Часть 6 (1/2)
Поездка домой не заняла много времени, благо, родители Хёнджина жили в этом же городе.
Так что, спустя всего два с половиной часа езды на служебной машине, Хван с чувством предвкушения чего-то неизвестного на душе зашёл в отчий дом.
И отчего-то именно сегодня Хёнджину показалось, что даже стены прихожей смотрели на него с осуждением. Впервые за много лет собственной жизни он почувствовал себя здесь одиноким.
— Хённ-и, малыш, как же я рада тебя видеть! — всегда улыбающаяся госпожа Хван, затылком едва достававшая своему сыну до подмышки, всё так же упорно продолжала звать его этим глупым детским прозвищем.
Не то чтобы Хёнджин был против, вовсе нет. Прото смотрелось это со стороны очень комично, особенно когда здоровенный парень подхватывал миниатюрную, словно тростиночка, женщину на руки и начинал кружить по комнате, а она, счастливо смеясь, всё так же шептала ему это глупое ласковое «малыш»…
— Ты надолго?
— Почти на три недели. За пару дней перед концертом уеду обратно.
— Странно, что компания расщедрилась вам на отпуск почти в конце тура… У вас всё хорошо?
Проницательность собственной родительницы порою вгоняла Хёнджина в жёсткую панику. Она отчего-то всегда чётко чувствовала душевное состояние своего сына, а когда у того бывал внутри жёсткий раздрай, то в такие моменты она могла даже посередине ночи позвонить, с обеспокоенностью интересуясь, всё ли у него в порядке.
Джинни обожал свою маму, она была ему одним из немногих близких людей, которым он мог полностью довериться. Ну, не считая, конечно, отца. И Ёнбока…
О последнем сейчас явно не стоило вспоминать, потому что его переживания по поводу бывшего лучшего друга, видимо, как-то отразились на лице, потому что госпожа Хван резко прекратила улыбаться и уже совершенно серьёзно спросила:
— Хёнджин-и, я же вижу, что что-то случилось… И почему ты один?
Джин недоумевающие смотрел на мать, не понимая сути вопроса.
— Ёнбок-и позже приедет?
А вот сейчас Хёнджина реально заклинило. При чём вообще тут Ликс? И отчего его мама так настойчиво интересуется, приедет он или нет?!
— Мам, а почему ты решила, что я приеду не один, а с Феликсом? — уже задавая вопрос, Хёнджин подсознательно почувствовал, что ответ на этот простой вопрос ему не понравится…
— Ну, я подумала, что раз у вас отпуск, а Ёнбок твой парень, то и проводить его вы будете вместе… Или он к родителям поехал? Тогда почему ты не поехал с ним? Вы что, поругались?!
С каждым новым словом Джинни охреневал всё больше и больше. Какого черта вообще происходит?! И откуда у мамы взялась эта бредовая мысль?
— Ма-ам…
— Ну что «мам»? То, что ты не говорил нам с отцом, что вы встречаетесь, не означает, что мы слепые и ничего не видим…
— Ма-а-ам…
— Да, мы с отцом ещё пару лет назад всё поняли…
— Да, мама, блять! — последнее слово вырвалось совершенно неосознанно, но по-другому охарактеризовать то, что он слышал сейчас от собственной матери, Джинни просто не мог.
— Не матерись!
— Да не матерюсь я! Что за бред ты несёшь?!
— Бред? — теперь настала очередь удивляться уже маме Хёнджина. — А всё, что я видела собственными глазами, все те нежные взгляды и прикосновения, которые вы ежеминутно друг другу дарите? Хочешь сказать, что все они ничего не значат?!
— Мам, это всего лишь фансервис! Компания требует, чтобы мы на публику изображали парочку… —Хёнджин как ни старался, но не мог подобрать нужные слова. Заявление собственной родительницы о том, что он встречается с парнем, и её абсолютное этому одобрение просто вырубали у парня мозг…
А заявление по поводу того, что отец тоже придерживается такого же мнения, просто вгоняло его в ступор. Как? Когда? С чего вообще они всё это взяли?!
А пока Хёнджин пытался выдавить в ответ хоть что-то связное, миссис Хван, видимо, решила добить парня:
— Фансервис, говоришь… Ладно. Тогда скажи мне, сын, кто же следил за вашим фансервисом в стенах этого дома? Что, операторы каждый раз прятались под столом? Или в шкафу? Или в твоей комнате кто-то поставил онлайн камеры, и весь этот ваш «фансервис» даже ночью транслировали в эфир?
На эти вопросы кроме нецензурных выражений у Хёнджина ответов не было. Но иррациональная злость, всколыхнувшись в душе, резко пропала, уступив место странной безнадёжности, стоило лишь женщине грустно вздохнуть и,погладив сына по щеке, тихо спросить:
— Сильно разругались, да?
И столько в этом вопросе было сочувствия, нежности, желания помочь и поддержать, что Хёнджин просто не выдержал. Всё, что накопилось на душе, всё, чем полторы недели была занята его голова, вылилось в просто безобразнейшую истерику, с бессвязными криками, ручьём слез и разбитым в дребезги зеркалом…