62. объявление войны (1/2)
Зеленое пламя камина доставило их в просторный холл Малфой-мэнор за четверть часа до назначенного времени.
Гермиона инстинктивно прижала к себе Лиона, завернутого в теплое одеяльце. Она поглаживала младенца ладонью по спинке, будто успокаивая.
Хотя, если до конца быть честной, обрести спокойствие не помешало бы ей самой.
Сердце бешено колотилось, ударяясь о ребра, а в горле застрял колючий комок, мешая дышать.
Мерлин свидетель, от ее решимости выдержать ужин в компании Малфоев- старших не осталось и следа, и сейчас она была готова позорно отступить обратно в камин и убраться из такого светлого, но такого неприветливого холла, куда подальше…
Ведьма бросила быстрый оценивающий взгляд на Малфоя и едва шевеля губами спросила.
– Я точно должна здесь быть?
Драко, как и всегда невозмутимый и спокойный, положил руку ей на поясницу, едва заметным жестом мягко подтолкнув вперед, и шагнул следом.
– Да. И я рядом…
Глубоко вздохнув и расправив плечи, Гермиона зашагала вперед, подталкиваемая его кончиками пальцев в спину навстречу радушно улыбающейся леди Малфой. Она уже ждала их перед распахнутыми дверями, ведущими в большую гостиную.
Хозяйка поместья, облаченная в сдержанное серебристое платье и усыпанная фамильными драгоценностями, блистала в ярком свете люстр.
– Матушка, ты великолепна, как всегда! – улыбнулся Драко, наклоняясь, чтобы поцеловать мать в щеку.
– Благодарю, милый! – леди Малфой ласково улыбнулась, подаваясь навстречу всем телом, – добро пожаловать, дорогие!
Лазоревый взгляд встретился с золотисто-карими глазами и леди Малфой протянула руку, мягко сжав ладонью напряжённое предплечье Гермионы:
– Я очень рада, что вы здесь, милая. Ваши вещи уже доставлены, пройдёмте со мной - я помогу переодеться, а малыш Лион пока побудет с Драко.
Не сдержавшись, Нарцисса нежно провела кончиками пальцев по пухлой щеке Лиона, с рассеянной усмешкой наблюдая за тем, как мальчик внимательно изучает перстень на ее указательном пальце, крепко ухватившись за него своими пальчиками.
Гермиона метнула на Драко испуганный взгляд. Он одарил её мягкой улыбкой, будто подбадривая и обещая, что все будет в порядке.
– Мама, – Малфой аккуратно перехватил младенца из рук Грейнджер, нарушая идиллию Нарциссы и Лиона, – вам пора подготовиться к ужину.
– Да! – будто очнувшись, встрепенулась леди Малфой и смущенно рассмеялась, увлекая Гермиону за собой к лестнице ведущей на второй этаж, – этот юнец окончательно вскружил мне голову, Салазар Всемогущий! Идем, милая…
– Совсем скоро я начну ревновать к тебе всех своих любимых женщин…– протянул Малфой, обращаясь к младенцу на своих руках, но тот лишь многозначительно надул большой пузырь из слюней и воздержался от комментариев. – Мы обсудим это позднее, приятель.
Хмыкнув, пробормотал Драко, бросив быстрый взгляд на поднимающихся по лестнице женщин и не спеша прошел в главную гостиную.
Просторная комната встретила его мрачным величием и надменными взглядами предков с волшебных портретов.
Люциус Малфой лениво пролистывал свежий выпуск «Ежедневного Пророка». Он по обычаю расположился недалеко от камина в своем любимом кожаном кресле. Драко, впрочем, удивился бы, не обнаружив отца здесь.
Тот не встал, лишь подняв глаза от газеты. Его бледное лицо исказилось гримасой привычного легкого презрения.
Холодные глаза медленно и с издевкой, скользнули с лица Драко на младенца у него на руках.
– В Министерстве так мало платят, что ты заделался нянькой грязнокровки? – с ядовитой насмешкой в голосе поинтересовался лорд Малфой, откладывая газету.
Драко ощутил, как по спине пробежала волна ледяной ярости, но он постарался сохранить спокойствие, поудобнее перехватив Лиона на своих руках.
Ребенок завозился, чутко ощущая напряжение, нарастающее в помещении и явно нервничая.
– Не мне тебе объяснять, что такое вторичная выгода, отец, – так же тихо, но отчетливо, парировал Драко, не сводя с Люциуса глаз. В его голосе звучала не привычная, выученная с годами почтительность, – я люблю его мать и мне, так или иначе, придется выстраивать отношения с мальчишкой. Ради нее и её спокойствия и нашего общего будущего.
Люциус сухо рассмеялся, все же поднимаясь на ноги и делая шаг навстречу.
– То есть, ты всё-таки не отступил от идеи принять ее в наш род? Жениться на ней? – старший лорд Малфой покачал головой, недовольно пробормотав. – Что это, если не начало падения рода? Ты впускаешь в наш дом не просто грязнокровку, сын... ты впускаешь вырождение, забвение.
