6 (1/2)
Возвращаться домой после того, что сообщил Уён, больше похоже на пытку. Теперь от предчувствия стремительно приближающейся угрозы не спасает ни тёмная неприметная одежда, ни кепка с капюшоном, ни нож в кармане.
Чувствовал ли он реальную свободу после ареста Ли? Поверил ли по-настоящему, что всё наладится? Чонхо не может ответить на эти вопросы даже самому себе. Он пытался адаптироваться, начал учиться, ходить к психологу и проводить больше времени за саморазвитием, но имело ли это хоть какой-то смысл, если он ждал, подсознательно, когда его прошлое снова даст о себе знать? Больше смахивает на отсрочку неизбежного.
Чонхо чувствует себя предателем, лживой тварью, когда заходит внутрь квартиры, которая совсем недавно казалась ему самым надёжным и безопасным местом во всём мире. И дело вовсе не в навороченной охранной сигнализации или узаконенном хранении оружия, а в человеке, способном защитить его, несмотря ни на что.
Сомнений в том, что Юнхо нужно обо всём рассказать, нет, но как это сделать, Чонхо не знает. Он доверяет ему, он его любит, и это главная проблема, почему он медлит. А если ошибётся? Наведёт ложного шума? Или навредит чрезмерной спешкой?
Юнхо и так досталось из-за него. Он выполнил свой долг, поймал преступника, но какой ценой? Ни одного полицейского не похвалят за связи с преступником, и насрать всем, что преступник он не по своей воле. Факт есть факт, и с этим не поспоришь. Одно то, что он не за решёткой, уже огромное достижение.
В квартире пусто, приготовленная на обед еда не тронута. На телефоне ни одного уведомления, последнее сообщение висит без ответа вот уже несколько дней. Чонхо давно не обижается на отсутствие внимания, ведь понимает, что, сколько бы у Юнхо ни было проблем, он всегда будет самой главной из них.
Не счесть, сколько раз он задавался вопросом, стоит ли вообще продолжать их отношения. Он любит Юнхо, он всегда ставит его в приоритет и старается сделать для него всё возможное, но имеет ли это смысл, если он же, в конечном итоге, всё это и рушит?
Чонхо садится на диван, осторожно, словно он здесь незваный гость, и прогоняет все размышления ещё раз. Импульс прямо сейчас сорваться и сказать Юнхо о возвращении Ли сбивается убеждением, что лучше молчать, пока ничего существенного не произошло.
Если главарь действительно вернулся, то он точно засветится. Захочет навредить Юнхо? Подставит себя. Чонхо сомневается, что его настолько поглотили отчаяние и злость, чтобы он терял рассудок. Его в полиции ждут с распростёртыми объятиями, пускай сунется. Да и вряд ли его напугал какой-то арест. Мудак чувствует себя безнаказанным и всемогущим, и вследствие произошедшего вполне оправдано.
Стоит ли ожидать от Ли прямого удара? Чонхо для него не представляет никакой угрозы, он сотрёт его в порошок при любом удобном случае. Но наверняка он захочет поиграть, помучить его, напугать. И, как бы Чонхо ни хотел этого признавать, получается у него мастерски уже сейчас.
С того момента, как по всем новостным источникам пронеслась волна о побеге Ли, Чонхо так и не смог почувствовать себя спокойно. Когда он имел прямой контакт с главарём и предположительно знал, где тот находился, то удерживал хоть какой-то контроль. Он был в курсе о делах банд, поддерживал связи без подозрений и опасок. Но теперь…
Ему казалось, что фраза “ходи и оглядывайся” стала его коронной ещё с первого прихода бандитов в их дом. Он и подумать не мог об ещё большем ухудшении и так накалённой проблемы. Как теперь ему распределять обязанности, выстраивать рутину, если он не может и на сотую предположить, проснётся завтра или нет? С какой стороны ждать нападения? И сможет ли он дать отпор? Защитить?
