Глава 23 (2/2)

— Извини, но тут я тебе ничем помочь не смогу. Всё, что касается кибертронских штук — это к автоботам.

Мех кивнул и направился прочь из главного отсека базы.

Что бы тут ни происходило, но с каждым циклом становилось всё интереснее и интереснее.

***

— Дело не в корпусе, а в процессоре. Проще говоря, это не тело не принимает новую личность, а личность отказывается быть в этом теле, — Рэтчет перевёл окуляры на монитор. — Простите, мой Лорд, но сейчас от нас действительно больше ничего не зависит. Операция прошла более чем успешно.

— И через сколько же Ева очнётся? — яростный взгляд красных окуляров прожигает платформу, на которой лежит корпус новоиспечённой фемки.

— Не могу знать, мой Лорд, но я гарантирую, что её активу ничего не угрожает. Правда, стоит отметить, — Рэтчет запинается. За сегодняшний цикл он наговорил так много всего, что он Искрой чувствует — ещё пара предложений, которые не устроят его лидера, и ему снесут голову тут же. — Вы не сможете стать Бондмейтами в скором времени после того, как Ева очнётся. Как я вам и говорил ранее, человеческая психика очень хрупка, и когда испытуемая придёт в себя, то велик шанс того, что просто не сможет существовать так. Проще говоря, сойдёт с ума.

— Но? — трансформер подходит к колбе, в которой лежит изувеченное человеческое тело Евы.

— Но если мы попробуем подсоединиться к разуму Евы через психо-кортикальное соединение, то выполним сразу две задачи одновременно. Ускорим процесс её прихода в себя и, если вы, конечно, позволите, удалим некоторые неудобные воспоминания. Это поможет ей не сойти с ума, и… — мех запинается, но продолжать не решает.

— Хорошо. В таком случае, подготовь нужное оборудование. И уничтожь это, — Автобот кивнул на человеческое тело. — Вместе с артефактом. Сделай это так, чтобы никому не стало об этом известно.

— Как прикажите, мой Лорд, — Рэтчет склонился в почтительном поклоне.

Лорд автоботов направился к выходу из отсека, около которого стоял Джаз. Тот склонил голову, приветствуя своего лидера.

— Ты передал десептиконам то, что я просил? — Прайм внимательно осматривает своего шпиона. Этот мех никогда бы не посмел его предать, но осторожность лишней не бывает. Лорд автоботов никогда не обманывался насчёт того, какими были его соратники. Может, именно это отличие подкупило его в Еве?

— Да, мой Господин, — докладывает бот, не поднимая головы вверх, — сделка прошла успешно.

Оптимус Прайм усмехается. Он и не сомневался, что Мегатрон примет такое щедрое предложение. Всё-таки его Ева ошиблась, защищая этот десептошлак, готовый продать её при любом удобном случае.

Но это было уже не важно. Ева была в его манипуляторах, и теперь дело оставалось за малым.

***

Дождь почти прошёл. Небо над головой с каждой минутой светлело, открывая вид на чистую небесную лазурь.

Я больше не бежала сквозь лес, а шла медленно, внимательно осматриваясь по сторонам. Нет, ну это точно какой-то бред! Как это может быть, что человек оказался в глухом лесу и без памяти? Может, я дочь какой-нибудь важной шишки, которую похитили и просили выкуп, а, не получив его, попытались избавиться? Но версия казалась глупой. У меня ничего не болело, да и не чувствовала я себя, как недавний заложник.

А, может, я сама откуда-то сбежала? Но зачем мне сбегать куда-то без вещей первой необходимости? И где тогда все мои воспоминания?

Нет, всё не то! Все мои версии казались полным бредом.

Я шла уже очень долго, может, несколько часов кряду, но так и не почувствовала ни усталости, ни желания попить, ни поесть. Может, я просто умерла? А что, всё возможно. Наверное, сейчас на земле врачи борются за мою жизнь, пока я шатаюсь в Небытие. Звучит вполне реально. Мало ли что человеческий мозг может придумать в предсмертном угаре.

Вдруг я напряглась. Где-то очень далеко слышался странный, непривычный для леса звук. Это был шум от… машины?

Постояв ещё несколько секунд и поняв, откуда исходит звук, я бросилась туда. По моему лицу хлестали мокрые от дождя ветки, грозясь выколоть мне глаза и оставить шрамы, но я даже не пыталась прикрыться руками. Мне вдруг стало очень свободно. Значит, я нахожусь не где-нибудь в середине тайги, а около трассы! Даже если эта машина не остановится, то я смогу добраться по дороге до любого населённого пункта и позвать на помощь!

