48. привкус пепла (1/2)
— …на основании представленных защитниками потерпевшей документов и на основании письменных объяснений от свидетелей случившегося, подсудимому вменяются следующие преступления: нанесение побоев лицу, находящему в заведомо беспомощном состоянии, развратные действия в отношении лица, заведомо находящегося в беспомощном состоянии, изнасилование указанного выше лица, оставление в опасности, а также попытка уничтожения улик на месте преступления в одиночку или с сообщниками…
Спокойный голос Верховного судьи, отражаясь от стен и потолка, гремел траурным набатом, когда он перечислял все преступления, которые вменялись Уизли, и он терял краски жизни с каждым словом Министра.
Сворачивая и без того ссутуленные плечи, Рон будто пытался вжаться в железный стул, к которому был прикован.
Малфой, сложив руки на груди, расслабленно наблюдал за происходящим среди присутствующих из-под опущенных ресниц и получал извращённое, тёмное, необыкновенно острое удовлетворение. Теперь всё так, как должно быть. Теперь все получают то, что заслужили. Не в этом ли высшая справедливость и катарсис?
Смотрите, как один из тех, на кого вы молились и превозносили… прямо на ваших глазах валяется в таком зловонном дерьме, от которого не отмыться. Смотрите, как вы ошибались, расставляя ярлыки и клеймя позором. Без попытки понять мотивы действий. Без права оправдаться. Смотрите… и осознавайте всю глубину ваших заблуждений.
Присутствующие сдавленно охали и переглядывались, едва слышно перешёптываясь и бросая на скукожившегося в своём кресле Уизли осуждающие взгляды, полные презрения.
Серые глаза скользнули по рыжей семейке, и Драко всё-таки не смог сдержать мстительной ухмылки, подавшись вперёд и внимательно вглядываясь в их веснушчатые лица.
Впитывая их отчаяние и стыд. Упиваясь ими.
Джинни сидела, оперевшись локтями в стол и спрятав лицо в ладонях. Казалось, у неё не осталось сил поднять голову или хотя бы как-то отреагировать на происходящее вокруг. Два рыжих полудурка-близнеца бесконечно шептались между собой, одаривая друг друга тяжёлыми взглядами. По всей видимости, они готовили ещё один необыкновенно дерзкий и необыкновенно тупой план по спасению сраной задницы своего младшенького, а фоном к этой восхитительной пантомиме шло подвывание Молли Уизли — тихое, монотонное, глухое, на одной ноте.
Но довольно наблюдения за миром животных. Пора вернуться к мониторингу действительно важного процесса.
— Есть ли у стороны защиты дополнения и ходатайства? — Оливер перевёл спокойный взгляд жёлтых глаз на Теодора. Тёмная бровь Министра вопросительно дёрнулась.
Тео ответил незамедлительно, уверенно и расслабленно шагая к судейской трибуне, сжимая в пальцах несколько плотных пергаментных листов и не сводя пристального взгляда с Лица О`Риордана.
На губах Теодора играла доброжелательная улыбка, однако синие глаза сегодня как никогда были похожи на два холодных сапфира, которые каким-то неизвестным образом заменили такие говорящие и обычно выразительные радужки:
— Ваша Честь, прошу приобщить к материалам дела письменное пояснение главного колдомедика больницы Святого Мунго — мистера Блейза Забини, наблюдающего состояние потерпевшей. Здесь контрольный срез характеристик её состояния по прибытии в стационар, наблюдения в стационаре и состояние при выписке из больницы.
— Документы, предоставленные стороной защиты, приняты к изучению Визенгамотом, — кивнул Оливер, принимая бумаги из рук Нотта.
Пальцы правозащитника и Верховного судьи соприкоснулись на краткое мгновение, на один ничего не значащий миг, но Малфой внутренне напрягся, отслеживая реакции Тео, ведь сейчас его психологическое состояние было важнее всего, поскольку только от него сейчас зависел исход заседания.
И… долгий взгляд Министра был полностью проигнорирован Теодором. Отведя глаза, он отступил назад, быстро опуская руку, и Драко удовлетворённо хмыкнул, прищурившись.
Пока всё под контролем…
Уйдёт ли Визенгамот в совещательную комнату или примет решение сразу? Второй вариант был предпочтительнее всего, ведь если нет никаких сомнений и все единогласны в решении — к чему тянуть время?
Показательность. Доказательность. Прозрачность и неотвратимость…
Малфой не смог сдержать тяжёлого вздоха, наблюдая за тем, как О`Риордан отводит глаза от последнего листа объяснений и, удовлетворённо кивнув, передает документ другим членам Визенгамота для ознакомления.
— Прошу сторону защиты приступить к изложению своей позиции по делу, — проговорил О`Риордан, опускаясь на своё место и складывая руки перед собой на краю стола.
Коротко поклонившись составу суда, Нотт прочистил горло и заговорил, обращаясь к членам Визенгамота и присутствующим в зале.
