Часть 18 (2/2)
Одним движение стянув с Ëнбока бесившее сейчас до зубовного скрежета худи, Джинни с удивлением увидел, что под ним больше ничего не было. Лишь гладкая, словно фарфоровая, кожа с редкой россыпью веснушек на плечах. Эти крохотные отметины солнца захотелось слизать с нереального тела, оставить вместо них собственные метки, которые, наверняка, чуть позже сменят цвет с розового на багряный…
И Хëнджин не стал себе отказывать в этом желании.
Немыслимо изогнувшись, он припал губами к середине судорожно вздымающейся груди. Туда, где сходились рëбра, туда, где неистово билось чужое, но такое родное сердце. Всё ещё державшая его за волосы рука мешалась, и он, как большой кот, резко мотнул головой, скидывая её с себя, чтобы ещё сильнее присосаться к сияющей в свете лампы коже.
Хриплый стон пустил по загривку табун мурашек, заставляя уже гудящий от невнимания член резко дëннуться, роняя капли смазки на чужие джинсы.
Несдержанно простонав в ответ, Джинни резким движением уронил не сопротивляющегося Ëнбока на диван, и сам рухнул сверху, выбивая из него очередное рычание. Словно обезумевший, он выцеловывал каждый кусочек любимого тела, помечая его собой, выливая на парня все бушующие в душе чувства.
Оглушающий щелчок пряжки — и вот на блондине не осталось уже никакой одежды. Уплывающим в мир страсти сознанием Хван вскользь отметил, что белья под ними тоже не было, но это лишь упрощало ему задачу.
Плавным движением Джинни перетёк немного ниже, устраиваясь на коленях лежавшего Ангела. Пара жёстких поцелуев в напряжённые косые мышцы живота — и в подбородок упирается чужой, мокрый от собственной смазки член.
Сука, как же это приятно…
Хëнджин торопился, словно боясь, что у него отберут его Солнце. Или что Ликс вдруг передумает… Наверное, именно поэтому и не расчитал собственных сил и полное отсутствие такого рода опыта, когда постарался насадиться ртом на стоявший член как можно глубже.
Но когда рука Феликса резко отдëрнула его голову назад, Джинни, не стесняясь уже ничего, натурально захныкал…
— Тише, чаги-я… Не торопись. Нам больше некуда спешить, — большим пальцем другой руки Ликс нежно обвëл контур припухших губ, не сводя с раскрасневшегося парня восхищённых глаз. — Я никуда не уйду, чаги. Больше нет…
И Хëнджин поверил. Вот так просто. Откинул в сторону все душившие его сомнения. Потому что Ангелы не умеют врать. Потому что они, если уж ненавидят, то всей душой. А если любят…
То делают одного Хван Хëнджина самым счастливым человеком в этом грешном мире.
И Джинни улыбнулся. Абсолютно счастливо… И пусть по щекам катились слëзы от первого в его жизни и совершенно неудавшегося горлового минета, но на душе было так легко, что просто не находилось слов, чтобы описать это чувство. А получив в ответ от Ангела такую же счастливую улыбку, Хëнджин даже малодушно подумал, что вот сейчас он бы с удовольствием умер, унося с собой её свет.
Только вот у Феликса на этот счет были совершенно другие планы.
Несмотря на разницу в росте, Ликс легко поменял их местами, вдавив в диван блаженно жмурящегося парня.
— Хëнн-и, я… — Ликс прокашлялся, словно у него спирало горло. — Как далеко ты готов зайти?
Джини непонимающе хлопал глазами. Ну что за идиотский вопрос? Он оба голые, лежат на диване, неужели непонятно, что он готов на всё?
Но видимо одного молчаливого согласия Феликсу было мало, и Джин, облизнув подсохшие без поцелуев губы, тихо, но твёрдо ответил:
— До конца, Ëнбок-а. Хочу быть твоим до конца.
Глядя на то, как нервно вздрогнули крылья идеального носа, и судорожно дернулся чужой кадык, Хëнджин чисто для галочки отметил, что прекрасней зрелища он ещё ни разу не видел. Его Ëнбок был идеален. Во всём. Но именно сейчас он как никогда напоминал Хвану небесное крылатое создание — такой же прекрасный и нереальный.
— Джинн-и, я обязательно сделаю тебя своим, но не сегодня…
— Почему? — голос Хëнджина стал таким обиженным, что смотревший на него влюблёнными глазами Ëнбок невольно усмехнулся — ну настоящая королева-драмы. — Я вообще-то готовился…
После этих слов глаза Феликса сначала широко распахнулись от удивления, а после как-то очень уж опасно сощурились. А у Хëнджина по всему телу прошла сладкая судорога предвкушения — взгляд его наваждения был предельно красноречив.
