Глава 2. Первая встреча (2/2)
Договор может быть аннулирован только со стороны Приобретателя.»
Несправедливо.
«Пункт 5. Ответственность за нарушение договора:
1. В случае нарушения Приобретённого обязательств, Приобретатель имеет право применить санкции (ограничить свободу, лишить привилегий);
2. В случае нарушения Приобретателя обязательств, Приобретённый имеет право на пересмотр условий договора через специальный совет, но строго по разрешению Приобретателя.»
И ещё раз, несправедливо.
Это был какой-то нелепый фарс или мнимое право выбора. Омега не мог окончательно определиться.
Он начинает хмурить брови, принявшись перечитывать договор. За исключением последнего пункта, во всё остальное ему просто не верится. Что за ярмарка щедрости от альфы, который даже его толком не знает. Наверняка он просто хочет выглядеть хорошим, или это такой способ показать власть над омегой. Вот посмотри, мне дозволено всё, даже поменять договор, потому что твоя жизнь всё равно уже в моих руках.
Никто в здравом уме не станет менять условия договора на более снисходительные, тем более для аукционного омеги.
Феликс сжимает плотно шариковую ручку в пальцах и задерживается на строке подпись. Прежде, чем омега подпишет себе приговор, он хочет посмотреть в эти надменные глаза, сидящего человека напротив. Наверняка альфа уже давно начал упиваться своим положением, ещё в тот момент, когда купил омегу, а сейчас просто ожидает неизбежного.
Омега поднимает свой взгляд и встречается с тёмно-карими глазами альфы, в которых читается нечто иное, чем он предполагал увидеть. Хёнджин смотрит отстранённо, от его взгляда веет холодом, будто его вообще не интересует происходящее вокруг него, или же он настолько в себе уверен и в том, что у Феликса просто нет другого выбора, как не подписать с ним договор.
Феликса одолевает целая буря эмоций, когда, как Хёнджин на вид спокоен, словно камень.
Гнев — это первое, что ощущает омега.
Он чувствует злость на своих родителей, на общество и на эту чёртову систему, которая лишает его права выбора. Его раздражает этот отрешенный взгляд альфы, будто жизнь омеги и вовсе ничего не стоит. Ему горько осознавать, что он, несмотря на свои мечты и стремления, просто станет чьей-то собственностью. И не важно насколько мягкий может быть его договор. Это всё равно выглядит, как заточение.
Каждая строчка в договоре била по его достоинству, потому что омегу опять собираются взять под контроль.
После краткой вспышки гнева, Феликс чувствует, как на него нахлынывает страх.
Несмотря на свою мечтательность, его пугает неизвестность, которая ожидает его с Хёнджином. Омега точно не знает как его жизнь поменяется, но он уверен в том, что теперь она ему не принадлежит. Вся эта напускная маска слетит с альфы, как только они окажутся наедине и то пугает омегу вдвойне. А если, всё-таки, Хёнджин окажется таким же, как и другие альфы, о которых он слышал.
Мысли о предстоящем будущем обрушились на него снежной лавиной.
Он осознаёт, что окончательно теряет возможность жить своей жизнью, и теперь омега будет зависеть от другого человека. Его «хозяина».
С каждой новой секундой, он пытается оттянуть неизбежное. Рука омеги дрожит, пока чернила ручки выводят его инициалы на белом листке бумаги, и он чувствует как что-то безвозвратно ускользает от него.
Его мечты, его планы, его «я» — всё исчезает, оставляя лишь пустую оболочку.
Феликс демонстративно отбрасывает ручку от себя и смотрит на Хёнджина с укором. Его взгляд горит яркой неприязнью, которую омега даже не собирается скрывать, по отношению к альфе. Его губы искривляются в холодной усмешке, в такой же леденящей, как и глаза, следящие за ним всё это время.
— Ну что, доволен своей покупкой? — ядовито бросает Феликс, скрестив руки на груди.
Хёнджин не спешит с ответом, сохраняя невозмутимое лицо. Но его глаза темнеют, а взгляд становится тяжелее обычного, создавая подавляющую ауру. В воздухе начинает собираться пряный аромат перца — терпкий, с едва уловимой ноткой остроты, словно предупреждение для омеги.
Он на мгновение задумывается, внимательно изучая Феликса. Его взгляд словно пытается проникнуть сквозь маску язвительности, чтобы понять, что скрывается за этой колкостью. Гордость? Страх? Или, может быть, попытка защититься? Хёнджин может понять его, но он не собирается причинять вред омеге — но Феликс, похоже, в это не верит.
