Глава тридцатая. Секреты, что они хранят (2/2)

Эти слова прозвучали так, словно ей только и оставалось, что смириться с неизбежным. Голова всё ещё шла кругом, и в ней эхом звенел испуганный голос Алис. У девушки напрочь отсутствовала чувствительность к магии — Лилиан прекрасно знала об этом. И именно это пугало больше всего: если она начала видеть проклятье, значит, смерть была слишком близко.

— Где она сейчас? — Иери, не глядя, кинула очередной окурок в чашку и, отойдя от окна, устроилась на широком диванном подлокотнике. Её извечный медицинский халат оттенял усталое лицо, и на фоне его белизны оно казалось болезненно-серым.

— В квартире, — экран телефона по-прежнему мертвенно чернел на подушке. Новых сообщений после звонка так и не пришло. — Отказалась выходить. Набрала одного из друзей и попросила приехать. Вызвала полицию, разумеется, — нижняя губа отдала лёгким металлическим привкусом: она прикусила её слишком сильно из-за навязчивых мыслей о том, что против проклятья особого уровня никакие пули не спасут.

— Неплохо для начала, — вопреки её опасениям, сказал Годжо.

Масамичи согласился:

— Если эта девушка действительно служит приманкой, то такого должно быть вполне достаточно. Выиграем немного времени, чтобы шаманы успели забрать её в безопасное место.

Стоило только представить реакцию Алис на происходящее, как с губ сорвался нервный смешок:

— Она с ума сойдёт, — бросила Лилиан, не рассчитывая получить ответ.

Повисла тишина. Неприятная, гнетущая, заставлявшая утопать в собственных мыслях и придумывать самые худшие сценарии из возможных. Лилиан сделала глубокий вдох в наивной попытке успокоиться. Заставила себя расслабиться и буквально рухнула на спинку дивана, словно мышцы, напряжённые всё это время, лишились последних сил. Прикрыла глаза, но и это не помогло: голова по-прежнему нещадно трещала, а быстрый стук сердца эхом отражался в ушах, барабанной дробью подчёркивая неутихающий голос подруги. Теперь тряслись кисти рук, и эту дрожь не мог остановить даже Годжо, всё ещё державший её за руку.

— Что думаете? — вопрос Масамичи застал врасплох, лишая даже мимолётной надежды сбежать от реальности.

— Это западня, — без раздумий ответил Сатору.

— Согласна, очень похоже на попытку добраться до Ририан.

— Только… с какой целью? — неровная интонация Иджичи выдавала царившее в комнате настроение.

Даже не открывая глаз, Лилиан могла поспорить, что Яга лишь сильнее нахмурился. Сёко цокнула, и звонкий и ритмичный стук каблуков разрезал молчание. Воздух вновь наполнился сигаретным дымом. Киотака тихо откашлялся. Сиденье рядом прогнулось от чужого движения: Годжо сжал её ладонь чуть сильнее:

— Что же мы имеем? — прозвучало слишком бодро для ситуации, в которой они оказались. — Три ночи преследования одного конкретного гражданского, который чудеснейшим образом связан с Лилиан. По предварительным данным других пострадавших нет?

— Нет, — отчитался ассистент. — Никаких сведений о схожих нападениях, и никаких свидетельств того, что другие разумные проклятья так же находятся в Швеции.

— Однако, абсолютно очевидный намёк на то, что за Алис пришёл тот же дух, который напал на Лилиан.

— Верно.

— И что это значит? — Сатору поинтересовался так пытливо, что можно было с лёгкостью представить, как в такой же манере он разговаривал с учениками во время занятий. Но никого из студентов не допустили на совещание, и ответ, лежащий на поверхности, но от того не менее странный, озвучил Яга:

— Это значит, что, кто бы ни стоял за этим, Лилиан явно хотят видеть в Швеции.

— Но почему? — Иери, как и всегда, звучала безразлично, но было в её интонации нечто, выдающее удивление. — Если это сделано с расчётом, что Ририан приедет одна и с ней будет легче справиться, то с их стороны слишком наивно полагаться на такое. Мы всегда могли отправить с ней кого-то из колледжа или, опять же, договориться с местными о сотрудничестве.

Годжо щёлкнул пальцами и тихо засмеялся, как человек, понявший разгадку детектива ещё на представлении действующих лиц:

— А что, если их целью было не вернуть Лилиан в Швецию, а увезти из Японии?

