15. буря в стакане (1/2)

— Ты следил за мной? — прищурилась Гермиона, прижимая недовольно кряхтящего сына к груди и делая шаг навстречу Рону.

— Я не имею права понаблюдать за своей семьёй? — прищурился Уизли, складывая руки на груди, выпрямляя спину и возвышаясь над ней как скала.

Голубые глаза смотрят сверху вниз надменно и недоверчиво, и Гермиону раздражает такой тон общения. Ей так хочется сбить с него спесь… и она не может отказать себе в этом желании.

Тихо хмыкнув, Грейнджер будто сплёвывает слова себе под ноги и знает, что они заденут его:

— Что, милый? Любишь наблюдать? На что ещё, кроме наблюдения, ты способен? — тёмно-карие глаза смотрят дерзко и прямо.

У неё больше не осталось желания терпеть его выпады и понимать нюансы его настроения.

Он рванулся вперёд. Жёсткая ладонь клещами сомкнулась на загривке Гермионы. Их лица оказались почти вплотную друг к другу.

— Ты знаешь моё отношение к Малфою, ты знаешь, что я буду против вашего общения, но продолжаешь с ним общаться, продолжаешь выводить меня из себя… зачем? — прохрипел Рон, буравя разъярённым взглядом её лицо.

Она поджала губы, сдерживая всхлип боли, но не отвела глаз.

Внутри кипела и пенилась ярость.

На себя.

Гермиона понимала, что эта ситуация — результат её действий, а если быть точной — результат её бездействий. Она никогда не умела отказывать Малфою, не смогла и теперь.

А хотела ли?

На Рона.

Вместо того чтобы заявить права на свою женщину, он довольствуется наблюдением со стороны.

На Драко.

Почему? Почему он вновь появился в её жизни? Неужели время не остудило его чувства? Зачем он снова вмешивается и путает все карты?

— Если тебя всё так не устраивает, то в твоих силах всё изменить. Не стоять в стороне, а заявить права на свою женщину. Не надеяться, что всё само собой решится, а вмешаться, — просипела Грейнджер, ощущая, как на шее сжимаются его пальцы: — Что же делаешь ты, Рон?

— Что делаю я? — усмехнулся он и встряхнул Гермиону за шею как нашкодившую кошку: — Рассказать?! Я ежедневно прикладываю все усилия, чтобы ни ты, ни наш сын ни в чём не нуждались. Я ищу подработки, ищу возможности жить лучше. А что я получаю взамен?

— А что я получаю?! — выкрикнула она, с силой поворачивая шею и с трудом, но всё-таки выворачиваясь из его хватки: — Я заперта в четырёх стенах, я не могу работать и развиваться, я похоронена под заботами о доме и ребёнке, я не вижу мужа с утра и до поздней ночи. И улучшения жизненных условий я тоже не вижу!

Лион, сжатый в судорожной материнской хватке и обеспокоенный громкими звуками, заплакал, привлекая к себе хоть какое-то внимание. Бросив быстрый взгляд на сына, Гермиона с досадой прикусила губу.

Нежно погладив малыша по перекошенному личику, она тихо проговорила, будто разом теряя весь свой пыл: