13 (1/2)

— Это здесь? — Юнхо светит фонариком по сторонам, пока Уён делает несколько оборотов вокруг себя, высоко задрав голову. Когда находит то, что искал, издаёт довольный возглас и без лишних слов падает на колени, прямо на влажную листву. Он пытается запихнуть фонарик в рот, чтобы держать зубами — Юнхо спешит забрать его и подсветить сам. Уён и так отказался воспользоваться фарами, чтобы “создать эффект криминальной сцены”. Хватит ему уступок. Юнхо уже заранее готовится вспоминать учения с боевыми собаками, но, хвала всем небесам, обходится без этого. Уён слишком увлечён.

— Вот та засечка! Тащи лопаты!

Юнхо не возникает. Идёт к припаркованной недалеко машине, чтобы достать инструменты из багажника, и так же молча протягивает Уёну тряпичные строительные перчатки. Уён смотрит на него, по меньшей мере, как на придурка, что почти смешит. Брови забавно приподнимаются, искусанные до незаживающих корок губы приоткрываются в предсказуемом недоумении.

— Не упрямься. У тебя появятся занозы, если будешь держать черенок голыми руками, — спокойно объясняет Юнхо, не сдерживая полуулыбку, когда Уён начинает бурчать что-то о возможных фетишах и странных пристрастиях. — Чонхо сказал мне, что использовал фарадейскую коробку.

— Что-что использовал? — Уён неохотно натягивает перчатки, карикатурно морща при этом нос, и берёт протянутую лопату. — Фара… Что?

— Коробка, которая не пропускает радиоволны. Она нужна, чтобы никто не смог отследить телефон.

— Да как будто в этой глуши возможно дозвониться и без этих выкрутасов!

— Перестраховаться не помешало бы. Поэтому он так заморочился. Другое дело — для чего? Там какие-то важные сведения?

— Спросим у него, когда вернёмся домой. Давай копать.

Поиск не занимает много времени. Чонхо выбрал непримечательное для незнающих место достаточно далеко от точки, чтобы добраться пешком, и слишком проблемное, чтобы доехать на машине. Юнхо сто раз пожалел, что настоял использовать транспорт, и тысячу о том, что позволил Уёну сесть за руль. Он удивлён, что они в принципе смогли доехать и при этом ни разу не впечатались в дерево или не перевернулись в канаву.

Спрятать телефон в коробку было рискованно, её легко найти, но Чонхо учёл и это — рассчитал достаточную глубину. Юнхо в который раз задаётся вопросом, почему он так заморочился, ведь, со слов Уёна, когда он получил телефон главаря в руки, в нём не было никакой важной актуальной информации. Могло ли быть так, что что-то прислали позже, чтобы заманить их на то собрание, про которое говорил Чонхо? Или это была своеобразная проверка? Очередной этап ловушки?

Чонхо знал о собрании до того, как на него напали люди Игорного дома, а значит всё это время держал телефон у себя. Зачем? Просто решил перестраховаться? Или предполагал, что Уёну следует ждать удара? Если он догадывался о том, что на Уёна планируется покушение, то почему не предупредил сразу? Между тем, как в его руки попал телефон, сообщениях о собрании и прятанием телефона прошло достаточно времени, чтобы Чонхо успел не только сообщить им с Уёном о том, что Игорный дом дал о себе знать, но и продумать план на несколько этапов вперёд. Так почему он этого не сделал?

Вряд ли Чонхо решил действовать в одиночку, да ещё и против Игорного дома. Да, он мало чего о нём знал, но он как никто другой осведомлён о том, как проходят разборки в бандах. Даже если не был в курсе, что такое Игорный дом, он не мог проигнорировать те сообщения. Да ещё и на телефон убитого главаря.

Всё сводится к тому, что либо Чонхо всё-таки что-то знает, но не говорит им, либо просто о чём-то догадался, решил перестраховаться, но не успел их предупредить.

Юнхо склоняется ко второму варианту. Если бы Чонхо задумал что-то против них или посчитал нужным утаить, это непременно бы всплыло. Или он постарался бы скрыть, что сохранил телефон, а им бы сказал, что избавился от него, как от потенциальной угрозы. Да и Чонхо не настолько глуп, чтобы соваться в логово зверя, тем более в одиночку. Он мог не включить в свой план Юнхо, но не Уёна. Тем более тот главарь напрямую связан с Хонджуном, так что у него нет никаких личных причин. Наверное.

Всё это время они рассматривали смерть главаря, как спусковой крючок для нападения Игорного дома, но сейчас Юнхо больше склоняется к тому, что он стал неким пересечением разных намерений в рамках одного плана. Похищение Чонхо и пропажа Хонджуна — два ответвления одного дерева. За этим стоят одни и те же люди с похожими, но отличающимися целями. Одни имеют очевидные личные счёты к Чонхо, другие же пытаются выманить Уёна.

Юнхо почти не сомневается, что за смертью бабули и поджогом кафе стоит не кто иной, как Ли. Кому ещё нужно уничтожать всё, что дорого Чонхо, да ещё и таким показательным жестоким образом? Тогда возникает новый вопрос: почему он до сих пор не дал о себе знать в открытую? Чего-то опасается? Выжидает? Связано ли это с Уёном, который сейчас занимает его место и прикрывает Чонхо?

Проблематично и то, что Юнхо понятия не имеет, кто такой Хонджун на самом деле. Уён говорил, что он выполняет особые поручения, но насколько они особые? На что он способен? Какие у него отношения с Игорным домом и пересекается ли он с Ли? Был ли он знаком с Минги? С детективом Кимом? Не убей он того главаря, как бы всё сложилось? Сколько потерь они ещё могли понести?

Если Хонджун тенью наблюдал за всем происходящим с самого начала, именно его стоит опасаться в первую очередь.

— Вот она. Наконец-то…

Юнхо вздрагивает, когда до него доносится запыхавшийся голос Уёна, и запоздало догоняет, что всё это время неподвижно стоял столбом за его спиной. Руки вспрели в перчатках и чешутся из-за контакта с грубой тканью, в нос бьёт запах сырой вскопанной земли, а рядом с его испачканными в грязи кроссовками кладут небольшую алюминиевую коробку. Уён не возмущается тем, что на него свалили всю грязную работу. Его это в принципе мало волнует. Намного сильнее он спешит открыть коробку, чтобы проверить, на месте ли телефон.

— Так, что теперь? — спрашивает он, каким-то образом с ног до головы вымазанный в грязи. Юнхо вздыхает и наклоняется, чтобы вытереть размазанный след от земли на его щеке — Уён только забавно морщит нос. Хорошо, что в машине есть влажные салфетки. — Нам нужна флешка с данными. Она же у тебя дома?

— Да, в сейфе. Заодно переоденешься. Что у тебя за мания такая в грязи валяться?

— Во всём должен быть баланс. Ты чистоплюй, а я… грязноплюй?

Уён заливается громким смехом от своей же шутки и, пошатываясь, поднимается с земли. Юнхо велит ему идти в машину, а сам закапывает всё обратно, попутно накидывая листья и ветки, чтобы замаскировать. Просто на всякий случай. Сейчас ему кажется, что угроза повсюду. Неплохо было бы сбить гнездо, чтобы убрать ориентир, но этого Юнхо уже не делает.

Уён ждёт его на пассажирском сиденье, что удивительно, учитывая, как он рвался вести машину до этого. Юнхо убирает всё обратно в багажник и садится за руль, пока Уён старательно вычищает грязь из-под ногтей. Он жалуется, что у него будут заусенцы, и беззаботно надувает пузырь из жвачки. Они оба делают вид, что между ними не лежит коробка с телефоном внутри, который может перевернуть все их планы.

— Вы поговорили? — внезапно серьёзно спрашивает Уён, в то время как Юнхо старается вывезти их без явных внешних повреждений. Дорога отвратительная, они легко могут застрять прямо посреди леса, ночью, на территории банды. Зато с оружием. Успокаивает то, что Уён сейчас главарь, его слушаются. Значит есть надежда, что головы им не отстрелят. — Сегодня он выглядел спокойнее, ну, если так можно сказать о том, кто больше напоминает статую.

— Поговорили. — Юнхо кивает. Он то и дело предупреждает Уёна, что “сейчас тряхнёт”, и облегчённо выдыхает, когда они выезжают на более-менее ровный участок. Тут же выворачивает руль, чтобы объехать точку, и продолжает: — Думаю, скоро он вернётся в строй окончательно.

