Часть 7 (2/2)
Так что, здраво пораскинув мозгами, он понял, что винить парней за то, что те ничего ему не говорили, Хёнджин не мог — не будь он так сильно занят какими-то даже ему самому непонятными делами, давно бы уже всё понял. Поэтому, если и называть кого-то идиотом, то явно самого Хвана.
Пропсиховавшись как следует и даже разорвав в порыве злости несколько бумажек, Хёнджин вновь успокоился. Относительно. Но всё же в голове накрепко засела мысль, что не мешало бы перед парнями извиниться за своё неадекватное поведение и, наверное, даже сводить всех в ресторан, чтобы те его точно простили.
Хёнджин знал, что несмотря на вспыльчивые характеры большинства мемберов, все они были добрыми и отходчивыми, и если Джинни подойдёт к делу с искренностью, то его обязательно простят. Ведь, слава богу, он не успел лично им наговорить ничего такого, за что на него можно было долго обижаться. Ведь все и так в курсе, что истеричка в Хване зародилась намного раньше, чем сформировался мозг, а драматизировать сиуацию до абсурда у него получалось почти также профессионально, как танцевать.
Единственное, что грызло Джинни изнутри, так это Ёнбок…
Сейчас, переварив все новости и посмотрев на ситуацию с другой стороны, Хёнджин был согласен с мамой и Чаном: мы не выбираем, кого нам любить. И в том, что Ликса угораздило встрескаться именно в своего лучшего друга, по факту никто не виноват. Можно было бы даже посочувствовать бедолаге в том, что, в отличие от друзей, счастливой гейской парочки из них двоих явно не получится, если бы не одно но…
Джинни до сих пор с содроганием вспоминает тот злосчастный поцелуй и то, как мягкие, пухлые губы Феликса настойчиво и властно сминали его…
Джинни аж головой затряс от таких мыслей — то, что он принял ориентацию друзей, совершенно не значило, что он вдруг и сам поголубел. С чего вдруг такие мысли? И почему сука-память настойчиво подкидывает на язык персиковый привкус от гигиенички Ёнбока?
До прихода родителей с работы времени оставалось предостаточно, поэтому за коим-то хреном Джин вбил в поисковик запрос «Хёнликсы»… И пропал…
Одно видео… Десять… Сотня…
И везде и всюду на них сияют счастливые шоколадные глазищи Феликса, которые в любой ситуации, в любой толпе, при любом разговоре смотрят только на него… И каждый раз, когда их взгляды на видео пересекаются, его лицо озаряет такая искренняя и очаровательная улыбка, что, даже глядя на неё через экран телефона, губы Хёнджина невольно вновь и вновь растягиваются в ответной…
Хёнджин и до этого прекрасно отдавал себе отчёт, что скучает. Скучает по этому солнечному мальчику, который на протяжении многих лет всегда был рядом. И даже когда личное расписание парней разделяло их друг от друга километрами расстояний, даже тогда Ёнбок словно незримо присутствовал рядом, звонил, писал, присылал какие-то смешные картинки, а в конце каждого сообщения обязательно добавлял «Я скучаю, Хённ-и»…
А сейчас впервые за много лет вот уже который день от него нет ничего. И несмотря на все свои внутренние заморочки и истерики Хёнджин тоже скучал. Безумно…
Но вдруг его взгляд зацепился за выражение собственного лица на очередном видео… И у Джинни словно воздух в лёгких закончился.
Неужели вот этот глупый обожающий взгляд его? Или это просто нарезка такая попалась?
Хван стал проматывать просмотренное назад, но теперь всё его внимание было сосредоточено на собственной персоне. И увиденное его пугало.
На экране он видел не просто себя, а безумно счастливого, буквально искрящегося от счастья себя… На каждом видео, в моменты когда он смотрел на Феликса, в его взгляде появлялось что-то такое, чему Хёнджин малодушно отказывался давать название. Потому что единственное, что приходило на ум при виде собственного поплывшего взгляда и идиотского выражения лица, было только то, что их обладатель влюблен.
Влюблен до той самой степени, когда даже один вид знакомой макушки в толпе вызывал щенячий восторг. Влюблен настолько, что даже на концертах, при десятках тысячах зрителей он смотрел лишь в его сторону, а если не мог найти вживую, неотрывно следил за ним через большой экран. И вновь не сводил с него глаз…
Телефон с грохотом выпал из ослабевших рук, закатившись куда-то под кровать, но даже оттуда не переставал транслировать на повторе хриплое Феликсово: «Хай, Хёнджин-а»…
Мир рухнул во второй раз.
Разбился вдребезги от запоздалого понимания того, что всё это время Хван Хёнджин любил Ли Феликса…
Любил, но, как распоследний идиот, твердил себе, что это неправильно…
Хёнджин невидящим взглядом уставился в потолок… Словно выжженное на обратной стороне век, перед закрытыми глазами стояло счастливое лицо Ёнбока…
Как же он мог так проебаться?
Осознание собственных чувств быстро сменилось смирением, но и оно долго не продлилось. Его место занял ужас от осознания того, что он разрушил своё такое близкое счастье собственными руками…
В голове судорожно пульсировала мысль, что Ёнбок-а его не простит… Не после того, что он в запале наговорил ему… Такое не забывается… И не прощается… Хван бы точно не простил…
Голова резко разболелась в попытке найти выход из самим же им созданной задницы. Но его не было. После всех сказанных слов никакие извинения, наверняка, не помогут. Ведь его Ликс-и пусть и мягкий и добрый, но очень, очень гордый…
Единственная путная мысль, посетившая голову Джинни, была о том, что ему срочно нужен совет. От понимающего ситуацию человека. Идти к матери было не выходом: она и половины происходящего не знала. Оставались лишь мемберы родной группы.
Но из шестерых парней лишь один мог непредвзято посоветовать что-то дельное. Поэтому, вытащив из-под кровати телефон, продолжавший вещать любимым голосом его имя, Хёнджин решительно набрал по памяти номер.
Трубку взяли после второго гудка, словно человек на том конце ждал его звонка.
— Хёнджин?
— Мне нужна твоя помощь, Минхо-хён…