Ещё секунда, и я выбегаю на дорогу. Раздаётся визг тормозящих шин и в нескольких метрах от меня останавливается огромный чёрно-фиолетовый тягач неизвестной мне марки.

Что-то в этой машине мне кажется смутно знакомым, но одновременно каким-то неправильным. И всё же, немного погодя, я бросаюсь к водительской двери.

— Простите меня, пожалуйста, но мне срочно нужна ваша помощь, я, кажется, заблудилась! У меня нет денег, но… — я сама себя обрываю на полу-слове. Кабина тягача пуста. Людей в ней нет. — Какого ху… — передо мной в приглашающем жесте открывается дверь, ведущая к водительскому месту. — Ну всё, я точно нахожусь при смерти, — проговариваю я и принимаю предложение сесть вовнутрь.

Как только дверь захлопывается и ремни безопасности оплетают моё тело, машина начинает набирать скорость.

— Извините, — начинаю я и чувствую себя неимоверно глупо. Я что же, буду сейчас разговаривать со своей предсмертной галлюцинацией? — А вы кто? — в салоне повисает тишина, и я в какой-то момент думаю, что ответа так и не получу, но тут из динамиков раздаётся приятный мужской голос. Тоже очень знакомый.

— Ты меня не помнишь?

Я замираю. Нет, не от страха. В какой-то момент я реально начинаю пытаться вспомнить этот тягач, который, ко всему прочему, ещё и умеет говорить, но в голове всё так же пусто.

— Боюсь, я совсем ничего не помню. Ни своего имени, ни того, как оказалась в этом лесу. Всё это очень похоже на сон, но разве может человек осознать, что он спит и не проснуться в скором времени после этого? — я всматриваюсь в окно. За ним всё так же проносятся сотни деревьев, стоящих одной большой громадиной вдоль дороги. — А как вас зовут? Вы робот или какая-нибудь мистическая сущность, вселившаяся в машину?

Но мне больше никто не отвечает, и я делаю предположение:

— Вы тоже ничего о себе не помните, да? — но и тут я не получаю ответа. — Послушайте, молчание — золото, но не в таких же ситуациях. Буду благодарна за содействие.

— Я Оптимус Прайм, — откуда-то с потолка появился металлический щуп, аккуратно оплетая мою руку. Кровь на пострадавшей руке уже запеклась, но царапины дали о себе знать, почувствовав холод металла. — Лорд автоботов, правитель Кибертрона, а ты — мой будущий Бондмейт. Разве ты этого не помнишь?

Я нахмурилась.

— Извините, но вы наверняка меня с кем-то путаете, я не… — мою голову прострелил такой сильный приступ боли, что мне пришлось вырвать своё запястье из плена штекера и приложить себе ко лбу, а когда он прошёл, я действительно стала вспоминать.

Вспомнила автоботов, и как они храбро сражались, защищая планету от десептиконов, вспомнила Прайма, который спасал меня бесчисленное количество раз. Вспомнила наши взаимоотношения и свои чувства. Всё стало вдруг просто и понятно.

— Оптимус, я, кажется, вспомнила! — я со смехом бросилась обнимать руль. — Я так рада тебя видеть! Но как я здесь оказалась и почему совсем ничего не помнила?

— На тебя напали десептиконы, — голос Оптимуса стал печальным, виноватым. — Мегатрон приказал убить тебя, но мне удалось не допустить этого, — штекер вновь вернулся к моему запястью, и, с усмешкой поднеся оплетённую руку к губам, оставила на части Прайма аккуратный поцелуй. — Скоро мы вернёмся на Арк. У меня для тебя большой сюрприз.

— Сюрприз? Я в предвкушении, — я откидываюсь назад, прикрывая глаза. — Но я всё же не понимаю, почему ничего не помнила. Десептошлак теперь обладает возможностью стирать память у людей?

— Всё возможно, — туманно отвечает Прайм. — Я обязательно с этим разберусь. Они не смогут уйти безнаказанными.

Я слушаю и довольно киваю. В словах меха сомневаться не приходилось, ведь если он решил, что кто-то заслуживает расправы, значит, так и должно быть.

И всё же какая-то мысль не даёт мне покоя. Что-то здесь не так: я чувствую это во всём, что сейчас происходит, но, задумавшись, прихожу к тому выводу, что всё это просто последствия стресса.

В какой-то момент подкатывает неожиданная усталость. Мне не хочется спать, но глаза сами собой закрываются, и мне ничего не остаётся, как провалиться в глубокий сон.