Глава 5. (1/2)

Наскоро позавтракав, Наруто и Сакура тихо выскользнули из дома. Оба родителя еще спали, чему Сакура невольно порадовалась. На появление джинчурики в ее спальне отец с матерью, зная об этих дружеских и доверительных отношениях дочери, отреагировали бы более чем спокойно. Но Сакура не могла даже предположить, когда сможет снова попасть домой, а врать матери ей не хотелось.

Наруто вяло шагал по пока пустым улицам, зевая и жуя на ходу стянутое с чужой кухни печенье. Привычка большинства шиноби вставать засветло еще не овладела им.

Шли молча. Сакура обдумывала текущий день, прикидывая сколько времени займет обход пациентов, заполнение историй болезней, а если еще и ночью было неспокойно… Упрекнув себя в том, что испытывает раздражение от вещей, которые всегда приносили ей чувство глубокого удовлетворения, Сакура ожесточенно прикусила губу.

«Саске».

Все мысли — еще вчера так тщательно разложенные в голове — теперь вновь сходились клином на нем. Что если он уже покинул деревню? Ушел вчера после собрания, не сказав ни слова? От этих мыслей у Сакуры выступил пот на висках. Она искоса взглянула на напарника, все также вразвалочку идущего рядом. Если Саске в самом деле ушел, сказал бы Наруто ей об этом? И разве их бывший сенсей допустил бы подобное? С горечью Сакура была вынуждена признать, что с них троих станется оставлять ее в неведении. Не стоило забывать и об опале со стороны старейшин — те еще скажут свое последнее слово в ее адрес.

Детский госпиталь виднелся среди деревьев. Наруто, наконец, разгулялся ото сна, и, перестав без конца зевать, стал смотреть по сторонам. У входа в госпиталь находилась группа шиноби, чей вид не внушал никакого доверия.

Сакура тоже заметила их. Вчерашний разговор с Цунадэ пришелся как нельзя кстати. Во всей Конохе одна лишь Пятая могла предугадывать действия старейшин. Куда там Копирующему ниндзя распутывать тонкие, почти невидимые сплетения интриг под крышей своей резиденции. Всего один точный и уверенный удар по самому дорогому, самому ценному — и никто более из этой злополучной седьмой команды не осмелится дерзить истинным правителям деревни Скрытого листа.

Узумаки понимал, что ничем хорошим этот визит для Сакуры не кончится. Может и не так отчетливо, как это разъясняла Цунадэ, предупреждая ученицу о последствиях подобного рода, но Наруто, едва познав самую малость власти и всеобщего уважения, — столь желанные в далеком детстве — успел ощутить на своей шкуре оковы обязательств, условностей и чуждой его свободному нраву озлобленности на всех тех, кто поднимает голову выше положенной планки.

«Место героев после войны — рядом с павшими».

Наруто отчетливо видел, что больше не может рвать себя на куски. Ведь он больше не Данко*, и вырванное из груди сердце может не вспыхнуть заново искрами. Недостаточно яркого света собственного сердца, если нет отблеска в чужом. Но кое-что он может сделать.

Поймав взгляд Сакуры, Наруто ухватил ее за кончики пальцев, крепко сжимая, словно передавая часть своей силы и уверенности.

— У тебя все будет хорошо, Сакура-чан. У вас все будет хорошо.

Медик рассеянно смотрела на сжимавшие ее пальцы сильную загорелую руку, на нестерпимо яркую улыбку и прищур синих глаз. Казалось, несколькими словами он смог забрать разом все ее сомнения и тревогу относительно их третьего сокомандника. Что ей до старейшин и их провокаций? Она собиралась вызвать на разговор самого Саске-куна, а этот «противник» будет потяжелее, нежели те бедолаги-ниндзя, что поджидали ее у дверей госпиталя.

Мягко высвободив руку, Сакура стряхнула крошки печенья с полосатых щек джинчурики.

— Какой же ты все-таки бака, — незлобно пошептав, женщина слишком вызывающе тряхнула распущенными волосами и, подмигнув напоследок, гордо прошествовала навстречу неприятностям.

***

Спустя пару часов приемное отделение, ординаторская, кабинет врача и даже личные шкафчики сотрудников были бесцеремонно перевернуты вверх дном. Просмотрены истории болезней, назначения, даже самые незначительные из них, подноготная всех пациентов, а еще тщательнее — медицинского персонала.

Сакура стойко вынесла это испытание. В ее личной карточке как шиноби Листа был подробный психоанализ с преобладающими фразами «импульсивность», «несдержанность под влиянием внешних раздражителей» и «эмоциональная нестабильность». Покойный Данзо мог бы гордиться нынешними воспитанниками АНБУ — с какой тщательностью и ловкостью было изучено ее личное дело, и, впоследствии, найдены точки соприкосновения, острые, словно иглы, и способные довести Сакуру до нервного срыва.

Но давать повод своей несостоятельности как главе медицинского центра детского отделения женщина не могла позволить. Вонзая ногти в ладони, Сакура старалась придать себе как можно более равнодушный вид, благо, ей было у кого поучиться.

Прежде всего, ирьенин потребовала у дежурной медсестры ночные отчеты дежурства и с ними начала осмотр своих маленьких пациентов. Заранее отработанная модель поведения в кабинете Цунадэ требовала бесконечной выдержки и крепких нервов.

— Сакура-сан, Вы используете транквилизаторы на семилетнем ребенке. Помнится, точно такие же использовал член Акацуки. Сасори, кажется…

Шиноби АНБУ тянул слова на языке, облизывая тонкие губы. Сакура бросила на него быстрый взгляд. Ей был знаком такой типаж людей: ищейки, не знающие ни усталости, ни сочувствия. Он, казалось, наслаждался своей работой. Окружать свою жертву, терзать и смаковать чужие страдания — его работа, к которой член АНБУ чувствовал истинное призвание.