Его движения были плавными и скользящими, когда он медленно поворачивался вокруг своей оси, стараясь сделать так, чтобы его слова были услышаны каждым:
— Господа, я обращаюсь к вам со всем почтением и хочу, чтобы каждый из вас ответил для себя на те вопросы, которые я озвучу. Есть ли оправдание жестокости? Есть ли у нас моральное право причинять боль другому человеку, просто потому что мы оказались в позиции более сильного? Возможно ли подвергнуть опасности того, за кого ты поручился нести ответственность перед Древней магией и людьми? Допустимо ли надругаться над той, кто подарил продолжение твоему роду и новую жизнь этому миру? Можно ли бросить умирать ту, кто не задумываясь бросалась на выручку каждый раз, когда требовалась помощь, не заботясь о сохранности собственной жизни? — тёмная бровь Тео изогнулась, и он вопросительно взмахнул руками в воздухе, вслушиваясь во всё нарастающий гул в зале суда и тихий плач миссис Уизли, внимательно всматриваясь в окружающие его лица.
Насладившись реакцией на свои слова, Нотт продолжил речь, бросив на Малфоя искристый взгляд смеющихся глаз.
Грядёт разъёб. Совершенно точно.
Нетерпеливо поёрзав на месте, Драко приготовился ко второму акту представления.
— А пока вы думаете, я позволю себе с вашего молчаливого согласия высказаться по всем заданным мной вопросам. Я искренне надеюсь, что в ваших сердцах они найдут правильный ответ, не станут риторическими, а ещё я уверен, что все сказанные мной слова будут очевидны и ожидаемы. Никто. Ни один человек, каким бы сильным и непогрешимым он ни был, не имеет морального права издеваться над тем, кто доверяет ему, зависит от него, кто пошёл за ним без оглядки и сомнений. Всем присутствующим в зале доподлинно известно, что мистер Уизли и миссис Грейнджер были неразлучными друзьями в школе, стояли плечом к плечу против тирании Волдеморта, а впоследствии заключили брачный союз, который по всем прогнозам должен был стать счастливым, но, к сожалению, этого не произошло. Однако неужели всё то, что им довелось пройти вместе, оказалось недостаточным основанием для того, чтобы хотя бы постараться сохранить человеческие отношения? Неужели миссис Грейнджер оказалась недостойной уважения в браке? Побои, издевательства, физическое насилие — вот то, чем отплатил ей мистер Уизли за годы преданной дружбы, за помощь и поддержку, за согласие разделить с ним жизнь и за рождение здорового первенца. Унижения, рукоприкладство, предательство — вот та плата, которую он воздал за мир на своих ладонях, господа!
Голос Нотта гремел, наполненный жаром праведного гнева, взлетая к сводам зала суда, и против воли по телу Драко пробежали мурашки.
Передёрнув плечами, Малфой окинул быстрым взглядом слушателей и членов судебной комиссии. Судя по тому, как менялось выражение лиц собравшихся, как менялся тон тихих голосов, они поддерживали Теодора, согласно качая головами.
Тео бросил быстрый вопросительный взгляд на друга и, увидев одобрительное покачивание головы Драко, перевёл горящий взгляд на судей.
Он хотел продолжить свою речь и предъявить ещё несколько хлёстких аргументов, но слова застряли в горле, накапливаясь в трахее горькой смолой.
Внимание Нотта привлёк вспыхнувший зелёный огонёк. Он горел и переливался, оттеняемый фиолетово-сливовым цветом мантии присяжного, подмигивал, покачиваясь из стороны в сторону, будто прятался от воспалённого взгляда сапфировых глаз в огненно-рыжих прядях.
Теодор хмыкнул, переведя помертвевший взгляд на лицо нового хозяина зелёного шаловливого огонька и не обращая внимания на то, как болезненно разломило грудь, будто выворачивая наружу рёбра.
Светлая кожа и россыпь веснушек. Правильные черты решительного умного лица. Зелёные как бутылочное стекло глаза смотрят на Нотта внимательно и с одобрением. И волосы эти блядские. Рыжие локоны, завиваясь в непослушные колечки, обрамляют красивое лицо того, на кого его променяли, кому отдали всю любовь, нежность и преданность.
Так вот ты какой, нюхлер-воришка. Большой, широкоплечий, рыжий… где ж такие водятся, расскажи? Я бы тогда собственными руками передавил всю популяцию.
Малфой понял, что дело вот-вот пойдёт по пизде, практически сразу. Как только Теодор замолчал в середине своей великолепной, рвущей жилы речи; как только покачнулся на месте, отступая на шаг назад, будто поймал Аваду в самое сердце. Малфой всё понял, едва взглянул в окаменевшее лицо друга и поймал раненый взгляд синих глаз, в которых плескались невыплаканные слёзы.
Теперь нужно действовать быстро, но в рамках принятого протокола.
— Ваша честь, как дополнительный участник со стороны защиты, допущенный к участию в деле, прошу суд уйти на перерыв… — Драко не мигая смотрит в жёлтые глаза и, получив короткий кивок головы Оливера в знак согласия, почти срывается с места, устремляясь к другу.
Перерыв объявлен.
Сейчас важно подхватить под локоть Теодора, подставить плечо и быстро вывести из зала суда, чтобы дать передышку и возможность вспомнить, как дышать.
— Драк…
— Всё понял, брат. Дыши. Решим. Мы всё решим…
— Я не могу…
— Можешь. Я тебе сейчас помогу… только держись.
***
Почти волоком Малфой тащит еле переставляющего ноги всхлипывающего Нотта за собой по светлому коридору Министерства и запихивает в одну из комнат отдыха для служащих.
На удачу, она оказывается пустой, и, распахнув дверь пошире, Драко пристроил почти бессознательное тело друга на небольшой диванчик, где он тут же скукожился в позу эмбриона и спрятал бордово-красное лицо в колени.