Холодная ярость и раздражение закипели внутри Драко. Он уже открыл было рот, чтобы бросить в ответ что-то острое, ядовитое, в стиле отца, как вдруг…
Лион, который все это время настороженно обводил большими глазами по просторному залу, внезапно нахмурился, капризно скривив губы подковкой.
Всё это время он будто прислушивался к диалогу, впитывая повисшее в воздухе напряжение.
По всей видимости, терпение малыша кончилось, потому что он громко взвизгнул, судорожно сжав кулачки.
И случилось нечто.
Мощнейшая волна интуитивной магии, будто цунами, прокатилась по гостиной, заставив воздух искрить и вибрировать.
Бесценные фарфоровые вазы Люциуса – белоснежные, с тончайшей ручной росписью, собранные им по всему миру с заботой и тщанием, одна за другой взрывались изнутри с оглушительным треском, разлетаясь на миллион разноцветных осколков и осыпая собой всё вокруг.
Единственное, что успели сделать оба Малфоя – почти синхронно, рефлекторно, выбросить перед собой щиты «Протего». Невидимые барьеры мерцали, осыпаемые градом осколков и потрескивали, вступая в сопротивление с магией Лиона.
– Малыш, прекрати… – Драко аккуратно сжал ребенка в своих объятиях, заглядывая в бездонные глаза младенца, в которых уже блестели непролитые слёзы, – всё в порядке! Я не дам тебя обидеть!
Прерывисто и жалобно вздохнув, мальчик прильнул к груди Малфоя, поджав под себя руки и бросая враждебные взгляды в сторону Люциуса.
Давление пелены интуитивной магии разом спало, оставив после себя оглушающую тишину и отчетливый аромат озона в воздухе.
Люциус, бледнее обычного, замер посреди усыпанной осколками гостиной и только подрагивающий в нервном спазме уголок рта выдавал всю бурю чувств, которую он наверняка переживал в этот момент.
Сбросив оцепенение, он наконец медленно опустил волшебную палочку, с ужасом оглядываясь по сторонам.
Повсюду лежали никчемные останки его многолетней страсти, его гордости.
От коллекции не осталось ничего.
– Чтоб я сдох… – выдохнул он и в его голосе не было злобы.
Это был шок. Чистейший, неподдельный шок, который Драко не видел уже очень много лет.
Драко тоже опустил щит, прижимая младенца к груди.
Личико Лиона снова стало безмятежным и он с любопытством разглядывал парящие в воздухе пылинки, красиво подсвеченные огнем камина, довольно гукая и улыбаясь беззубым ртом.
На лице Малфоя-младшего медленно расползлась улыбка, полная восхищения.
– Что ж, приятель, – тихо, так, чтобы не слышал ошеломленный отец, проговорил он, чуть встряхнув Лиона в руках, – ты нравишься мне все больше, с каждой минутой.
Мальчик в ответ довольно гукнул, словно полностью соглашаясь с этой оценкой.
Лорд Малфой медленно повернулся к ним.
И на этот раз его взгляд был иным. В нем все еще было сокрушение, ярость, но теперь к ним примешивался холодный, расчетливый интерес.
Он смотрел на потенциального внука не как на «грязнокровного выродка», а как на необузданную, дикую, но колоссальную силу.
Малфои всегда уважали силу. Какую бы форму она ни принимала.
– Он… – хрипло начал Люциус, – он всегда так… реагирует на споры?
– Только на очень скучные, отец, – парировал Драко, не скрывая больше насмешки. – Видимо, твои рассуждения о чистоте крови он счел именно таковыми!
В дверях гостиной замерли Нарцисса с Гермионой, облаченной в великолепное платье цвета припыленной розы. Она выглядела потрясающе, но сейчас все смотрели не на нее.
Нарцисса одним беглым взглядом окинула картину разрушения и двух Малфоев, стоящих среди руин с младенцем, который лукаво улыбался.
На безупречном лице леди Малфой не дрогнул ни один мускул.
– Кажется, я пропустила самое интересное, – сухо констатировала она, и ее взгляд встретился со взглядом мужа, передавая целый шквал безмолвных вопросов и упреков.
Оценив обстановку, Нарцисса быстро взяла ситуацию под свой контроль – звонкий щелчок наманикюренных пальчиков и в гостиной один за другим появились три домовых эльфа в безупречно чистых наволочках с вышитым гербом Малфоев.
Их большие глаза округлились при виде разрухи, но ни один не издал ни звука.
– Приберите это, – быстро бросила леди Малфой, не удостаивая их взглядом.
Ее внимание было приковано к Люциусу, который все еще стоял, ошеломленно глядя на осколки своей былой страсти и на виновника произошедшего.
– Люциус, дорогой, – ее голос приобрел стальные нотки, не терпящие возражений, – нас ждет ужин.
Она плавно развернулась и жестом, не допускающим дискуссий, пригласила всех следовать за собой в столовую.