Юнхо не особо стремится рассказывать Уёну о своих догадках и подозрениях. Пока что. Слишком многое остаётся в тени, из-за чего его выводы могут оказаться неправильными, а то, в чём он уверен, лучше попридержать при себе. Уён может нравиться ему сколько угодно, симпатизировать и как человек, и как товарищ, но пока тот живёт Хонджуном и грезит его спасением, Юнхо не может быть откровенным и на долю процента. Он не считает, что Уён водит их за нос, но осознаёт, что, если выбор встанет между ним с Чонхо и Хонджуном, Уён выберет Хонджуна.

Он не осуждает, а принимает. В мире, куда он сунулся не по своей воле, царят совсем другие законы, нежели те, к которым он привык. То, что у Уёна в принципе есть человек, которым он дорожит до такой степени, что готов отдать свою жизнь в любой момент, уже большое исключение.

Юнхо далеко не в первый раз задумывается над тем, что Уён в принципе не вписывается во всю эту бойню. Несмотря на свою тягу к насилию и боли, на все приобретённые и применяемые навыки, он словно бельмо. Юнхо готов поклясться, что, если бы перед ним вывели членов банды и сказали выбрать того, кто оказался там случайно, он бы не раздумывая выбрал Уёна. Это сложно объяснить. Просто внутреннее чутьё и опыт.

— Хорошо, что он остался дома, — хмыкает Уён. — Но его не мешало бы разговорить. Что-то он умалчивает. Либо он реально не понимает всей заварушки, как и мы с тобой. Три дебила, ей-богу.

— Тоже об этом думаю. Что стоит провести ещё один общий разговор, чтобы каждый высказал свои догадки. Хотя я всё ещё без понятия, где Хонджун. Чонхо тоже не знает, я у него спросил. Вдруг он слышал что-то, пока был в Игорном доме.

— Ты думаешь, он что-то мог услышать? Или запомнить? — Уён хмурится, когда у него не получается расчесать подзажившую рану на предплечье. — Там такая обстановка была, что даже подготовленный человек растерялся бы. А ты говоришь о деталях.

— Иногда так работает психика, — Юнхо снова кажется, что он пытается оправдаться. Его методы и правда могут звучать и быть довольно жёсткими, но он не смягчается в угоду результатам. Если бы Чонхо ответил, что что-то помнит, это уже была бы ценная зацепка. Не попробовал бы — не узнал. — Он же вырос в банде с Ли, и вы оба в один голос говорили, какой он ужасный человек. Так что было бы не странно, если бы Чонхо что-нибудь расслышал о Хонджуне. Но что-то мне подсказывает, что на одной территории они бы не пересеклись. Только если бы Игорный дом хотел спровоцировать тебя.

И это лишний раз доказывает, что случай Чонхо отличается от случая Уёна в связке с Игорным домом. Другое дело, что там делает Хонджун. Это ключевой момент, который мог бы помочь Юнхо немного разобраться, что вообще происходит. Но что ещё важнее, Уён полностью уверен, что Хонджун жив. В этом приходится довериться ему и просто плыть по течению.

— Но он спровоцировал. Я же всё равно сунулся к ним.

— Если бы не сунулся, ничего бы не изменилось. Чонхо бы убили или оставили в качестве заложника, ты бы продолжил искать Хонджуна, а я бы и не узнал обо всей этой системе с Игорным домом.

— Звучит отвратительно, фу. Аж мурашки по коже.

Редкие проявления Уёновой эмпатии — как восьмое чудо света, не менее. Юнхо привык видеть его более жестоким и расчётливым. И чересчур эмоциональным, когда дело касается Хонджуна. Ему по-своему, очень своеобразно, жаль Чонхо, и это не может не задеть что-то внутри Юнхо.

Когда они заезжают на парковку, уже светлеет. Уён выпрыгивает из машины чуть ли не на ходу, а Юнхо успевает только шикнуть на него и дёрнуть за запястье под пакостный смех и довольный прищур. Иногда Уён такая заноза, что аж голова начинает раскалываться от его выходок. Пора снова начинать блокировать двери.

— Ничего себе, какие апартаменты! Я и не знал, что полицейские так хорошо получают! Может, мне тоже пойти, как думаешь?

— Думаю, тебе бы пошла униформа.

Уён радостно восклицает что-то на, как предполагает Юнхо, испанском, и перекатывается с пятки на носок. Его терпение на исходе. Из-за того, что он хорошо выспался впервые за долгое время, в нём полно энергии, которую ему некуда деть. Главное не дать ему выйти из-под контроля и готовиться ловить, если решит удрать. А может, дело и в другом. Когда речь заходит об Уёне, ни в чём нельзя быть уверенным.