48. привкус пепла (2/2)

Приглушённые всхлипы Тео сводят с ума.

— Серьга… сука рваная… серьга… — тихо стонет Нотт так, будто вот-вот умрёт.

— Заткнись, содомит ёбаный… — не выдерживая, рычит Малфой, зарываясь пальцами в свои волосы.

Он физически не выносил моментов, когда дорогие ему люди плакали. Острое всепоглощающее желание решить все проблемы сразу и осознание того, что это не всецело в его силах, превращалось в нём сначала в панику, а потом и в злость.

На себя.

На рыдающего человека.

На обстоятельства, которые нельзя изменить.

Сейчас Драко расфокусированным взглядом окидывал окружающее пространство и судорожно обдумывал свои дальнейшие действия, а всхлипы Тео мешали ему думать.

Отправить Теодора домой и самому выйти в процесс? Нет, однозначно. Тогда он даст в руки Уизли аргументы, почему его стоит отстранить от ведения процесса. Одно дело — выступить перед Священным Советом и признаться в своих давних чувствах к Гермионе, и совсем другое — выступить лично заинтересованной в исходе дела стороной в зале суда.

Заявить ходатайство о переносе судебного заседания? Снова нет. Уизли оправятся от первого шока и начнут активные действия. При других обстоятельствах он бы с ними с удовольствием пободался, но сейчас всё-таки хотелось поскорее закончить со всеми этими формальностями и перейти к самому интересному, поэтому не оставалось ничего, кроме быстрого приведения в чувства Теодора.

Поджав губы и чуть заметно морщась от тихих стенаний Нотта, к которым добавились приглушённая матершина и проклятия, Малфой вновь окинул взглядом скудную обстановку комнатушки: стол, два стула, уже занятый Теодором диван, небольшой кофейный столик в углу, а на нём пустой, в отпечатках чужих пальцев небольшой пузатый графин и два увесистых толстостенных стакана.

Подойдёт.

Подхватив один из стаканов со стола, Драко быстро наложил на него Очищающие чары и наполнил до краёв водой, воспользовавшись невербальным Агуаменти.

Оказавшись рядом с диваном, он присел на корточки и тихо позвал друга, похлопывая сдавленно вздыхающего Теодора по плечу:

— Давай, брат. Приходи в себя. У нас много дел. Мы знали, что легко не будет.

На удивление, Теодор почти сразу сел на диване и по-детски вытер глаза кулаками. Колечки тёмных кудрей прилипли к вспотевшим вискам, щёки горели, а в сапфировых глазах по-прежнему стояли слёзы. Только теперь вместо обиды и разочарования в синих радужках плескалась ненависть.

— Сссссука… — сквозь зубы прошипел Нотт, ни к кому конкретно не обращаясь, и выхватив из пальцев Драко стакан, рывком поднёс его ко рту, расплёскивая воду на лацканы дорогого пиджака.

Зубы стукнули о стекло, когда Тео жадно опрокинул в себя оставшуюся жидкость и посмотрел на Малфоя, тяжело дыша:

— Я сейчас тебе всё расскажу, а ты пообещай мне узнать, что это за рыжий пидрила, и ещё мне нужна помощь, чтобы отомстить О`Риордану…

Я сам узнаю всё, что посчитаю нужным. Не сомневайся…

Малфой молча кивнул, соглашаясь с требованиями друга, и без предупреждения схватил Нотта ладонями за виски с двух сторон. Серые и тёмно-синие радужки вновь столкнулись.

Легилименс!

Снова знакомое чувство погружения на головокружительную глубину. Снова распирание в груди и голове.

И вот он уже в воспоминаниях Теодора. Вокруг опаляющее жаром лето, а над головой безоблачное синее небо.

Впереди прогулочным шагом идут Оливер и Тео, чуть соприкасаясь плечами и переплетя мизинцы в жесте сдержанной нежности, и Нотта переполняют счастье, эйфория и нежность. Это их первое совместное путешествие, и он рад как трёхмесячный щенок. Был бы хвост — вилял бы…

Понимающе хмыкнув, Драко огляделся по сторонам и совершенно точно узнал место, куда его перенесли воспоминания Нотта.

Небольшой городок Москера — бывший Нариньо, недалеко от Боготы.

Кривая усмешка полоснула по лицу Малфоя.

Действительно! Куда же ещё могли отправиться два влюблённых высокопоставленных гея, чтобы не быть узнанными и привлечёнными к ответственности за противоестественные отношения? Конечно! В страну, где нет преград для запрещённых удовольствий и запрещённой любви.

Колумбия… колыбель нелегальных безбашенных полумагловских группировок, которые свободно занимались контрабандой запрещённых артефактов и зелий и исправно платили налоги со своей деятельности, ежегодно принося доход в несколько сот тысяч галеонов в казну, и поэтому никого здесь не удивишь двумя мужиками, которые на виду у всех держатся за ручки, целуются или ещё там что…

Малфой вернулся к наблюдению, когда Теодор и О`Риордан не торопясь завернули в одну из ювелирных лавочек и остановились у одной из витрин, где были выставлены на продажу изделия из изумрудов.

Ну, конечно! Лучше колумбийских изумрудов — только колумбийские изумруды. Совершенный цвет без лишних примесей и оттенков, выдающаяся прозрачность камней и цена… цена, Мерлин всемогущий…

Заглянув через плечо Нотта, он закатил глаза. Вот они — две массивные ярко-зелёных капли в тонких золотых объятиях. Совершенно точно работа лучших эльфийских мастеров.

Теодор, внутренне трепеща, преподносит Оливеру бархатную коробочку, и его сердце сладко ёкает, когда жёлтые глаза довольно жмурятся, искрясь от счастья.

— Я люблю тебя, Оливер… — и он не лжёт. Тео переполняют пьянящая эйфория и восторг, и чувства становятся ещё ярче, когда он слышит ответное признание…

Наблюдать страстные лобзания Драко не стал, выскальзывая из мыслей друга, возвращаясь в текущий момент и отстраняясь от Тео.

— Хоть предупредил бы! — процедил сквозь зубы Нотт, хватаясь за голову и без сил откидываясь на спинку дивана, но Малфой не слушает. Он думает.

— Так. С серьгами всё понятно. Я видел одну в ухе у господина Министра…

— Вот именно, блять, одну! — взревел Теодор, снова багровея, подскакивая с дивана и подлетая к Малфою. — А вторую я только что увидел в ухе у рыжего присяжного, понимаешь?! Он передарил мой подарок! И нагло мне напиздел, что потерял её, понимаешь! «Нюхлер украл»! Ёбаный рыжий двухметровый нюхлер, блять! — вытаращив глаза, он подтянул Драко к себе за грудки, полностью теряя над собой контроль.

— Спокойно, блять… — рыкнул Драко, сбрасывая с себя руки Нотта и одёргивая пиджак.

Опомнившись, Тео отступил на шаг, заливаясь краской смущения:

— Прошу простить, шеф.

— Значит, так, — поправляя галстук, холодно и официально начал Малфой, не глядя на смущённого друга. — сейчас ты собираешь сопли, выходишь в процесс и доводишь его до конца так, как только ты умеешь, а потом мы разберёмся с каждым. Понял меня?

— Понял, шеф, — коротко ответил Нотт, накладывая на лицо чары гламура и приводя в порядок одежду: — Сделаю всё в лучшем виде.

— Отлично, — кивнул Драко, окидывая лицо друга быстрым взглядом.

Почти незаметно, что рыдал как девчонка. Молодец…

— Возвращаемся в зал суда. Надо добить рыжего ублюдка…

— Слушаюсь.