— Господин Н, мы в вас больше не нуждаемся. Оставьте нас наедине, — обращается Хёнджин к нотариусу, чтобы обойтись без лишних ушей и глаз.
Мужчина кивает и тут же удаляется из небольшой комнаты.
Альфа наклоняется ближе к столу, кладя руки на него.
— Я не рассматривал тебя как покупку, — спокойно отвечает он, подбирая слова так, чтобы не вызвать новый всплеск эмоций у омеги, который, видимо, никак не может с ними совладать.
Феликс вскидывает бровь, отдаляясь и прижимаясь спиной к стулу, будто старается увеличить дистанцию между ними. Но его собственный запах — свежий, насыщенный аромат роз — невольно становится более выраженным, наполняя всё пространство вокруг. В этом аромате слышится тревога, смешанная с упрямой решимостью что-то доказать, и Хёнджин принимает это.
— Неужели? Аукцион говорит мне об обратном. А ты, только делаешь вид, играя свою роль, чтобы выглядеть лучше, — язвительно добавляет омега.
Обстановка между ними накаляется, но Хёнджин лишь слегка сжимает пальцы, а его голос остаётся ровным, когда он продолжает говорить.
— Послушай, Феликс, — вздыхает альфа, — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя вещью. Так не должно быть.
Омега хмыкает, в усмешке закатывая глаза.
— Забавно слышать это от альфы, который только что выложил за меня миллионы. Какое лицемерие, — в голосе Феликса больше горечи, чем злости. Он даже не даёт и шанса себе, чтобы поверить Хёнджину, хотя бы на секунду. Альфа сам-то хоть верит в то, во что говорит.
Хёнджин медленно выдыхает, стараясь сохранять зрительный контакт. Он знает как это важно, когда хочешь донести до собеседника свои искренние слова. Этому его учил папа-омега.
«Хёнджина-а, смотри своему будущему омеге в глаза, когда хочешь, чтобы он внимательно тебя выслушал», — вспоминает он слова папы.
В воздухе снова нарастает аромат перца, но теперь приглушенный, но не менее устойчивый. Он мягко проникает в пространство, как сигнал о том, что альфа держит себя под контролем, и он готов слушать и слышать.
— Если это тебя утешит, — говорит Хёнджин, чуть тише, — я тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
Феликс резко отводит взгляд в сторону, чтобы не показывать своего замешательства от слов альфы. Ему ни в коем случае нельзя поддаваться и верить его словам, что могут оказаться простыми уловками, но омега всё равно замешкался.
Его запах роз начинает меняться — он становится теплее, мягче, словно лепестки, только что раскрывшиеся под лучами солнца, желающие под ними согреться. Впервые за долгое время Феликс проклинает свою сущность омеги, что ведётся на запах альфы, а он не может её контролировать.
В воздухе концентрируется смешанный аромат пряного перца и нежной розы, что в сочетании слышится весьма освежающе и ново для них двоих. Их контраст почти осязаем. Он остаётся лёгкой дымкой, что веет по комнате. В нём не чувствуется враждебность, которую изначально показывал омега, только странная, пока неосознанная ими гармония.
Омега не выдерживает и встаёт, выходя из комнаты первый, даже не убедившись идёт ли за ним альфа. Ему нужен свежий воздух, чтобы собрать все свои спутавшиеся мысли воедино, после разговора с Хёнджином. Он даже не замечает куда идёт, просто подальше от этого продажного места.
Феликс пытается сосредоточиться на своих ощущениях, но его резко прерывает голос ведущего, что произносит знакомое ему имя. Он замирает на месте, когда слышит как на сцену вызывают Чонина. Его сердце сжимается на каждом слове ведущего и вот за омегу назначают цену.
— 300 миллио…! — голос обрывается.
— 500 миллионов! — произносит мужчина, сидящий в центре зала.
— 500 миллионов раз! 500 миллионов два! — начинает отсчёт ведущий, но все молчат и никто не смеет поднимать ставку. — Продано господину в третьем ряду в чёрном костюме!
Омега невольно приобнимает себя за плечи, будто пытаясь сдержать внезапно накатившуюся волну тревоги за знакомого. В его воспоминаниях ещё свежи фрагменты, как они вместе сидели в зале ожидания, и Чонин был первым кто заговорил с ним, чья искренняя улыбка заставила его на миг забыть о месте, в котором они находились.
— Волнуешься? — спросил тогда омега, заметив, как Феликс теребит край своей блузы.