— Смазка? Презервативы? — кажется, его Ангела тоже нехило так вставила выданная Хваном информация. И пока мозги ещё хоть что-то соображали, он честно ответил:
— Смазка в халате. Резинок нет, — уловив чужой вздох разочарования, Джинни поспешил добавить. — Я чист. И я хочу тебя чувствовать. Целиком…
— Блять, Хëнн-и… — Ëнбок обреченно простонал и уткнулся лбом Джинни в плечо. — Что же ты со мной делаешь… Нельзя же быть таким…
Секундой спустя он уже доставал из валяющегося на полу халата маленький флакончик с персиковой смазкой. Мельком глянув на этикетку, он вопросительный изогнул бровь в немом вопросе.
Джин лишь плечами дëрнул: ну а то так не понятно, что ничего другого ждать и не стоило, ведь Феликс всегда пользовался гигиеничкой со вкусом именно этого фрукта.
Бросив взгляд на румяного от смущения, но всё равно решительно настроенного Хëнджина, Ликс вдруг, криво ухмыльнувшись, совершенно по-блядски прошёлся языком по своим алым от поцелуев губам.
— Мы поговорим об этом позже, чаги-я — но ты сам дал согласие на всё, — последнее слово Феликс выделил какой-то особо хриплой интонацией, которую и без того бывший на грани оргазма Джинни еле смог пережить и позорно не кончить от одних только звуков. — Какой ты чувствительный… Всегда подозревал это.
Плавным движением он раздвинул в стороны обе бесконечно длинные ноги Джинни и быстро уселся между ними. Его жадный взгляд Хëнджин почти физически ощущал собственной кожей. И это его заводили ещё сильнее.
А Ëнбок больше ничего не говорил. Он просто молча присосался губами к нежной коже бедра, втягивая её так сильно, что Джин выдохнул от лёгкой тянущей боли. Но в тот же момент в него проник чужой, обильно сказанный смазкой палец, и он застонал уже по-настоящему. Нет, не от боли — её попросту не было, а от осознания того, что в этот момент его Ангел наконец-то делает его своим.
И это ощущение было настолько крышесносным, что Хëнджин не удержался и бурно кончил.
Это не было похоже ни на один из испытываемых им раньше оргазмов. Слишком ярко. Слишком полно. Словно именно этого тело Хëнджина все время и ожидало. Но по мере того, как спадала эйфория, Джин понимал, что ему мало. И то, что Ликс с разочарованным вздохом вытащил из него свой волшебный палец, его категорически не устраивало.
— Куда? — язык после пережитого работал немного заторможенно, но Ëнбок всё равно понял, что ему пытались сказать.
— Джинни, ты кончил. Если я продолжу — тебе будет неприятно. Гиперстимуляция не каждому по вкусу…
— Продолжай! — что-то среднее между просьбой и приказом сорвалось с губ совершенно самостоятельно.
— Уверен? — Ликс пристально смотрел на недовольного Хвана, потом, словно сдавшись, устало вздохнул. — Будет неприятно — обязательно говори. Я прекращу.
Джинни так резко замотал головой, что та даже закружилась. Он не хотел, чтобы его Ангел останавливался. Он хотел, чтобы тот вытрахал из него не только душу, но и все плохие воспоминания. Чтобы наутро, если Ëнбок всё же решит уйти, тело всё помнило…
Но снова погрузиться в невесёлые мысли Джинни не дали проникшие в него сразу два пальца. Не привыкшие к такому обращению стенки ануса отозвались лёгким дискомфортом, но его почти сразу же смыло волной странного, ни с чем не сравнимого удовольствия, когда Феликс как-то по-особенному согнул внутри него пальцы.
Тело выгнулось дугой, а по комнате разнëсся громкий несдержанный вскрик.
— Хëнн-и…
— Ещё! — Хëнджин даже представить не мог, что удовольствие может быть таким…
Острым, всепоглощающим, когда весь мир сужается до одной единственной точки. Теперь он был абсолютно солидарен с теми парнями, которые на форумах рассказывали о том, какой кайф ловят от секса с мужчиной.
Рядом раздался нервный смешок, и Феликс с восхищением в голосе прошептал:
— Нетерпеливый… МОЙ… — от этих слов член снова дëрнулся и начал стремительно твердеть.
Пять минут спустя, когда в нём уже свободно двигались три пальца, Хëнджин не выдержал:
— Ëнбок-и, прекрати издеваться… Я больше не выдержу…
— Хочешь всё прекратить или хочешь кончить? — голос этого белокурого ангела-искусителя дрожал от напряжения и желания, и внутренний эгоист Джинни счастливо потирал лапки от гордости — ведь это он довёл своего мальчика до такого состояния — Хëнджину явно было чем гордиться.
На фоне нового, такого крышесносного удовольствия, Хван Хëнджин, кажется, растерял весь свой природный стыд и застенчивость, а сказанные им слова заставили Феликса судорожно дëрнуться всем телом и смачно выругаться на родном английском:
— Хочу тебя внутри. Всего. Навсегда. Возьми меня так, чтобы завтра все знали, что я был под тобой…
Член у Ликса был ненамного больше среднего, в отличие от Хвановского, но пользоваться он им явно умел.
