50. любопытное обстоятельство (1/2)

Конечно, в итоге Малфой не ограничился одним визитом в книжную лавку.

Ему очень хотелось с ноги открыть дверь в пару магазинов женской одежды и скупить там всё, что только могло подойти Грейнджер по размеру, а потом прийти домой, собрать в кучу всё её тряпьё из прошлой жизни и сжечь к чёртовой матери прямо посреди собственной гостиной…

Но ещё не время, и, скорее всего, ей не понравится такое грубое вмешательство в её пространство. Будет лучше, если она сама выберет всё необходимое. Разумеется, при его активном участии.

Предвкушая возможные события самого ближайшего будущего, Драко не сдержал мечтательной ухмылки, продолжая своё неторопливое путешествие.

Вовремя вспомнив о том, что Гермиона когда-то любила шоколадное печенье и крем-брюле, Драко по дороге заскочил в кондитерскую, где, обворожительно улыбаясь хозяйке, закупился не только печеньем и десертом ручной работы, но и свежайшей выпечкой, которая источала сладкий аромат карамели, корицы и ванили даже через слой толстой крафтовой бумаги.

Малфой искренне надеялся, что любимые сладости помогут Грейнджер побыстрее восстановиться и немного… набрать вес. Торчащие ключицы, острые скулы и болезненно-тонкие запястья делали её похожей на маленькую исхудавшую птичку, а ему так хотелось вновь видеть львицу.

И, будучи уверенным, что она наверняка оценила бы такой жест, он не торопясь завернул в магазин игрушек: медвежата с глазами-пуговицами, радужные погремушки, развивающие мозг *у пацана должен быть железобетонный шанс переплюнуть возможную наследственность!** ползунки, боди, шапки и прочее детское барахлишко всех оттенков зеленого, серого и голубого *нужно прививать вкус с самого раннего детства и почаще напоминать мелкому, что аляповатость — удел нищих!**

Таким образом к двум внушительным пирамидам книг добавилось два увесистых бумажных пакета со сладостями, игрушками, полезными мелочами и прочей ерундой, которая совершенно бесполезна для взрослого человека, но может очень порадовать человека маленького… и почти наверняка его маму.

Внутренне посмеиваясь над самим собой, Драко взвесил в руках свою поклажу и, вполне удовлетворённый сделанными покупками, поспешил к ближайшему камину, который перенесёт его домой.

Как же звучала старая магловская поговорка, которую так часто повторяла Гермиона, когда его в очередной раз уговаривали подружиться с Узлом и слепошарым?

«Любишь меня — люби и мою собаку»? Кажется, что именно так. Что ж… он правда постарается изо всех сил.

***

Изумрудное пламя схлынуло, и Малфой шагнул в гостиную, с облегчением опуская тяжёлые пакеты на паркетный пол. Стряхивая серо-зелёные частички пепла с волос и плеч, он услышал быстрые шаги на лестнице и улыбнулся.

Подумать только... оказывается, это так приятно — знать, что тебя кто-то ждёт и рад твоему появлению. Раньше он не ценил этого в силу возраста и подростковой вредности. Сейчас же... словом, он оценил этот факт по достоинству...

— Драко! — радостно воскликнула спускающаяся по лестнице Гермиона, удерживая подмышкой Лиона, который с крайней заинтересованностью изучал свои пальцы, пытаясь засунуть крепко сжатый кулачок целиком в свой беззубый рот.

— Грейнджер! — сдержанно улыбнулся Малфой, делая шаг вперёд и не отрывая взгляда от её счастливо-удивлённого лица.

Он изо всех сил сдерживал порыв метнуться ей навстречу, подхватить на руки и целовать, целовать, целовать, а в перерывах между поцелуями рассказывать о том, что она теперь свободна, и ни одна рыжая тварь или очкастый ублюдок больше никогда не причинят ей вреда…

— У меня есть очень хорошие новости! — складывая руки за спиной, хмыкнул Драко, усилием воли концентрируясь на происходящем в реальности, а не на собственных фантазиях и желаниях, и нежно взглянул на Гермиону сверху вниз, когда она встала прямо напротив него и выжидательно улыбнулась, чуть склонив голову к плечу, привычным движением усаживая младенца на своё бедро.

— Я слушаю… — едва сдерживая нетерпение и не отрывая сияющих глаз от лица Малфоя.

Неимоверно. Немыслимо красивая.

— Миссис Грейнджер, — мягким, но чрезвычайно официальным голосом проговорил Драко, придвигаясь к ней вплотную и, всё-таки не сдержавшись, мягко огладил острое плечо, спускаясь ниже и скользя пальцами по тонкой талии и бедру. — как ваше доверенное лицо, сообщаю, что с сегодняшнего дня ваш магический союз с мистером Уизли расторгнут, ваш совместный ребёнок исключён из магического родового древа семьи Уизли, а сам мистер Уизли за совершённые им преступления в отношении вас приговорён к отбыванию наказания в тюрьме Азкабан сроком на три года.

— О, Мерлин… — поражённо выдохнула Грейнджер, опуская голову и тяжело дыша. Её голос звучал приглушённо и, как показалось Драко, в нём скользнула и исчезла нотка сожаления. — Я… мне всё ещё не верится, что ты смог провести такую колоссальную работу за такой короткий срок, и я до сих пор не могу поверить в то, что ты — единственный, кто… оказался рядом, когда мне требовалась помощь.

Она вскинула на Малфоя золотисто-карие глаза и благодарно улыбнулась, очаровательно смущаясь, отчего на её щеках вспыхнул едва заметный румянец:

— Спасибо. Спасибо тебе, Блейзу и всем, кто участвовал в работе.

— Я передам твои слова ещё и Тео, — мягко усмехнулся Драко, нежно проведя кончиками пальцев по нежной коже её щеки. — Без него мы бы не справились.

— Спасибо вам всем… — мягко улыбнулась Гермиона, опуская ресницы и потираясь щекой о его руку.

Малфой, очарованный моментом и этим мимолётным проявлением взаимной нежности, подался вперёд и, заключив её лицо в своих ладонях, коснулся губами мягких губ, прикрывая глаза от почти болезненного удовольствия.

Медленно. Сладко.

Будто изучая друг друга заново. Краснея и задыхаясь как школьники от переполнявших эмоций. Как будто в первый раз.

Недовольное протестующее кряхтение Лиона разрушило всё волшебство момента, и, разорвав успевший стать глубоким и страстным поцелуй, Гермиона отпрянула от Драко как испуганный олень, заливаясь румянцем ещё больше.

Довольный переключением фокуса внимания матери, малыш удовлетворённо гукал на её руках, сменив гнев на милость.

— У тебя совершенно точно есть собственный блюститель морали и нравственности, Грейнджер! — протяжно выдохнул Малфой, уперев руки в бока и опустив голову, стараясь отдышаться: — Не забалуешь!