Феликс и не думал, что у него завяжется разговор с одним из омег в таком месте, но что-то в тоне голоса Чонина располагало к нему. Они перекинулись парой слов, а затем ещё десятком. А спустя некоторое время Феликс уже ловил себя на мысли, что давно не чувствовал себя так спокойно рядом с кем-то.
Чонин был умным, доброжелательным, с лёгкой иронией в голосе, которая не раздражала, а наоборот, вызывала симпатию.
Теперь этот голос будет принадлежать другому, и Феликс уже никогда не увидит эту сияющую улыбку на лице омеги.
Он повернул голову к сцене, и его взгляд сразу нашёл знакомую фигуру. Чонин стоял там, чуть улыбаясь, и выглядел весьма довольным. Его улыбка не была вымученной или натянутой — она казалось настоящей. Феликс задержал свой взгляд на нём. Чонин выглядел собранным, его осанка была прямой, а взгляд — уверенным. И всё же что-то в его лице говорило, что это не просто показное спокойствие, а скорее… облегчение.
— Ты его знаешь? — негромко спросил Хёнджин, подошедший со спины.
— Немного, — признался Феликс, не сводя взгляда со сцены. — Мы познакомились в зале ожидания.
— Он выглядит довольным, — заметил альфа, и в его голосе прозвучала тень удивления.
Феликс молча кивнул. Его взгляд заострился на человеке, который поднялся со своего места и направился к сцене, подав руку Чонину. Это был высокий мужчина в строгом, идеально выглаженном, костюме. Его лица не было видно, так как он был повёрнут к залу спиной, но омега уловил что-то знакомое в образе мужчины.
Чонин же смотрел на этого мужчину так, словно ждал его появления, и Феликс сразу всё понял.
Это тот о ком говорил ранее омега.
Их взгляды встретились на несколько секунд, и он заметил, как выражение лица омеги стало ещё мягче и светлее. Чонин стоял около своего покупателя, а мужчина что-то нашёптывал ему на ушко.
— И всё же, как ему не страшно? — пробормотал себе под нос Феликс.
— Уверен, он справится, — вдруг ответил Хёнджин, стоя позади.
Когда Феликс вышел из комнаты, он тут же последовал за ним, чтобы не потерять своего омегу из виду, и всё это время альфа следил за тем, куда обращён взгляд омеги.
Феликс обернулся на его голос.
— А если мы больше никогда не увидимся? — спросил он с разбитым голосом.
Хёнджин смерил его спокойным выражением на лице.
— Мир тесен. Увидитесь.
Омега нахмурился, а на душе начало зарождаться смутное чувство беспокойства, смешанное с любопытством. Встретятся ли они когда-то снова с Чонином? Хороший ли человек его выкупил и позаботится ли он о нём? Будет ли Чонин вспоминать его?
Альфа будто ощутил на себе напряжение омеги и осторожно коснулся его плеча.
— Всё в порядке? — спросил он.
Феликс выдохнул и отвёл взгляд в сторону, а его плечо опустилось достаточно низко, чтобы скинуть руку Хёнджина с себя.
— Да. Просто… — омега не стал продолжать и повернулся к альфе спиной.
Он чувствовал как внутри у него всё переворачивается, как к горлу вот-вот подступит ком. Ощущение потери пронзило его сильнее, чем он мог полагать. У него никогда не было друзей. Его мир был слишком ограничен стенами его комнаты, строгими правилами семьи и ожидания общества. Но Чонин… Он мог стать тем, кого Феликс действительно назвал бы другом.
— Мы даже не успели попрощаться, — пробурчал он.
Хёнджин подошёл ближе, вдыхая аромат горьких роз, и осторожно взял Феликса под локоть, чтобы поскорее увести его из этого места, что так ему неприятно.
— Пойдём, — сказал альфа, направляясь в сторону выхода.
Омега с трудом проглотил нарастающий ком в горле. Его запах роз стал резче, выдавая внутреннюю борьбу, и тогда альфа слегка ослабил хватку, давая ему чуть больше пространства. Феликс сделал глубокий вдох и на выдохе произнёс: «Удачи тебе, Чонин», — и последовал за Хёнджином.
Когда они уже подошли к выходу, Феликс в последний раз посмотрел на сцену, где Чонин уже уходил вместе с мужчиной, а в воздухе до сих пор едва уловимо витал его аромат спелых персиков.
— Надеюсь, твой альфа тебя по-настоящему полюбит, — сказал омега напоследок.