— Зачем? — опешив от такого заявления, она резко выпрямилась и тут же пожалела об этом. Так и не успокоившееся сердце подскочило в груди и с новыми силами принялось колотиться о рёбра. Сатору смотрел на неё, явно довольный проявившейся заинтересованностью:

— Затем, Ририан, что, если бы не мы, ты бы уже неслась в аэропорт на ближайший рейс до Стокгольма, забыв о главном условии, с которым тебе позволят уехать из страны.

Масамичи тихо выругался — впервые за все месяцы их знакомства.

— Какое условие? — ответ пришёл сразу же, стоило только словам сорваться с губ.

Клинки. Та самая причина, из-за которой ей не дали спокойно уехать, и то, из-за чего едва ли не казнили в первый же день. Камень преткновения, положивший начало всей этой безумной истории.

— Клинки, — эхом её мыслей произнёс Яга. — Если бы ты кинулась собственноручно спасать подругу, их либо изъяли бы у тебя где-то в аэропорту, либо обвинили бы в предательстве с попыткой побега.

Годжо присвистнул, явно довольный собой. Сёко вздёрнула тонкие брови:

— Хотите сказать, что всё это затеяли старейшины?

— Как будто бы ты удивлена, — хохотнул Сатору, и Иджичи сжался от этих слов. — Я же говорил, что кто-то из своих в сговоре с мастером проклятий. То, что за этим стоит кто-то из стариканов, — самый ожидаемый исход.

— И зачем всё это?

— Им-то? — парень приосанился и принялся демонстративно загибать пальцы: — Во-первых, Лилиан напрягает их. Они никогда не жаловали сильных шаманов, а тут ещё и иностранка с техниками, непривычными для их скудных умишек.

— Годжо!

— Извиняюсь, — автоматически бросил он, явно не задумываясь, к чему именно было замечание. — Во-вторых, готов поспорить, что её клинки им до сих пор покоя не дают. Иначе бы Лилиан давно отпустили. В-третьих, благодаря блистательным навыкам убеждения нашего многоуважаемого директора, — Сатору наклонил голову, позволяя очкам спуститься на кончик носа, и подмигнул мужчине, — у старейшин нет никаких возможностей добраться до Лилиан своими иссохшимися скрючившимися ручонками, а это — я опять-таки готов поспорить — тоже их бесит. Думаю, они рассчитывали на то, что ты сдашься и согласишься оставить тут всё до последних трусов, лишь бы тебя отпустили домой.

Ей понадобилось время, чтобы осознать услышанное.

— Пожалуй, ты прав, — неуверенно начала Лилиан, наконец присоединяясь к диалогу. Страх за подругу никуда не исчез, но утих, заглушённый пониманием, что они обнаружили корень проблемы. — Однако… — задумалась, — тебе не кажется всё это слишком странным?

— Что именно?

— Что старейшины решили пойти на такие крайности, лишь бы забрать у меня клинки. Зачем они им? Насколько мне известно, никому так и не удалось найти шамана, способного управлять ими.

Парень довольно улыбнулся:

— Разумеется, они никого не нашли: это же родовые способности. Надеяться, что первый встречный сможет активировать солнечные техники, — то же самое, что верить в то, что нынешнее поколение клана Зенин после всех их кровосмешений смогут призвать шикигами Мегуми — настолько наивно, что тупо и смешно одновременно.

Киотака поперхнулся: то ли от прямоты высказывания, то ли от неудачно скрытого смеха. Масамичи устало вздохнул, но вместо ожидаемого замечания произнёс:

— Годжо прав.

— Да лад…

— Сядь, — велел мужчина до того, как Сатору, сияя, успел подскочить на месте. — Я про старейшин и их отношение к клинкам, а не… — он замолчал и небрежно махнул рукой. — Не суть важно. Это к твоему вопросу, Лилиан, — до сих пор грузно ссутулившийся, Яга выпрямился и размял шею. На пару секунд комнату наполнил неприятный, вызывающий мурашки хруст. — Слова Годжо о том, что Совету старейшин нужно твоё оружие, очень похожи на правду. И дело не в том, что у них есть шаман, который может их использовать. Это попытка убить двух зайцев одним выстрелом: лишить тебя техник, забрав клинки, и иметь под рукой подходящее оружие, если однажды им удастся разыскать кого-то вроде тебя, только настроенного более лояльно.

У неё не получилось скрыть удивления, отчётливо отразившегося на лице:

— Разве я недостаточно лояльна?

