Часть 12 (2/2)
А тем временем Чан, уже успевший полностью перетянуть макнэ на свои колени, с радостной моськой возвестил:
— Ликс сказал, что уже задолбался отдыхать. Он очень соскучился по всем и вернётся раньше.
— Когда конкретно? — данная информация была необходима Хёнджину как воздух. Он устал жить в ожидании и неизвестности. «Увидеть самого родного и любимого человека и прикоснуться к нему» уже несколько дней было его навязчивой идеей.
Но остальным об этом пока знать было не надо.
— Так когда?
— Феликс сказал, что у него билеты на утренний рейс. Значит, уже вечером он будет дома, — Чан смерил хмурого Хёнджина пристальным взглядом, словно пытался прочесть его мысли.
Но, хвала Всевышнему, такой суперспособности у их лидера не было, а то он знатно охренел бы от того, какие картинки сейчас мелькали в голове Хёнджина.
А так Хван просто кивнул, и снова распластался на полу, удобно пристроив голову на плече Ли-старшего. Что ж, ещё полтора дня без своего ангела он вполне переживёт.
Наверное…
***
На следующий день Хёнджин загрузил себя тренировками так, что даже Минхо, фанатик танцев и идеально выверенных движений, начал на него косо поглядывать. А Джинни просто старался отвлечься и перестать думать о предстоящей встрече.
Не то, чтобы он надеялся, что Феликс прямо с порога бросится на него с объятиями и признаниями в вечной любви, нет. Как раз именно такой вариант и был самым неправдоподоным.
За долгие года, проведённые бок о бок, Хёнджин слишком хорошо изучил своего Ëнбока. Иногда ему даже казалось, что мысли и чувства бывшего лучшего друга он знает лучше своих.
По большому счёту так оно и было. Раньше. Аккурат до того момента, пока Хёнджин, как распоследний идиот, не разрушил между ними всё. Всё, что годами собиралось по крупицам, всё, что сближало их двоих и давало силы на новые движения вперёд…
Зная упрямый характер этого солнышка, Джинни с тысячепроцентной уверенностью мог сказать, что при встрече Феликс его просто проигнорирует. Он не будет закатывать истерик, ругаться или обвинять, нет.
Ëнбок, наверняка, выберет тактику тотального игнора, чтобы укусить друга побольнее, прекрасно зная, как болезненно тот воспринимает такое к себе отношение.
Бездумно совершая привычные за годы выступлений движения, Джинни раз за разом прокручивал в голове тот злополучный вечер. Раз за разом перед глазами всплывали полные непонимания и обиды глаза Ангела, в которых хрустальными каплями блестели непролитые слёзы… Раз за разом в ушах звучал дрожащий от боли хриплый голос, от которого по всему телу пробегали мурашки…
Хёнджину сейчас до выворачивающихся внутренностей хотелось вернуть тот сволочной момент, чтобы исправить. Исправить собственную глупость и трусость, успокоить, обнять, пообещать, что всё у них будет хорошо, рассказать, что он чувствует то же самое… Прижать к себе податливое сильное тело и наконец-то поцеловать так, как уже давно хотелось…
Отчего-то Хёнджин был уверен, что даже после показательной демонстрации равнодушия, в глазах Ëнбока всё равно будет светиться то самое чувство теплоты, которое всегда так нравилось Джинни…
Но до приезда Ангела домой у Хёнджина была ещё куча времени для того, чтобы самому себе полностью вынести мозг и утонуть в пучине самобичевания…
И, чтобы хоть немного отвлечься, он с маниакальной упорством продолжал тренировку.
***
К вечеру следующего дня Хван Хëнджин загонял себя так, что даже полноценный восьмичасовой сон не помогал хоть немного сбросить физическую усталость. А помимо неё ещё и дурной мозг даже ночью не желал дать расслабиться, упорно подкидывая самые разнообразные варианты сегодняшней предстоящей встречи…
А к вечеру Хван ментально заебал себя так, что начал дёргаться от любого громкого звука.
Минхо, конечно, старался всевозможными способами отвлечь друга, но разве ж можно голыми руками остановить несущийся под откос поезд, у которого отказали тормоза? А натянутая до предела нервная система Хëнджина сейчас как никогда на этот самый поезд и была похожа.
