50. любопытное обстоятельство (2/2)

— Кстати, о поборнике морали! — тихо рассмеялась она, с нежностью целуя пухлую ручку сына, и, развернув мальчика лицом к Драко, тихо добавила: — Посмотри внимательно. Ничего не замечаешь?

Драко поднял голову, пригляделся и поражённо ахнул, отступая и бросая быстрый сравнивающий взгляд на довольно усмехающуюся Гермиону и вновь переводя глаза на маленькое личико Лиона.

Приговор Визенгамота, подкреплённый действием магии, вступал в силу немедленно и, конечно же, по умолчанию пробуждал древнюю родовую магию, которая оплетала все чистокровные рода волшебников невидимыми нитями.

Исторжение юного Лиона из рода Уизли произошло почти мгновенно, едва Министр магии произнёс последние слова приговора в отношении Уизли, а вместе с принадлежностью к роду исчезали, по всей видимости, и черты внешности, роднящие исторгнутого с этим родом.

Сейчас на Малфоя смотрела крайне серьёзная уменьшенная копия Грейнджер, и этот факт его бы безумно обрадовал при прочих обстоятельствах, но было одно тревожащее «но».

Оставшийся без попечения одного из родителей ребёнок — неполноценен, по мнению магии, и именно поэтому магические браки практически никогда не расторгались, в особенности после появления детей. Если такое всё же случалось, то ответственность за малыша принимал на себя патриарх того рода, в котором оставался ребёнок. Конечно же, это по умолчанию был род отца. В случае же с юным Лионом — он лишился покровительства рода отца-патриарха, а мать, к сожалению, являлась сиротой. Таким образом, мальчик оказывался беззащитным перед родовой магией.

«Обломленная ветка»… подлежащая уничтожению.

— Гермиона, — напряжённо проговорил Драко, не отрывая внимательного взгляда от лица мальчика: — Я не уверен, что это безопасно. Для него.

— Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно нахмурилась Гермиона, порывисто прижимая ребёнка к груди. Она хотела сказать что-то ещё, но была прервана Малфоем.

— Чтобы не волноваться зря, нужно выяснить всё досконально, — проговорил Драко, быстрым шагом возвращаясь к камину. — Сейчас я приглашу сюда мою маму. Я уверен, что она в курсе особенностей действия родовой магии как на чистокровных волшебников, так и на полукровок.

Грейнджер, продолжая крепко прижимать задремавшего сына к груди, только молча кивнула. Казалось, у неё не осталось сил говорить. Все они ушли на беспокойство за благополучие сына.

Спустя несколько мгновений в камине вспыхнуло и загудело зелёное пламя, облизывая изумрудными языками высокую статную женскую фигуру, одетую в атласное нежно-зелёное платье и усыпанную фамильными изумрудами.

В гостиную грациозно вошла Нарцисса Малфой, переступив через решётку камина изящной ножкой, обутой в кремовую замшевую лодочку, и мягко улыбнулась своему сыну, склонившемуся перед ней в почтительном полупоклоне.

Её узкая ладонь ласково коснулась щеки Драко, поглаживая:

— Полно, сынок… отца здесь нет.

Лазорево-синие глаза скользнули по фигурке Гермионы, на мгновение задержались на личике спящего малыша, и улыбка леди Малфой стала ещё теплее.

— Миссис Грейнджер, я искренне рада вас видеть! — Нарцисса вернула полный нежности взгляд на личико спящего Лиона и тихо добавила: — А ещё я бесконечно рада видеть вашего кроху. Он прекрасен…

— Благодарю вас, Нарцисса, и я тоже очень рада вас видеть… — улыбнулась Гермиона по примеру Драко, чуть склоняя голову перед леди Малфой.

— Итак, чем обязана? — повернувшись к сыну лицом, спокойно поинтересовалась Нарцисса, заинтересованно склонив белокурую голову к плечу.

— Мама… у меня есть некоторые сомнения касаемо мальчишки… — заложив руки за спину, начал Драко, старательно подбирая слова, чтобы ещё сильнее не испугать Гермиону, но при этом сказать ровно столько, чтобы леди Малфой поняла его правильно.

— Да Мерлина ради! — умоляюще-нетерпеливо воскликнула Грейнджер, не в силах больше выдерживать дипломатических танцев Малфоя перед матерью и решительно выступила вперёд, в пылу волнения не замечая одобрительного взгляда, которым одарила её Нарцисса:

— Миледи. Лиона вывели из рода Уизли, в соответствии с решением Визенгамота. Я — сирота. Следовательно, мой сын остался без попечительства патриарха, — Гермиона тяжело дышала, сдерживая слёзы, которые колючим комком застряли в горле, мешая дышать: — Мы вызвали вас для того, чтобы с вашей помощью разобраться с механизмом действия родовой магии и понять, грозит ли что-то моему сыну…

Нарцисса кивнула и поджала губы, надолго задумавшись, и торопить её не хватило отваги ни у Драко, ни у Гермионы.

Наконец, леди Малфой заговорила, смотря на Грейнджер сочувствующим взглядом:

— Дорогая, к сожалению, угроза для вашего малыша действительно существует. Родовая магия сильна, но чрезвычайно примитивна и, в некотором роде, действует по законам животного мира…

— Это значит, что все «беспризорные детёныши» подлежат уничтожению, верно? — хрипло проговорила Гермиона, отстранённо глядя куда-то в сторону. Из её глаз падали слёзы, но она не обращала на них внимания.

— Мне жаль, — тихо отозвалась Нарцисса, опуская голову.

Плюнув на все нормы приличия, Малфой сорвался с места, быстрым шагом подошёл к Грейнджер и, мягко сжав ладонями её худые плечи, развернул Гермиону так, чтобы она посмотрела ему в глаза.

Голос Драко был спокойным и уверенным, а серые глаза смотрели в золотисто-карие радужки не отрываясь:

— Мы решим и эту задачу, слышишь?

— Обещаешь? — тихо, едва сдерживая всхлипы.

Вместо ответа он молча спрятал Гермиону в своих объятиях, осторожно прижимая к груди.