— Это расизм, Ририан, расслабься, — вмешался Сатору. — Боюсь, даже если бы ты сама пришла к старейшинам с предложением своих техник и предварительно обмотавшись подарочной лентой, единственное, что они бы видели, — надпись «гайдзин» у тебя на лбу.

— Дело не только в этом, — поправил Яга. — Думаю, проблема ещё и в том, что в Совете полно людей, которые знали твоего отца. А он, — Масамичи помедлил, — будем честны, нравился им ещё меньше, чем Годжо — сейчас.

— Такое возможно? — отозвалась из своего укрытия Сёко.

— Это что ещё за вопросы, мой старый добрый друг?

Она проигнорировала:

— Интересно получается, — стряхнув пепел, медленно заговорила девушка. — Если мы правы, и вся шумиха устроена лишь для того, чтобы забрать у Ририан клинки, то у старейшин наверняка есть весомые причины для того, чтобы рисковать так сильно.

— Не у всех, — тут же возразил Сатору. — Думаю, предатель только один и это с его помощью проклятье оказалось на другом краю земного шара. Более того, они знали, кого искать, а это ещё одно доказательство того, что шпион — кто-то из верхушки.

— Как скажешь, — пожала плечами Иери. — Просто в таком случае ваша теория о том, что они не будут убивать Ририан, не работает.

— В плане?

— Ну, — девушка достала изо рта сигарету и покрутила её между пальцев, задумчиво разглядывая тлеющий кончик, — столько усилий и риска ради клинков. Не думаю, что жизнь Ририан — то, что способно их остановить в достижении своих целей.

Все замолчали, понимая, что Сёко права. Лилиан почувствовала страх, холодом расцветающий в груди: ледяные лепестки-иглы распускались в солнечном сплетении, замораживали кровь, протыкали лёгкие, мешая дышать. Кончики пальцев покалывало холодом страха. В ушах звенело, словно она стала свидетельницей взрыва. Этот гул был первым, чему удалось заглушить голос Алис.

Осознание было ужасным: оно засасывало в себя целиком, придавливало к земле, собственной тяжестью дробило кости в мелкую крошку.

Тому, кто послал за клинками, было наплевать на её сохранность. Она — лишь препятствие между безликим врагом и его целью. Препятствие, которое не глядя сметут на пути.

— Весь этот спектакль со Швецией только из-за того, что они не смогли вытянуть меня из колледжа, — она не видела ничего, что её окружало. Перед глазами — чёрный лес с меняющим образы проклятьем. Мать, отец, изуродованное гримасой лицо Годжо. Алис, одинокая, брошенная в собственной квартире в мучительном ожидании помощи. Успеют ли к ней приехать? Смогут ли спасти? — Им нужна я, но вы, Масамичи, сами того не подозревая, разрушили все их планы, — ей понадобилось время, чтобы решиться на следующие слова: — На что ещё они готовы пойти, если даже так до меня нельзя добраться?

Тишина. Все думали над её вопросом.

Действительно, на что? Игра в приманку не сработала: видимо, никто не собирался нападать на неё при таком количестве свидетелей. И что же оставалось? Магический колледж один раз уже атаковали, и Лилиан была уверена, что тогда злоумышленникам было плевать на неё. Или же секрет заключался в том, что тогда она ни на шаг не отходила от Годжо?

— Я… — звук был хриплым, срывающимся, и Иджичи пришлось прокашляться прежде, чем заговорить вновь. Он ссутулился, чувствуя на себе внимание всех присутствующих, и сконфуженно переступил с ноги на ногу. — Я ни на чём не настаиваю, — поспешил оправдаться ещё до того, как сказал хоть что-то. — Просто я тут подумал… Если предатель действительно один, и он готов пойти на всё, чтобы заполучить клинки Ририан, разве нельзя его на этом и поймать?

— Предлагаешь отправить её в Стокгольм в одиночку? — Сёко смотрела пристально. Из-за глубоких теней под глазами её взгляд казался тяжёлым и опасным.

Киотака нервно покосился на девушку и замотал головой в отрицании:

— Нет. Наоборот. Вы же сами сказали, что полёт из Японии в Швецию займёт не менее суток. И я подумал, — он нервно закрутил планшет в руках и принялся беспокойно ковырять ногтем тёмный край чехла. — Я подумал, что можно воспользоваться отсутствием духа, преследующего Ририан, и заставить предателя действовать напрямую.