Скользнув внутрь растянутой и уже не совсем девственной задницы, он глухо простонал, и, крепко обхватив ладонями поджавшиеся полупопия, снова тихо выдохнул:
— Мой…
— Твой, — это всё, на что у Джинни хватило сознания, пока его любимый Ангел не начал творить с его телом какую-то свою особую ангельскую магию.
С каждым новым несдержанным толчком Хëнджина уносило всё дальше и дальше. Он растворился в накатывающем удовольствии, словно в волне цунами. Оно сбивало дыхание, заставляло бессвязно скулить и требовать какие-то странные вещи…
Джинни словно сквозь толщу воды слышал свой собственный сорванный голос, который не переставая твердил как заведëнный «Ещё» и «Сильнее»… Но чаще всего он одними губами шептал «Люблю тебя»…
До момента, когда по мнению самого Хëнджина он должен был сдохнуть от наслаждения, оставалось буквально несколько размашистых толчков, как вдруг всё прекратилось. Член под самой головкой резко и до искр перед глазами пережала маленькая ладошка, а в судорожно сжимающейся заднице стало до отвратительного пусто…
С трудом разлепив зажмуренные всё это время глаза и сфокусировав взгляд на раскрасневшемся, с совершенно безумной улыбкой лице, Хëнджин откровенно ничего не понимал. Что случилось? Ведь всё же было так прекрасно…
А Феликс…
Он вдруг оседлал бёдра лежавшего под ним парня, как-то хитро улыбнулся и заведя руку себе за спину, зачем-то крепко обхватил ладонью хëнджинов член.
Что ж, пусть так. Джинни был готов кончить даже от простой дрочки, хотя чувствовать в себе Ликса было намного приятнее.
А Ëнбок, наклонившись к непонимающему Хвану, тихо прошептал ему в губы:
— Ты мой, Хëнджин. Ты только мой, а я твой… — и с этими словами он начал опускаться.
Мышцы поддавались неохотно, Феликс двигался очень медленно, пару раз ненадолго останавливаясь, пытаясь привыкнуть к нехилому размеру Джинни. А тот, словно замерев под заклинанием, немигая и не шевелясь, смотрел на Ангела, который, кажется, сейчас лишал его членом девственности собственную задницу…
— Ликс, но ведь ты же… — мысли путались, не желая связываться в предложение.
— Что? Всегда сверху? Ты прав, чаги-я. Но это не означает, что я никогда не задумывался о смене ролей, — Феликс, наконец-то опустившись на член до конца, замер, а после, счастливо выдохнув, с улыбкой закончил. — Но только с тобой, — и начал неспеша двигаться…
А Хëнджин сейчас чувствовал себя так, словно на него снизошла вся благодать этого мира. В Ликсе было почти обжигающе горячо, скользко и так узко, что уже на втором движении Джинни понял, что долго не протянет.
— Ликси-я, я… Я сейчас…
— Я тоже, любимый. Давай, кончи в меня…
От этих совершенно бесстыжих слов, от крышесносного давления и от осознания того, что в ЭТОМ плане он у Ëнбока тоже первый, Хёнджин словно сошёл с ума. Вцепившись мёртвой хваткой в тонкую, словно девчачью, талию, он ещё несколько раз с силой толкнулся внутрь и натурально взвыл, когда ему на живот плеснула тёплыми струйками чужая сперма, а пульсирующие стенки ануса сдавили его член так, что у него чуть звёзды перед глазами не вспыхнули…
Хëнджина натурально корёжило. Кажется, он кричал… А может быть это ему просто послышалось… Но факт остаётся фактом — от накрывшего его оргазма перед глазами помутнело, а в голове образовалась идеальная пустота, в которой билась лишь одна единственная мысль — «Люблю»…
— Я тебя тоже, — Ëнбок, распластавшийся дохлой медузой на груди Хëнджина, устало, но довольно вздохнул и коротко чмокнул того в шею.
У Джинни же даже на такой простой жест сил не осталось — оргазм высушил его под чистую, вывернул наизнанку и, кажется, что-то повредил во всем окружающем мире, потому что его Ангел, вместо того, чтобы встать и уйти, оплëл его всеми своими конечностями, но, кажется, даже не собирался слезать с его члена…
— Я прямо чувствую, как твои тараканы собираются в кучку и начинают обсуждать очередной глобальный вопрос, — Ликс усмехнулся, а после, обхватив своими котячьими ладошкам лицо Джинни, пристально посмотрел ему прямо в глаза.
И, видимо, что-то там увидел такое, отчего недовольно сморщил свой усыпанный веснушками нос и проворчал:
— Я люблю тебя, идиот ты драматичный. И не отпущу тебя больше никуда. И никогда. Но как бы то ни было, поговорить нам с тобой всё равно придётся.