Глава одиннадцатая. Шрамы (1/2)

Монах сидел у самого края утёса. За его спиной возвышались ровные ряды деревьев, в тёмном небе над головой сияла полная луна. Он смотрел на яркие всполохи битвы. Сражались далеко. Так, что обычному человеку было не под силу рассмотреть никого из дерущихся. Однако его глаза прекрасно видели происходящее.

По небольшому озеру рябью расходились круги. В стороне, ближе к берегу, некоторое время неподвижно лежало тело. Оно зашевелилось, и, превозмогая самого себя, его обладатель смог подняться. Дух земли, воплощавший в себе весь ужас людей перед неумолимостью собственной силы, едва стоял на ногах. Единственный его глаз был подбит, и нижнее веко начало опухать. Изо рта по голубовато-серой коже текло то, что люди могли бы назвать кровью. Проклятье сплюнуло себе под ноги и начало оглядываться по сторонам в поиске оппонента. Годжо Сатору исчез, в мгновение ока растворившись в воздухе, но все прекрасно знали, что он не сбежал: слишком силён и горд был шаман, чтобы так просто покинуть поле битвы.

— Несладко придётся твоему другу, — тихо и мелодично произнёс мужчина, скосив глаза в сторону духа, стоящего рядом с ним.

Проклятье лесов — огромное человекообразное существо с испещрённым узорами телом и ветвями вместо глаз — уставилось на своего соратника. Дух был спокоен, хотя его лишённый губ рот казался оскаленным.

— Джого справится, — он не говорил — странное лицо оставалось совершенно неподвижным — но его голос неприятным вибрирующим эхом отзывался прямо в сознании.

Монах потёр лоб, пальцами задевая контур грубого длинного шрама, и хмыкнул:

— Не думал, что вы придёте, — сказал он, не оборачиваясь.

Из густой темноты леса вышел мужчина. Он был крепким и высоким, одетым просто и неприметно. Волосы были зачёсаны назад. Его лицо не выражало никаких эмоций.

— Ты сам позвал нас.

— И то верно, — довольно улыбнулся шаман и наконец повернулся к пришедшему. — Позавчера в городе я встретил девушку. Она была в окружении студентов магического колледжа, — он хитро прищурился. Лицо его собеседника оставалось непроницаемым. — У неё был световой клинок.

Мужчина дрогнул лишь на долю секунды, но это не скрылось от пронзительного взгляда.

— Что я должен сделать? — холодно спросил он.

Губы монаха растянулись в широкой улыбке — та не предвещала ничего хорошего.

— Нам здесь не нужны лишние маги, — он не сводил глаз с собеседника, пытаясь уловить, когда тот дрогнет вновь, но этого так и не произошло. — Методы на твоё усмотрение, но её здесь быть не должно.

Мужчина некоторое время молчал, словно обдумывая что-то, а потом кивнул:

— Понял, — он повернулся в сторону леса и присмотрелся к скрытому во тьме существу. — Выходи.

Сразу после этих слов деревья зашевелились, раздался приглушённый треск ломающихся ветвей, и на поляну выплыло проклятье. Его нельзя было с чем-либо сравнить: огромная бесформенная масса из чёрной струящейся энергии едва образовывала правильный прямоугольник, стеной возвышающийся над всеми присутствующими. Ног практически не было видно — лишь широкие чёрные нечеловеческие стопы. Вместо привычных рук — когтистые худощавые лапы, обтянутые тонким подобием кожи. Там, где у людей находилась голова, проклятье имело небольшой выступ с узкими светящимися прорезями глаз.

Дух медленно подплыл к вызвавшему его мужчине и остановился перед ним. Склонился, опустившись до уровня чужого лица, и замер. Они молча смотрели друг на друга. В следующее мгновение энергия, образующая проклятое тело, заколебалась, и существо начало менять форму. Не прошло и пары секунд, как перед мужчиной стояла его точная копия.

— Надо же, — тихо засмеялся монах, словно был удивлён представшей перед ним картиной. — Неужели это любовь?

Мужчина — тот, который был настоящим человеком — повернулся и пронзительно посмотрел на него:

— Ненависть.

Больше он ничего не сказал — поспешил прочь. Проклятье-двойник, не проронив ни слова, следовало за ним по пятам. Он не поворачивался в его сторону, но чувствовал, как тот ехидно улыбается, упиваясь происходящим.

