Часть 13 (2/2)

Но ещё больше его любопытство усилилось, когда начальство свалило, а Бан Чан, не стесняясь, крайне экспрессивно минут пять материл всех и вся, мешая в кучу английские и корейские маты. Лишь немного выпустив пар, он молча сунул каждому из парней новый сценарий и, шлёпнувшись пятой точкой прямо на паркет, стал ждать реакции.

— Да ну нахер! Это с чего вдруг такая щедрость? — Сынмин смотрел на старшего круглыми глазами. — А если я решу озвучить, что мы с Бином реальная пара? Мне что, за это тоже ничего не будет?

— За это тебя твои же фанаты живьём сожрут, — Минхо тоже выглядел удивлëнным, но не на столько как остальные. — Ну и чего все раскудахтались — как будто что-то сильно поменялось. Как было ничего нельзя, так и осталось ничего нельзя, разве что по нормальным парам разделили.

Хван ещё не открывал свой новый сценарий, но отчего-то уже сейчас жопой чуял подставу. Причём подставу лично для себя.

Жутко захотелось не читать вообще ничего, но работа обязывала, и Хëнджин, глупо задержав дыхание, раскрыл папку, чтобы на первой же странице уткнуться носом в…

«Пары на взаимодействие на выступлении, фанмитинге и фотосессии.

Ли Минхо — Хан Джисон.

Бан Чан — Ян Чонин.

Со Чанбин — Ким Сынмин.

Хван Хëнджин — Ли Феликс.»

***

В день шоу Хëнджин выглядел так, словно сдох ещё пару дней назад. Не мудрено, ведь за неделю с момента получения нового сценария он спал от силы с десяток часов.

Нет, его не мучала бессонница — на репетициях он упахивался так, что домой приползал, совершенно ничего не соображая. Просто каждый раз, закрывая глаза, он вновь и вновь в голове прокручивал будущий концерт, и перед глазами снова и снова стояло отрешëнное лицо его наваждения.

Хван честно не понимал, как они с Ëнбоком собираются отыгрывать влюбленную парочку, если за всё это время обменялись лишь парой слов. Да и те были сугубо по делу.

От былой теплоты в их общении не осталось ни следа. Сейчас они больше напоминали не влюбëнных, а врагов, вынужденных заключить перемирие. Точнее, это Ликс вёл себя так, сам же Джинни догадывался, что с его стороны залипнувших взглядов и обречëнных вздохов стало лишь больше.

Визажисты горько вздыхали и недовольно поджимали губы, когда приводили его в привычный для сцены вид мачо-соблазнителя. Только если бледную кожу и синяки под глазами ещё можно было замазать, то вот потухший взгляд было невозможно скрыть ни под какими линзами.

Даже заебавшийся больше всех за неделю Чан это заметил. Спасибо, хоть с нотациями не полез, а то с него сталось бы. Но тусклое хвановское «Я в порядке, хëн» его явно не успокоило.

Саундчек прошёл обычно. Феликс не особо с ним контактировал, но и не игнорировал, как делал до этого. Джинни даже немного приобордрился от такого — появилось небольшое желание жить и работать, как прежде.

Внутри загорелся крохотный огонёк надежды, что всё ещё можно исправить, но Хëнджин был реалистом и упорно пытался затушить его на корню, чтобы не тешить себя мечтами о несбыточном. Ведь потом будет только больнее.

Странно, он ведь раньше так любил горящие восторженные взгляды стэй… Они для него были словно глоток свежего воздуха и пилюли счастья в одном флаконе. А сейчас их крики лишь раздражали и вызывали желание заткнуть уши и свалить от всего этого бедлама подальше.

Хëнджин, наверное, так бы и сделал, но подвести группу не мог. Поэтому, стиснув зубы и натянув на лицо привычную блядско-соблазнительную маску, он продолжал танцевать и петь. Кажется, даже не проебал ни одной своей партии, что несказанно радовало.

Только вот на самом концерте всё резко изменилось.

Точнее, Ëнбока словно подменили.

Заменили прежней, так любимой Хëнджином ласковой солнечной версией.

У Джинни чуть удар не случился, когда во время исполнения он вдруг почувствовал на своей талии родные руки с миниатюрными, по сравнению с лапами самого Хëнджина, ладонями. Совершено непроизвольно он напрягся всем телом и застыл, боясь даже вздохнуть. До сводящих спазмом лёгких было страшно, что этот такой долгожданный контакт с «его-не его» Ангелом оборвëтся и унесёт с собой тепло, которое его сейчас накрыло с головой.

А Феликс, словно издеваясь и совершенно никого не стесняясь, быстро пробежался пальцами по груди до самого подбородка, буквально на мгновение сжал свою ладонь на вспотевшей шее и резко отступил. А Хëнджин тупо забыл как дышать.

Если бы не смачный хлопок ладонью по заднице от Минхо, Хван, наверное, так бы и простоял на сцене столбом до самого конца. Но, кажется, его замешательство никто не заметил — это по ощущениям самого Джинни прошла вечность, на деле же всё уложилось в несколько секунд.

А дальше было ещё хуже.

Ëнбок как с цепи сорвался — сегодня он был не Ангелом, сегодня он дал волю своему внутреннему Демону и беззастенчиво соблазнял всех вокруг.

Расстёгнутые пуговицы на костюмах, оголëнный пресс, наглая завлекающая ухмылка, блядские губы, которые он беспрестанно облизывал… И, конечно же, море прикосновений…

Феликс словно восполнял пробел в их телесном контакте. Только с каждым таким касанием Хëнджину становилось лишь хуже и хуже. Потому что он прекрасно понимал, что всё это просто игра. Игра на публику. Игра для стэй. Игра на нервах самого Хвана…

И с вероятностью в 99,9 всё прекратится в то же мгновение, когда закончится концерт.

Но один фиг Джинни ничего не мог с собой поделать и продолжал следить за каждым движением своего порочного Ангела. Ха, сколько же материала сегодня получат любители их пейринга…

На поклоне, как и всегда, Ëнбок встал рядом. Спокойно сжал своей маленькой лапкой его ладонь, и собственническим жестом огладил костяшки чужой руки большим пальцем. Хëнджина же жёстко накрыло дежавю…

Но стоило лишь всем уставшим парням скрыться от чужих пристальных глаз в гримëрке, как на лицо Феликса вернулось ненавистное Джинни отрешëнное выражение, а в его глазах снова зияла пустота.

— Какого хрена ты с ним не поговоришь? Джин, сейчас самое подходящее время! Да не щелкай ты клювом, чёрт бы тебя побрал! — обняв друга за плечи, Джисон тихо и заполошно тарахтел ему прямо в ухо. — Чего застыл? А ну пошёл! — и под рёбра Хëнджину прилетел несильный тычок.

Джинни тяжело сглотнул. Ну в принципе Хан прав. Сколько можно изводить себя неизвестностью? Он уже и сам понял, что основательно так подзаебался страдать — пора было поставить точку во всей этой истории. Как бы там ни получилось, но ему действительно было необходимо поговорить с Ликсом. Поговорить, и раз и навсегда всё выяснить.

Переодевшись и ожидая, когда их сопроводят до машин, Хëнджин, собрав остатки воли и гордости в кулак, подошёл к мирно копающемуся в телефоне Феликсу.

— Ëнбок-а, нам надо поговорить…