— Или хотя бы посредством тех, кого поймать будет не так проблематично, — задумчиво пробормотал Сатору. — Иджичи, молодец! — он хлопнул в ладоши, и громкий звук разрядами тока прошил накалённый воздух. — Это может сработать, если начнём действовать немедленно.

— Действовать как?

— Немедленно.

Иери недовольно цыкнула:

— Не прикидывайся дураком, ты понял, о чём я.

— Да ладно тебе, — Сатору улыбнулся. Довольно, ни разу не наигранно. Казалось, он уже всё решил и наслаждался грядущей победой. — Иджичи дело говорит: пока преследующее Лилиан проклятье в Швеции, оно не может угрожать ей здесь. Мы, как люди абсолютно здравомыслящие и благоразумные, разумеется, не можем упустить столь прекрасной возможности и должны попробовать вывести директора Гакуганджи на чистую воду.

Все собравшиеся недоумённо уставились на него:

— С чего ты вообще взял, что это именно он?

— Он мне просто не нравится, — отмахнулся парень. — В принципе, это может быть любой из верхушки. Это не столь важно. Нам просто надо привезти Лилиан в Киото — чтобы наш подслеповатый предатель наверняка рассмотрел добычу у себя перед носом — и старательно сделать вид, что за ней никто не присматривает. Если ты готова рискнуть, конечно, — Сатору повернулся, и Лилиан поняла, что всё внимание теперь приковано к ней.

Что она должна говорить? План казался сумбурным, со множеством неучтённых деталей и упущенных тонкостей, способных перевернуть всё вверх дном. За проведённое в Японии время ей уже не раз приходилось играть роль приманки, но именно этот случай пугал одновременным осознанием, с кем они имеют дело, и непредсказуемостью исхода. Раньше риски казались ей чем-то неосязаемым — сейчас же они холодным лезвием гильотины сверкали прямо над её головой.

Был ли у неё вообще выбор? Лилиан украдкой посмотрела на окружавших её людей, и в миг к ней пришло понимание, что, каким бы ни был ответ, они примут его. Никто не будет ни осуждать, ни обвинять. Вот только простит ли она саму себя за бездействие?

В неуверенности она нащупала лежащий рядом телефон. Погасший экран скрывал переписку, съедающую километры, объединяющую людей.

«В Швеции, должно быть, скоро начнёт светать».

Станет ли Алис спокойнее с приходом рассвета?

Станет ли хоть кому-то спокойнее?

Она представила перед собой розовеющий небосвод с солнцем, вздымающимся над горизонтом.

Представила корону из крови, начертанную на зеркале. Точно такую — над дверью в квартиру подруги.

Способна ли она изменить хоть что-то? Лилиан не знала ответа.

Но была уверена, что сдаться, так и не попытавшись, не имеет права.

***

Он появился из ниоткуда, словно сотканный из ночных теней. Улица была чёрной, и её тьма без остатка вбирала в себя и редкий, приглушённый плотными шторами, оконный свет, и сияние луны, слабое, болезненно-бледное, с увядающей, как лицо умирающего, желтизной. Не было ни ветра, ни запахов, ни звуков — только шорох его шагов, едва различимый, как и всё вокруг.

Мужчина шёл не спеша, по привычке крадучись, хотя знал прекрасно, что в этом месте не было никого, кто мог бы стать для него угрозой. Но, тем не менее, он не торопился, излишне медленно приближаясь к дому, втиснутому в узкое пространство между двух других. Ключи — не его, а заблаговременно украденные — приглушённо звякнули в руках, и входная дверь пронзительно запела звонким, раздражающим сигналом.

Отдающий сыростью, пустой подъезд принялся эхом множить его одинокие шаги. Свет тусклых ночных ламп выкрасил идеально-белые стены в охристый, и они казались то ли утерянной винтажной фотографией, то ли просто грязными и запущенными. В доме было тихо: ожидаемо для царившей ночи, но слишком непривычно для того, кто знал о происходящем всё. Мужчина не торопясь поднялся на пятый этаж и замер у основания лестницы, глядя на мальчишку, стоящего сверху. У него были по-детски пухлые щёки; русые волосы, непослушными вихрами чёлки опускавшиеся на глаза, едва ли не закрывали их.