Он всегда может вернуться. Ему ничто не мешает расстаться с Юнхо, приползти к главарю лично и подставить зад. Стать его персональной грушей для издевательств и вымещения гнева, рабом, подстилкой, да кем угодно. Хотя и этого для Ли окажется слишком мало, чтобы возместить ущерб.
Теперь помимо него и бабушки есть Юнхо, от которого Чонхо ни за что не откажется. Он на многое готов пойти и многое вытерпеть, только бы его близкие люди, его семья, оставались нетронутыми.
Вариант с возвращением, на первый взгляд, и правда кажется простым и самым лучшим из всех. Вот только Чонхо понимает, что закончится его добровольная сдача главарю смертями многих невинных людей. Противоположный этому исход тоже не блещет радужными перспективами.
Есть ли в его случае вообще правильный беспроигрышный выбор? Чтобы никто не пострадал, а все замешанные наконец-то отправились в изоляцию? Чонхо не без сожаления отвечает самому себе — нет. Пока нет.
Уён прав. Своими поступками Чонхо только вредит, подставляет, угрожает. Юнхо не заслуживает такой жизни, он достоин всего самого лучшего. С преступником под боком, на которого со дня на день объявят охоту, ему светит только пуля или уголовка за укрытие.
Чонхо тошнит от всего этого. Хочется сдаться, пустить всё на самотёк, послать уже к чёрту. Он устал жить так, в постоянной тревоге, ужасе и ненависти. Учёба? Психолог? Семья? Смешно. Умора просто. Половину жизни он провёл, наблюдая, как другие нарушают законы, а вторую нарушал их сам. Так чем он заслужил хоть какого-то просветления? Что он для этого сделал и чем отличается?
Присесть на шею такому доброму и мягкосердечному человеку, как Юнхо, неплохая перспектива, но Чонхо хочется содрать с себя кожу, когда он думает о том, сколько несчастья и горя он ему принёс. И сколько принесёт ещё.
И снова: любит ли он Юнхо? Безмерно. Поэтому слова Уёна не кажутся ему бредовыми и бессмысленными. Гораздо более безумным с его стороны было бы остаться в отношениях, зная, что ничего, кроме боли и лишений, их двоих не ждёт.
Чонхо выбрасывает несвежую еду прямо с плёнкой и облокачивается на столешницу из-за внезапного головокружения. Со всей этой вознёй с бандой и Ли он совсем потерял покой. Бессонница вернулась, кошмары тоже. И никакие лекарства больше не помогают.
В квартире, которую они вместе обустраивали, где когда-то в каждом уголке таилась нежность и гармония, сейчас он чувствует себя выброшенным в ледяную пустыню. Ему нестерпимо холодно, но как бы он ни пытался согреться, его всё сильнее заметает снегом.
Юнхо его сторонится. Избегает. Не хочет ни видеть, ни слышать. Старается уловить моменты, когда Чонхо не будет, чтобы переодеться, взять какие-то вещи и снова уйти. Он не идёт на контакт, не хочет ничего обсуждать и виснет на работе сутками, только бы не пересекаться с ним на одной территории.
И всё же, как бы там ни складывалась их совместная жизнь, Чонхо не может скрывать от Юнхо возможное появление Ли. Как минимум он тоже в этом участвовал и должен быть в курсе, а как максимум, если ему не безразлично, что будет с Чонхо, он окажется рядом. И плевать, что это самые дешёвые манипуляции.
Чонхо пишет, что им следует поговорить, и без удивления наблюдает за тем, как галочки меняют цвет. Зачем-то мысленно начинает считать минуты, пока поджигает сигарету, и блокирует телефон, когда Юнхо так и не отвечает.
Предчувствие надвигающейся опасности не отпускает. Внутреннее чутьё подсказывает, что лучше ему предупредить Уёна о своём ближайшем местоположении, прежде чем он соберёт вещи первой необходимости и покинет квартиру. Он не может в ней жить, пока ситуация с Ли не прояснится. Юнхо необходимо обезопасить.