Лорд Малфой, будто во сне, поправил мантию и послушно последовал за женой, бросив на осколки последний, полный сердечной боли взгляд.
Драко, все еще не выпуская из рук умиротворенно гулящего Лиона, пропустил Гермиону вперед.
Когда она проходила мимо, он наклонился к ее уху, едва коснувшись губами мочки:
– Ты невероятна, – тихий шёпот полный восхищения и гордости предназначался только ей, – абсолютно восхитительна.
Щеки Грейнджер вспыхнули, но она не ответила, лишь чуть кивнула, сжимая в потных ладонях складки своего нового, роскошного платья.
Столовая поражала воображение.
Длинный, полированный до зеркального блеска стол из черного дерева был заставлен хрусталем и серебром. Высокие свечи в канделябрах с гербами дома Малфой отбрасывали мерцающий свет на портреты мрачных предков, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением гостей.
Люциус с ленивой грацией истинного джентльмена подал супруге стул, затем, скрипнув зубами, сделал то же самое для Гермионы.
Его прикосновение к спинке ее стула было кратким и демонстративно холодным. Словно сделал одолжение. Люциус проявил необходимую галантность – ни больше, ни меньше. И Драко, вместо того чтобы занять свое место по правую руку от отца, устроился с Лионом напротив Гермионы.
– Не стоит, – мягко, но твердо остановил ее, когда ведьма потянулась за ребенком. – Новое платье. А у этого маленького варвара, как мы только что видели, весьма экспрессивные манеры. Я не рискну.
Он устроил малыша у себя на коленях, подложив под него свернутую салфетку, с видом опытного родителя, что лишь подчеркивало необычность ситуации.
Но Гермионе некогда было умиляться…
Люциус отпил глоток, медленно отставляя свой фужер вина и его ледяной взгляд упал на Гермиону, сидевшую с неестественно прямой напряженной спиной.
– При других обстоятельствах вашего происхождения, мисс Грейнджер, – начал он, – вы, без сомнения, стали бы самым прекрасным и желанным украшением любого светского раута. Ваши… природные данные, доведенные до нужной кондиции, могли бы вызывать восхищение. Но, к сожалению…
Он не успел договорить.
Ярость – стремительная, обжигающая – вспыхнула в медовых глазах Гермионы. Но лишь на мгновение. Она сухо, со всем доступным ей презрением, хмыкнула, игнорируя предостерегающий взгляд Нарциссы и сжавшиеся на вилке пальцы Драко.
– Да, милорд. Соглашусь с вами во всем. Происхождение решает очень многое, – ее голос немного погрубел, выдавая сдерживаемую злость. – К примеру, если бы вы были моего происхождения, то вас бы давным-давно пристрелили, как больную собаку, те самые… «друзья», кому вы в свое время так искренне сочувствовали. И чьи идеалы теперь так яро отрицаете. Но, к сожалению…
Даже портреты на стенах, казалось, замерли, вслушиваясь в эту тихую, опасную дуэль.
Два уничтожающих взгляда встретились над богато накрытым столом, и никто не желал отступать в этой молчаливой дуэли. Нарцисса медленно поставила свой бокал с белым вином на скатерть.
– Вечер обещает быть… томным, – произнесла она с ледяным спокойствием, поджимая тонкие губы. - Бросив взгляд на замерших у буфета домовых эльфов она едва заметно кивнула. – Первое блюдо не должно остыть. Подайте его.
Эльфы бросились выполнять приказ. Люциус, бледный от бешенства, медленно откинулся на спинку стула, впиваясь пальцами в подлокотники.
Драко, не сводя глаз с Гермионы, прижал к себе Лиона чуть крепче, а в его глазах, помимо тревоги, читалось неподдельное восхищение.
Она не отступила.
Она атаковала.
И сделала это с изяществом и смертоносной точностью, достойной истинной Малфой.
Следующие полчаса прошли в напряженном, почти звенящем молчании, нарушаемом лишь тихим стуком приборов о фарфор и довольным гулением Лиона, который с интересом наблюдал за игрой света на хрустальных бокалах.
Гермиона, стараясь дышать ровно, следила за Драко. Он, не выпуская ребенка из рук, ловко управлялся с приборами и успевал угощать младенца крошечными кусочками мягкого хлеба, который тот с любопытством мусолил деснами.
Эта непривычная, но уверенная нежность заставляла что-то теплое и трепетное сжиматься у нее внутри, приглушая ярость, вызванную Люциусом.
Нарцисса не отводила глаз от лица Гермионы, которая также внимательно смотрела в глаза леди Малфой.
Взгляд Нарциссы был заинтересованным и изучающим, словно она видела девушку впервые.
Внезапно, будто невзначай, ее длинные, тонкие пальцы совершили элегантное движение – от своего плеча к подбородку, чуть приподнимая его. Это был не жест, а безмолвная команда, отточенная годами светских баталий.
Гермиона поняла адресованное ей послание.