— Я думал, ты не придёшь, — тон отчитывающий, вовсе не свойственный ребёнку. Звонкий голос, сорвавшись с губ, принялся скакать от одной стены к другой, подобно мячику от пинг-понга, перебрасываемому между опытными игроками.

— Были дела, — он приблизился, и теперь мальчик смотрел на него снизу вверх, хотя взгляд чёрных глаз всё ещё казался повелевающим. — Что с девчонкой?

— Заперлась на все замки и вызвала полицию, — ребёнок примостился на перилах лестницы, свесив костлявые ноги, и принялся размахивать ими над распластавшейся внизу пропастью. — Я бы на твоём месте ушёл куда подальше, чтобы не создавать лишних проблем.

— Они не приедут.

Мальчик вздёрнул брови:

— Не приедут? — повторил он. — С чего это вдруг?

— Колледж связался с местными шаманами. Они договорились с полицией и уже направляются сюда. Так что это лучше тебе убраться поскорее, если не хочешь быть изгнанным.

Ребёнок не пошевелился, хотя его глаза предательски покосились вниз, где за толщей этажных пролётов скрывался вход в здание. Он засмеялся, по-детски заливисто и одновременно с этим жутко. Высокие ноты россыпью побежали по этажам и исчезли в рядах безразличных стен:

— Если ты убьёшь пришедших, то Хранительница Солнца точно явится сюда.

— Нет, — прозвучало резче, чем он рассчитывал. Ответ тяжестью повис в воздухе, обостряя и без того ощутимое напряжение.

— Нет? С каких пор ты стал таким великодушным, Шин? Слишком уж благородно для человека, у которого на руках столько крови.

Он проигнорировал сказанное. Нахмурившись, посмотрел на входную дверь квартиры: над ней чужеродным пятном выделялись свежие разводы краски, плохо скрывшие оставленный прошлой ночью символ.

— Колледж не выпустит Лилиан. Если бы она могла, то уже была бы здесь.

— И кто же виноват в этом? — мальчишка надменно хмыкнул и спрыгнул, ловким движением приземляясь на пол. — Масамичи Яга? Старейшины? Тебе сказали избавиться от неё, а ты уже второй раз устраиваешь невесть…

Договорить он так и не успел: грубая мужская ладонь неуловимым движением оказалась на шее, с силой сжала её. Хрупкое горло дёрнулось под давлением, и без того большие глаза округлились. Губы скривились то ли от страха, то ли от подступающих слёз.

— Не забывай, с кем разговариваешь, Айзоу.

Хватка ослабла, и мальчик вырвался. Едва ли не падая, он покачнулся вперёд и схватился за шею в попытке откашляться. Его, как проклятье особого уровня, нельзя было убить, даже если сломать тонкую детскую шею. Однако, находясь в почти человеческом теле, он стал как-никогда слаб перед физическим воздействием.

Дух бросил на мужчину озлобленный, полный ненависти взгляд:

— Кендзяку будет зол, когда узнает, что ты так и не избавился от неё. Она может стать помехой.

— Она? — губы искривились в насмешке. — Ей не под силу противостоять тому, что вы задумали.

«Никому не под силу», — утаил он.

Внизу, вмешиваясь в диалог, колёсами скрипнула подъехавшая машина. Приглушённо хлопнули двери, и шум шагов тихо зашелестел по асфальту. Воздух сразу же зафонил чужой проклятой энергией — Айзоу сделал глубокий вдох, будто бы принюхиваясь, и, вернув себе приутихшую наглость, посмотрел Шину в глаза:

— А речь вовсе не о нас. Она может помешать тебе, и вот это уже проблематично.

По этажам торопливо побежал звон, извещающий об открывшейся двери. Ощущение чужой магии нарастало. Один шаман… Двое… Трое. Сильные — не годившиеся ему в подмётки. Ничего не стоило подчиниться словам проклятья и перерезать всех.

Вот только он никому не подчинялся.

Даже ему — нет.

— Помни, что я сказал, — игнорируя его молчание, мальчишка подошёл к одной из дверей. В квартире за ней жили соседи Алис: молодая пара с сыном-младшеклассником, тело которого ещё никто не нашёл. — А мне пора. Детям положено спать в такое позднее время, — украденное лицо всего на мгновение искривилось в зловещей нечеловеческой улыбке, и Айзоу ушёл, тихо щёлкнув замком.

Шин некоторое время стоял в тишине. Затем поднялся на крышу, перебрался с неё на соседнее здание и исчез, так и не обнаруженный никем.