Но прежде, чем он уйдёт и оставит его в покое, им нужно поговорить. Дело не только в безопасности, хотя и в ней тоже, а в желании разобраться. Юнхо отдалился так резко и неожиданно, что Чонхо не успел и на секунду предположить, что что-то идёт не так.
Он утыкается лбом в ладонь и тушит так и незаконченную сигарету. Наблюдает за тем, как тлеет бычок, обводит кухню взглядом. Квартира не нуждается в наведении порядка, ведь в ней практически не живут. Спальня давно не используется ими обоими — Чонхо зачастую спит в гостиной, Юнхо на работе или в машине. Они больше не ужинают в уютной обстановке на кухне, не обсуждают, как у кого прошёл день, не делятся переживаниями и радостями. Гостиная большую половину времени тоже пустует, а на телевизоре нет пыли только потому, что Чонхо её смахивает.
Как-то раз на сессии психолог поделился с ним одной мыслью, что есть определённая каста людей, которой любовь недоступна по тем или иным причинам. У кого-то проблемы с характером, иногда вина и в обстоятельствах. Чонхо же сорвал грёбанный джекпот, мать его. Чемпион по лажанию. Может, ему курсы свои открыть?
Чонхо прибирает за собой всё, проветривает квартиру и усаживается на диван, намеренный дождаться Юнхо любой ценой. Он мог бы наведаться к нему в участок или обратиться к Сану, который периодически интересуется, как у него дела, но боится доставить ещё больше неудобств.
Раньше он и подумать не мог, что их с Юнхо коснутся подобные проблемы. Это странно и не укладывается в голове, ведь именно Юнхо всегда был тем, кто шёл на контакт и искал компромиссы. И Чонхо злится и негодует, потому что не понимает, где так сильно накосячил.
Он вздрагивает, когда тишину квартиры нарушает тихий писк сигнализации, а следом открывается дверь. От парализующей его тревоги хочется разбиться головой о стену. Чонхо не хочет принимать, что он испытывает подобное из-за человека, которого так сильно любит и продолжит любить, что бы ни произошло.
— О, ты дома, — кидает Юнхо, даже не посмотрев в его сторону, и проходит на кухню, чтобы попить.
Чонхо хватается за возможность и идёт к нему с непоколебимым намерением поговорить. Либо сейчас, либо конец. Он с силой отодвигает стул и усаживает Юнхо, который не особо стремится сопротивляться, и садится напротив. Начать сложно, его словно кто-то удерживает. Но он должен переступить через себя, сделать шаг и всё выяснить.
— Юнхо, что происходит? — Голос ровный, взгляд прямой, язык тела выдаёт, насколько он нервничает, но Чонхо не пытается контролировать ничего из этого. Он открыт и искренен.
— А что-то происходит? — Юнхо косится на наручные часы и наконец-то поднимает взгляд. — Мне кажется, всё как обычно, разве нет?
— Вообще ни разу, — Чонхо хочется взять его за руку, найти в Юнхо успокоение, услышать, что всё в порядке, а он просто себя накрутил, но получает лишь хмыканье и пожимание плечами. Никакой заинтересованности. — Нам нужно поговорить. Скажи мне, что не так, ты же…
— Сейчас не лучшее время, — прерывает его Юнхо, а Чонхо словно бьют под дых. Что-то внутри него на грани срыва, вот-вот разобьётся, и тогда последствия точно станут необратимыми. — Давай потом? Я зашёл переодеться и не настроен на разборки.
Чонхо не верит, что перед ним сидит Юнхо, который заставил его вернуться к жизни. Который показал, что такое любовь, который поверил в него и помог не сдаться.
Нет, если он упустит возможность, снова отпустит его без разрешения явно разделяющей их проблемы, то потеряет его. Он не может. Это выше его сил.
— Ты и в прошлый раз так сказал, — Чонхо не хочет истерить, пытается сохранять спокойствие. Он тоже повзрослел и научился контролировать вспышки агрессии, но сейчас он на грани срыва. — Просто ответь, в чём дело? Что я сделал не так? Ты больше меня не любишь?