Мысли текли нескончаемым потоком и, кажется, совершенно не собирались останавливаться. Хëнджин даже мимолëтом отметил про себя, что если так пойдёт и дальше, то не за горами момент, когда его просто отправят на принудительное лечение в места с мягкими белыми стенами…
Смешно, но, несмотря на то, что Джинни следил за входной дверью в репетиционный зал почти каждую секунду, он каким-то волшебным образом всё равно умудрился пропустить появление Ëнбока…
Лишь счастливый визг Джисона, едва не переходящий в ультразвук, выдернул утонувшего в своих мыслях парня в реальность и он с удивлением, а чуть позже с непрекрытой жадностью следил за тем, как шестеро мемберов, обступив плотной толпой хохочущего Феликса, наперебой галдели что-то невнятное, пытаясь при этом дружно затискать весело ржущего блондина.
Блять, ну какой же он всё-таки красивый… Даже сейчас, без грамма макияжа, растрëпанный, раскрасневшийся от смеха и чужих загребущих рук, с этими своими душевыворачивающими солнечными пятнышками на носу и щеках… Самый красивый, самый лучший, самый желанный… Тот, кто много лет заставлял сердечко Хëнджина биться с удвоенной силой, пусть даже он тогда и не понимал истинной причины такого поведения собственного организма…
Но сейчас для Хëнджина всё было по-другому. И теперь он смотрел на Ëнбока не как на друга, а как на самого красивого и любимого парня. Парня, с которым безумно хотелось быть рядом. К которому до вспотевших ладошек хотелось прикоснуться. От одного взгляда на которого внутри всё переворачивалось и замирало в сладком предвкушении чего-то волшебного…
А Феликс тем временем, получив от друзей годовой запас обнимашек, кинул свою дорогущую брендовую сумку в угол зала к остальным вещам и одним плавным движением стянул через голову худи, оставаясь в чёрной блестящей майке, которая, по мнению Хенджина, была слишком уж откровенной, ибо демонстрировала не только накаченные плечевые мышцы… Она, сука, словно вторая кожа облепляла подтянутый и чётко просматривающийся под тонкой тканью пресс парня, а самое главное, беззастенчиво демонстрировала Джинни острую линию ключиц, на которых он и завис…
— Ликс-и, а ты чего вырядился, как на дискотеку? — Чанбин самым наглым образом оттянул и так широкую горловину порнографической майки, за что незамедлительно получил от Феликса по рукам.
— Бин, я вообще-то прямо из клуба на самолёт сел. Как-то не было времени переодеться, — Ëнбок весело усмехнулся, продемонстрировав Чанбину свою коронную улыбку, при виде которой у самого Хëнджина всегда поднималось настроение.
Всегда, но не сейчас, потому что сейчас предназначалась она не Джинни, а наглогому и бесячему Со Чанбину…
Парни наперебой галдели, сыпя предположениями о том, какой фурор Ли Феликс произвёл на той злосчастной дискотеке, сколько девушек при виде него попадало в обморок, и сколько парней ушли оттуда со стояками…
Вроде бы привычные, беззлобные шутки, но у Хëнджина от них чуть челюсти судорогой не свело… Он искренне не понимал, как можно вот так в открытую обсуждать, сколько народа закапало танцпол слюнями, глядя на его Солнышко… Да Хван убил бы каждого, кто косо смотрел на этого Ангела…
Шлепок по мягкому месту заставил Хëнджина наконец-то оторваться от созерцания предмета своих мечтаний. Минхо, вопросительно приподняв бровь, коротко кивнул в сторону смеющегося блондина. Ну не надо быть гением, чтобы понять, что надо подойти и для начала хотя бы просто поздороваться и извиниться.
Но отчего-то ноги категорически не желали сдвигаться с места, а руки начали мелко подрагивать… И вообще у Хëнджина было ощущение, что он сейчас тупо свалится в обморок от переизбытка чувств.
Очередной шлепок по заднице и откровенно злобный взгляд со стороны Хо заставил Хенджина гулко сглотнуть, и он на подгибающихся ногах медленно, словно в полусне, пошёл к весело болтающему с Чонином Ëнбоку…
Даже с расстояния нескольких метров было видно, как Ликс соскучился по друзьям, каким счастливым огнём горят его глаза, а солнечная улыбка не сходит с идеального лица…
— Здравствуй, Ëнбок-и, — Хенджин сам не узнал свой тихий охрипший голос. Он остановился в метре от внезапно замершего парня, но так и не смог заставить себя подойти ближе.
Феликс же, тихо выдохнув, внезапно расслабился и, повернувшись в обмирающему от неизвестности Джинни, встретил того с дежурной холодной улыбкой, от которой Хвана пробила внутренняя дрожь.
— Здравствуй, Хëнджин, — абсолютно ровный голос. Ни малейших оттенков эмоций. Ни единый мускул на лице не дрогнул…
К этому Джинни был внутренне готов.
А вот к чему он точно не был готов, так это к спокойному, равнодушному взгляду любимых глаз. Глаз, в которых кроме пустоты для Хëнджина не было ничего…