16. гори-гори (1/2)
*своего рода шаг назад
Пелена бешенства, застилающая глаза, понемногу растворялась.
Дыхание всё ещё оставалось прерывистым и рваным, но грудь больше не ломило от вдохов.
Ярость сменило осознание — осознание того, что он только что сделал.
Снова.
Запаниковав, Рон подхватил лёгкое, не подающее признаков жизни тело на руки и быстрым шагом устремился в их с Гермионой спальню, параллельно прислушиваясь к звукам из детской.
Всё было тихо.
Лион спал и не знал, что его отец только что, возможно, убил его мать…
Какой страшный итог семейной жизни.
Какой позор!
Перед зажмуренными в ужасе глазами вспыхивали будущие обличающие заголовки газет: «Сын чистокровного семейства угодил в Азкабан за убийство жены — Героини Войны и Умнейшей ведьмы поколения».
С запоздалой бережностью он уложил Гермиону на подушки и, аккуратно присев рядом на покрывало, стал прислушиваться и приглядываться.
Ввалившиеся скулы. Тени под глазами. Острые ключицы под бледной кожей.
Только сейчас Уизли заметил, как сильно она исхудала, как сильно её разрушала та жизнь, которую он ей дал.
Его губы поджались, чуть подрагивая от сожаления и ужаса, но вдруг её грудь резко дёрнулась, и судорожный вдох расправил узкую грудную клетку.
Рон облегчённо выдохнул, утыкаясь лицом в ладони и беспрестанно бормоча:
— Слава Мерлину, ты жива. Слава Мерлину…
Но подсознание услужливо подкинуло воспоминания о её милой прогулке с белобрысым хорьком, её записях в дневнике и словах, которыми Гермиона, не жалея, ранила его сегодня.
Злость вскипела с новой силой, пузырясь под кожей, рождая вслед за собой мстительную радость.
Она всё это заслужила. За своё предательство! За своё пренебрежение. За свой холод.
— Ну, что же ты, милая? Так пугаешь меня… — собственный застывший, какой-то безжизненный голос на мгновение испугал и самого Уизли.
Чуть дрожащие пальцы коснулись нежной кожи на скуле.
Тяжёлая, тёмная волна дикого, необузданного желания поднялась валом и затопила сознание.
Капельки пота выступили над верхней губой.
Подавшись вперёд и будто впервые исследуя ладонями её тело, он горячо прошептал:
— Ты этого никогда не вспомнишь, а я этого никогда не забуду, — сказал Рон, наваливаясь на такое изящное и такое безразличное к нему тело супруги…
***
Рассматривая свои руки и промежность, перепачканные в крови, Уизли понял, что совершил какую-то фатальную ошибку.
Возможно, теперь несовместимую с жизнью…
Грейнджер теперь ещё больше походила на истерзанный труп.
Он попятился, на ходу применяя к ней и к себе Очищающие чары.
Никто не должен обнаружить следов.
Если что…
Дрожащими руками Рон привёл свою одежду в порядок. Спиной, не отрывая глаз от её лица, он открыл дверь их спальни.
Рванулся в детскую.
Быстро собрал в две сумки всё необходимое для ребёнка.
Уизли аккуратно взял сына на руки, прижимая его к груди:
— Сыночек… одни мы с тобой остались.
Притворно всхлипнув, он поспешил к камину.
Гермиона боялась перемещений по каминной сети с ребёнком на руках.
Но если она не узнает, то вроде бы ничего и не было.
А она не узнает.
Теперь.
Без запинки назвав адрес лучшего друга, Рональд с крошечным свёртком на руках испарился в изумрудных языках пламени…
***
Давненько Драко не чувствовал себя так хорошо.
Даже лёгкий утренний морозец не портил его благодушного настроения.
Он совсем скоро увидит её. Быть может, даже уговорит на чашку кофе.