Юнхо замирает всем телом. Не моргая переводит взгляд на Чонхо и едва заметно качает головой, но это не ответ. Это неверие, что у Чонхо повернулся язык озвучить свои подозрения так прямолинейно.
Он отвлекается на пришедшее сообщение и тяжело вымученно вздыхает. Чонхо же уже, до ответа Юнхо, чувствует, как сдерживающие их узы разрываются одна за одной. И он пытается увернуться от пули, но она прилетает прямиком в сердце, когда с обветренных губ срывается:
— Нам нужно отдохнуть друг от друга. Извини.
Чонхо не может найти, что сказать. Он готовился, настраивался на такой исход, но услышать от Юнхо подобное оказывается гораздо разрушительнее. Сохранить лицо сложно. Сдержаться, чтобы не разгромить чёртову кухню в приступе гнева, ещё сложнее. Но самым тяжёлым испытанием становится отпустить Юнхо.
Вау. Чонхо никогда бы не подумал, что когда-нибудь полюбит кого-то до такой степени. Что он вообще способен на подобные чувства, отрицаемые им большую половину жизни. Но так будет лучше. Чем дальше они держатся друг от друга, тем больше Юнхо в безопасности, напоминает он себе. Разве не этого он хотел?
— Прежде чем ты уйдёшь, — Чонхо ещё раз обдумывает, стоит ли озвучивать пока ничем не подтверждённую информацию, но решает, что Юнхо должен знать. Пускай делает с этим, что хочет. — Ходят слухи, что Ли возвращается к делам.
Чонхо поднимается с места и удивлённо охает, когда Юнхо рывком усаживает его обратно. Хватка на локте крепкая, умелая. Чем-то напоминает их первую встречу у клуба. Во взгляде мелькает беспокойство, сменяющее напускное безразличие. Брови сводятся к переносице, он выглядит злым.
— Так вот почему ты такой, а? Поэтому снова начал курить и пропадать? Пропускать психолога и занятия? — Юнхо тоже на грани, и сейчас он наконец-то это показывает. Он устал точно так же, как и Чонхо. — А я всё голову ломал, что с тобой случилось! Почему снова стал таким отстранённым и подавленным!
— Я никогда тебя не обманывал, Юнхо, — Чонхо не знает, куда деть руки, поэтому сцепляет их в крепкий замок перед собой. — И хотел сказать позже, когда всё более-менее прояснится.
— Ответь, — Юнхо давит, в его тоне чувствуются эти несвойственные ему стальные нотки, как будто они на допросе. Но даже такой он привычнее, ощущается безопаснее и комфортнее, ведь они наконец-то говорят. Чонхо осмеливается поднять на него взгляд, показать свою уязвимость, нерешительность. — Ты снова вернулся в банду?
Будь что будет. Если Юнхо закончит их отношения после озвучивания Чонхо реальных причин своего поведения, то пусть. Им обоим нужна конкретика. Первый выстрел уже прозвучал, бояться почти нечего.
— Не совсем. Я держу контакт с Уёном, не более того.
— С Уёном? Ты от него узнал о Ли? Что ещё?
Чонхо не собирается говорить о Хонджуне. Это не его дело, он лишь исполнитель. Если проболтается, то и ему, и Уёну может грозить реальная опасность, но уже со стороны полиции. Пока информации о Ли будет достаточно. Тем более для Юнхо, который какие-то несколько минут назад и слушать его не хотел.
— Ничего. И это не подтверждено. Он не дал о себе знать.
Юнхо накрывает его руки своими и поджимает губы. Говорит что-то о том, что Чонхо должен был рассказать ему обо всём сразу, поставить в курс дела, а не тянуть. А Чонхо путается и теряется в собственных ощущениях. Смотрит на Юнхо из-под опущенных ресниц, пытается прикинуть, что ему ответить, но выбирает промолчать.