Нужную дорогу мужчина нашёл достаточно быстро: к колледжу вёл всего лишь один автомобильный путь. Он стал в середине проезжей части. Его проклятая энергия едва уловимым потоком растеклась по всему пространству, окутывая огромные территории. Мужчина прислушался к собственным ощущениям. За его спиной в самой дальней точке радиуса действия техники появилось слабое колебание. Он перевёл своё внимание в то место, но быстро вернулся обратно — там была лишь машина с обычными людьми. Шаман вновь сконцентрировался. Он знал, что девушка, о которой они говорили, скоро должна быть здесь. Не могла не быть — иначе его бы не звали.

Вскоре догадки подтвердились. С противоположной стороны прощупываемой им территории ощутилась магическая вспышка. Пары мгновений мужчине хватило, чтобы понять, что к ним направляется нужный объект.

— Она будет здесь меньше чем через две минуты, — равнодушно сказал он проклятью и направился в сторону ближайшего укрытия. Остановился у самого подножия небольшого утёса. — Достаточно будет внушить, что ей здесь не место, — напоследок бросил он.

Деформированная улыбка духа стала шире, искажая человеческое лицо.

Они поменялись местами. Проклятье встало посреди дороги, человек — забрался на склон и скрылся за крупными, поросшими мхом валунами, полностью скрыв свою энергию. Он мог уйти дальше: в полной мере перестраховаться, чтобы быть уверенным, что его не заметят, но не смог пересилить себя и остался. Выглянул из-за больших камней и присмотрелся к проклятью. Вдалеке раздался шум приближающейся машины. Мужчина не сводил с духа глаз. Тот долгое время оставался его копией, но в одно мгновение тело покрылось рябью, начало искажаться и из неразборчивого месива тёмного сгустка энергии проступила другая фигура.

Шаман почувствовал, как его сердце пропустило удар, а горло сжалось, не позволяя сделать вдох. В ушах раздался звон, заглушающий все остальные звуки, а тело сковало единой судорогой. Теперь перед ним предстал единственный во всём мире человек, которого он ни за что не хотел видеть.

Лишь одна мысль продолжала отчаянно биться в его голове.

«Только не он!»

На дороге стоял Годжо Сатору.

***

Она очнулась в темноте, насквозь пропитанной проклятой энергией. Резко дёрнулась, понимая, что больше её никто не держит. Вдохнула и в панике схватилась за горло — боялась, что воздух вокруг опасен — но ничего не произошло.

Лилиан немедля достала оба клинка, сжала их в руках и приготовилась к нападению. Огляделась по сторонам, пытаясь найти врага, но её окружал сплошной мрак. Девушка попробовала сконцентрироваться на собственных ощущениях, но так и не смогла найти источник магии: та была повсюду и равномерно обволакивала её. Она вложила в оружие немного энергии и ударила наугад. Лезвия со свистом рассекли воздух, свет прорезал темноту, но тут же исчез, утонув в ней. Проклятье никак не реагировало.

Лилиан остановилась и попыталась прийти в себя. Происходящее пугало: она ощущала, какая мощная магия окутывает её, и не знала, как может выбраться из западни. Единственным выходом было одолеть проклятье, но она не могла ни увидеть, ни почувствовать его. Ситуация казалась безвыходной, но она не собиралась сдаваться, хоть паника и страх то и дело норовили захватить её тело.

Внезапно темнота исчезла. Это произошло за долю секунды: Лилиан только моргнула и, когда открыла глаза, оказалась в бесконечном пространстве, залитым белым. Она прищурилась, привыкая к яркому свечению.

«Что это?» — она вновь огляделась, но ничего, кроме окружавшего её цвета, не изменилось.

«Вряд ли это суд божий — не могла же я так просто умереть», — девушка ухмыльнулась в попытке подбодрить себя, но губы её дрогнули. Она боялась, что эта глупая шутка может оказаться правдой.

Не успела Лилиан всерьёз воспринять эту идею, как прямо перед ней из самого воздуха образовался чей-то силуэт. Она сильнее сжала рукояти клинков. Присмотрелась. Фигура начала обретать более чёткие контуры, и вскоре в ней можно было узнать высокого мужчину.

«Надеюсь, это не апостол Пётр», — вернулась к своей идее она, но оружие не опустила.

Неизвестный некоторое время шёл навстречу, и спустя несколько шагов девушка поняла, что перед ней Годжо.

Лилиан напряглась всем телом, прекрасно осознавая, что это лишь иллюзия, а не сам шаман.

«Это мой шанс!» — скомандовала она себе и сорвалась с места. В пару прыжков преодолела необходимое расстояние, замахнулась для удара, но лезвие рассекло пустоту. За спиной раздался знакомый игривый смех. Она резко развернулась и напала вновь — окутанный её проклятой энергией клинок прошёл сквозь воздух. Смех усиливался.

— Ты такая слабая, — обратился к ней возникший из ниоткуда Сатору.

