всё, чтобы вы были счастливы. Наш ребёнок всегда будет жить в любви, — тихонько проговаривает альфа, попутно стирая влажные дорожки с щёк младшего. — Чтобы ни случилось, не забывай, что я никогда не буду любить кого-то сильнее, чем Вас! — последняя фраза теряется в глубоком поцелуе, в который альфу затягивает Тэхён, давая понять, что верит ему безоговорочно.

***

После родов проходит три года, когда Тэхёна окончательно съедает быт. Он в декрете и сидит с малышкой Миён почти 24/7.

Никогда прежде Тэ бы не подумал, что скучать по работе можно настолько сильно, как делает это сам.

Сначала это лишь лёгкая тоска. Она волнами накатывала в свободное время, благо дочка отнимает всё, даже сон, и рассчитывать на бездельничество Тэхён попросту не мог. Да и Чонгук первые месяцы дочурку из рук не выпускал, всё сюсюкался, да мужа благодарил за такое чудо. Всё складывалось как нельзя лучше: никакой послеродовой депрессии, возможность которой прогнозировали врачи, чуть ли не круглосуточная помощь от друзей и близких. И Ким правда думал, что наконец получил свой хэппи-энд.

Когда Миён исполняется год, а затем полтора, всё становится не так радужно. Чонгук дольше зависает на работе, а по вечерам устало бормочет что-то о том, что очень хочет побыстрее поужинать и уснуть. И Тэхён правда его понимает и любит, а ещё он изо всех сил старается быть примерной омегой: вкусно готовит, соблюдает график уборки, предпочитает друзьям семью.

Тэ-Тэ не замечает, в какой момент в его сознании начинает прорастать зёрнышко обиды и недопонимания. Ким прекрасно знает, что вся беда сформирована из воздуха и собственного нежелания признать, что ему в декрете непросто. Тэхён, после встречи с Чонгуком, научился понимать того без слов, по глазам. Он всегда мог найти нужные слова, чтобы утешить и поддержать. Всегда был готов вовремя обнять и заверить, что всё будет хорошо, что всё плохое скоро пройдёт и наступит заветная белая полоса.

Однажды вопрос «А почему я не могу получить такую же отдачу в ответ?» бьёт набатом в груди, но Тэхён его глушит. Наверное, устал слишком.

Карточный домик из выдержки рушится в одно мгновение.

Летний субботний день выпал на выходной Чонгука. Тэхён долго мечтал, ожидая и планируя, как веселее провести время. В голове всё было превосходно: уютный диван, доченька, играющая в куклы на ковре перед телевизором, и её родители, мирно смотрящие ток-шоу. Парень рассуждает, что можно было бы заказать пиццу на ужин, когда ловит мужа на пороге, натягивающего кроссовки.

— Чонгук-и? — непонимающе хлопает глазами Тэхён, пока Чон, пойманный с поличным, виновато улыбается.

— Тэ, прости, пожалуйста. Я забегался совсем, не сказал. Мы договорились встретиться с Юнги и Джуном за бутылочкой в баре недалеко от офиса. Давно ведь не собирались вместе, — не то оправдывается, не то сетует.

Тэхён поверить не может. А как же они? Как же провести выходной с семьёй, с которой тот видится только утром и вечером за обеденным столом, когда же с друзьями каждый день на работе? Что-то Тэхён ничего не понимает.

— Подожди, а когда ты вернёшься? — всё, что может выдавить из себя Ким, игнорируя вставший в горле ком.

— М-м-м… Часам к восьми, может, к девяти.

— К восьми? — растерянно переспрашивает омега. Он неверяще смотрит, как Чонгук утвердительно кивает и тянется к висящей на крючке кожанке. Сейчас он уйдёт и вернётся только поздним вечером. Глаза застилают жалкие слёзы обиды. — Чонгук-и, подожди, а как же мы? Я думал, что ты проведёшь свой выходной со мной. С Миён.

В раннее солнечное утро входная дверь квартиры семьи Чон хлопает, а в прихожей показывается сонный альфа, который хорошо отдохнул, но совершенно не выспался.

«Да, давно мы так не собирались…» — проносится в голове мужчины.

Он снимает обувь и направляется сразу же в спальню, забыв помыть руки. Заходя внутрь, он видит заправленную постель, в которой почему-то нет его супруга, затем замечает пустую детскую кроватку, а потом его взгляд падает на обручальное кольцо, которое лежит на прикроватной тумбочке со стороны альфы.

— Что за… — он подходит ближе и кладёт кольцо в раскрытую ладонь, рассматривая, будто хочет убедиться, что эта вещь не принадлежит Тэхёну. — А это ещё что? — глаза устремлены на небольшой свёрнутый листок. Мужчина его открывает и зачитывает текст вслух:

Дорогой, Чонгук!

Я пишу тебе первое и последнее письмо, как твой законный муж.

Прощай. Я не хочу говорить много лишних слов, от них всё равно никому не станет легче. Просто пришёл момент, когда мы в тупике наших отношений. Просто знай, что ты навсегда останешься тем особенным человеком, которому удалось прикоснуться к самому сокровенному — к моему сердцу.

Люблю ли я тебя? Отвечу, ни на минуту не задумываясь, что да, и даже очень. Но проблема в том, что моей любви не хватит для того, чтобы сберечь наши отношения. Я очень устал от той рутины, что меня поглотила за эти годы. Я, правда, старался, но невозможно жить, когда завидуешь собственному мужу. У тебя есть всё: работа, друзья, жизнь за пределами нашей квартиры. А я один, мне стало одиноко… Мне всегда казалось, что за крепость союза должны бороться двое, но, видимо, мнение оказалось ошибочным. Помни, всё самое хорошее связано исключительно с тобой, и если ты вдруг окажешься в беде, я, несомненно, приду на помощь. Только как хороший друг, папа твоей дочери, но не больше. Ты в моём сердце навечно, и это, пожалуй, самое печальное. Ведь любить так, как тебя, я не смогу никого.

Искренне верю, что у тебя всё будет отлично, что ты найдëшь своё счастье. Прости, что всё вышло так, и спасибо тебе за нашу Миён.

Твой Тэ.

Слеза капает прямо на идеально крупный почерк. Чонгук резко бросает письмо на пол, и его кулак устремляется точным движением в стену.

Вот и закончилась сказка длиной в семь лет!

***

Настоящее время

Все семь лет прошли у Чонгука перед глазами всего за несколько минут. Он не слышал шумных друзей, не чувствовал, как в кармане брюк вибрировал его телефон, не замечал, как Юнги перед уходом похлопал его по плечу в качестве поддержки… Альфа, кажется, даже не дышал.

— Чонгук, — звучит тихое в кабинете, который уже опустел, а Гук этого даже не заметил. — Я…

— Я хочу увидеть Миён сегодня, — перебивает омегу Чон, выплывая из состояния транса.

— Гук, — окликает его вновь Тэ. Меж бровей пролегла складка, он понимает, что Чонгук пытается уйти от темы.

— Поздравляю, Тэхён! — неожиданно выдаёт мужчина, вставая и подходя ближе к удивлённому Тэ. — Ты заслужил быть счастливым, надеюсь, с Хосоком тебе будет лучше.

Когда альфа становится непозволительно близко, у Тэ спирает дыхание и начинает щипать глаза, но он не подаёт виду и всего лишь спокойно произносит:

— Какой же ты дурак, Чон Чонгук, — уходит, оставляя после себя звенящую тишину и бешеное биение сердца бывшего мужа.