Теперь его лицо не искажалось и вся мимика вместе с движениями и интонацией были абсолютно идентичны настоящим. Это ужасало: насколько бы разумом Лилиан ни понимала, что перед ней иллюзия, подсознание видело лишь знакомого человека. Сражаться так было в разы сложнее. Дух не унимался:

— Слабая. Бесполезная. Никчёмная.

Голос эхом начал отражаться от несуществующих в этой пустоте стен, и слова сотнями повторений обрушивались на неё.

— Ты помеха, Ририан. Ты обуза. Я жалею, что спас тебя тогда.

В груди неприятно засаднило, сердце сжалось, пропуская удар. Девушка почувствовала, как вспыхнули её щеки, и так и не смогла понять: от злости или обиды. Она сделала очередной рывок, за ним последовали выпад и внезапный удар. Вновь мимо. Годжо исчез.

— Разве этому я тебя учил? — голос сменился.

Лилиан содрогнулась всем телом, прекрасно осознавая, кому он принадлежал. Её руки прошила мелкая дрожь, и она едва нашла в себе силы, чтобы крепче перехватить оружие. Не отдавая отчёта, как ей удалось совладать с собой, она повернулась в сторону говорившего. Перед ней стоял отец. Она замерла, не способная даже вдохнуть нормально. Глаза сразу же защипало. Картинка стала мутной из-за подступивших слёз.

Это точно был Шиджеру: седые волосы, резкие черты строгого лица, три вертикальные полосы шрама, рассекающие лоб с бровью.

— Пап? — жалобно проскулила она, не веря собственным глазам. Разум кричал, что всё это — лишь продолжение адской иллюзии, в которую затянуло её проклятье, но она не могла бороться даже с этим.

— Отвратительно, — произнёс он, скривив тонкие губы.— Мне стыдно, что ты — моя дочь.

Эти слова нанесли больший удар, чем могла бы сделать физическая атака. Проклятье чувствовало все её слабые места и не давило — вгрызалось в них.

— Прекрати, — Лилиан сразу же задрожала. По её щекам потекли слёзы. Лунный клинок исчез, скрывшись в проклятом духе. У неё не было сил на контроль.

— Посмотри на меня, — приказ.

Она замотала головой, отказываясь. Уставилась в белую пустоту у себя под ногами.

«Дура», — обвинила девушка себя: прекрасно знала, что с противника нельзя сводить глаз, но просто не могла поступить иначе.

Родной голос обрушился на неё с новой силой:

— Посмотри на меня и скажи, есть ли хоть одно оправдание тому, что я умер из-за тебя?

Лилиан почувствовала, как её сердце сжалось и рухнуло вниз. В ушах раздался шум собственной крови. С губ сорвались скулящие звуки. Она затрясла головой: картинка перед ней смазалась ещё больше и начала кружиться. Было больно, было дурно, хотелось вопить. Надо было сбежать.

Когда она едва нашла в себе силы, чтобы взглянуть на проклятье, дух произнёс губами её отца:

— Это ты убила меня.

Лилиан всхлипнула. Щёки были мокрыми от слёз. Кожу пекло. Она чувствовала, как вся дрожит. Её колени подкашивались, а ноги почти не держали. Она кое-как подняла руку с зажатым в ней оружием.

«Это иллюзия, дура, это просто иллюзия», — подобно мантре твердила она сама себе.

Тело стоящего перед ней мужчины начало деформироваться. Не так, как проклятье меняло облики между собой, — перед ней по-прежнему стоял Шиджеру, только одежда на нём начала расползаться, сменяясь горелыми обрывками. Кожа плавилась от невидимого жара, слезала лоскутами с мужского тела. Показавшиеся мышцы тут же чернели, обугливаясь. Кровь запеклась. От тела шёл дым и пар. В воздухе повис запах гари и жжёной плоти.

Лилиан задыхалась и не могла отвести взгляда от того, что когда-то было лицом её отца. Воспоминания нахлынули на неё, и она попятилась, упала, пронзительно закричала. Её собственная энергия сконцентрировалась вокруг, окутывая. Это единственное, что девушка могла сейчас сделать: маленькая иллюзия защиты. Призрачная надежда на то, что столь сильное проклятье не сможет пробить кокон, в котором она пыталась скрыться.

Она чувствовала жар, исходящий от сгорающего тела. Нос был забит едким запахом. Голова шла кругом. Желудок выворачивался наизнанку. Лилиан балансировала на грани кошмара и реальности, практически перестав различать, где что. Всё её тело колотилось от нахлынувшего стресса. Остатки сознания ускользали.

— Тише, дорогая, всё хорошо, — теперь к ней обращались на шведском. Новый голос был ласковым и нежным. Едва знакомым. Женским.