Сон 2. Нора в золотой лес (1/2)

Падение длилось не секунды, а казалось бы целую вечность, только вывернутую наизнанку. Это не напоминало погружение сквозь слои реальности, как через страницы разных книг, будто кто-то сумасшедший наспех переплёл их в один кошмарный том. Парень видел мелькающие образы повсюду. Сначала летающие игральные карты с ядовито-красными рубашками, затем шестерёнки гигантских часов. Потом вокруг них, как мыльные пузыри, лопались искажённые изображения гномов и хоббитов. Вся атмосфера вокруг свистела и шумела на странных, выдуманных языках. Запахи вообще сошли с ума, ведь они менялись от сладкой приторности сахара в чае до резкой горечи и далее к чему-то печальному.

Пальцы гостя всё ещё были сцеплены с пальцами Шляпника. Единственная неизменная составляющая в водовороте событий. Пальцы не просто сплетались, а держались вместе. Гость честно пытался вдохнуть, но встречный поток оказался очень сильным. Всё дошло до неприятного ощущения падения не в яму, а в самое горло какому-то страшному существу. Спустя несколько минут вдруг наступила тишина. Очень мягкая и приятная, потому что они приземлились не с грубым толчком, а словно их опустили невидимые заботливые руки. Под ногами ощущался не земляной пол кроличьей норы, а упругий живой ковёр из серебристого мха и папоротников. Растения уже вовсю мерцали призрачным светом. Наконец-то получилось втянуть в лёгкие воздух, который оказался немного прохладным. В нём чувствовался аромат ночных цветов и вековой коры, вдалеке слышалась едва уловимая мелодия.

Они до сих пор находились в туннеле, но то был ход, вырезанный в стволе гигантского дерева. Стены, плавно изгибались, а на них сами собой складывались узоры. Некоторые из них напоминали лики эльфов, какие-то больше походили на звёздные карты, а где-то сверху красовались бегущие олени.

— Где… — начал было иноземец, но голос его сорвался на шепот из-за уважения к тишине этого места.

— Между, — так же тихо ответил Шляпник, не отпуская чужой руки.

Он встал, выпрямился, и его безумный лоскутный наряд сейчас казался здесь каким-то чуждым и бутафорским. Только вот лицо… Оно изменилось в том плане, что напряжённая истерика с него спала, уступив место какой-то болезненной ясности. Он вглядывался в даль туннеля, пока в его огромных глазах отражался тот самый призрачный свет.

— Мы между её безумием и их памятью. Добро пожаловать в лес Лориэн. Поверь мне, тут последнее место, где время… задумалось, — произнёс Шляпник и, наконец, отпустил руку парня. В это же мгновение тот почувствовал странную пустоту и слабость. Такую, будто с него сняли щит. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, хотя пальцы дрожали, когда он провёл ими по древней коре.

— Они помнят. Да, все деревья здесь. Знают даже то, что было до Колец, до Королев и до всех этих глупых игр, — проговорил Шляпник, как вдруг где-то далеко позади раздался лязг плоского металла о камень.

— Они не остановятся, — сказал Шляпник, но в его голосе не было страха, лишь глухое раздражение. — Карты всегда идут по прямой. Прямо через красоту и смысл. Как правило, им плевать на узоры.

Он снова схватил незнакомца за руку, но на этот раз жест был не сплетением, а командой.

— Бежим, поскольку здесь её сила слабеет, но слуги всё же носят клеймо. Они как ржавчина… Да! Портят всё, к чему прикасаются, — возмутился Шляпник, и они бросились вглубь леса-туннеля.

Мерцающий свет растений почему-то усиливался, а узоры на стенах становились всё сложнее и живее. Коридор расширился и вывел героев на мост в виде живой изогнутой ветви, которая была перекинута над пропастью забытых снов. Тут они их и увидели. На другом конце ветви к этому моменту, как тени, возникли гвардейцы. Однако, лес Лориэн менял их плоские двухмерные фигуры, те коробились, пытаясь приспособиться к объёмному дышащему миру, краски на их мундирах тускнели. Сами стражники уже двигались рывками, потому что движения были резкими и угловатыми, и здорово ломали плавную гармонию леса.

— Шляпник! Иноземец! — проскрежетал голос Червового Валета, но в нём уже не было прежней уверенности, только фанатичная настойчивость. — Воля Королевы — это закон!

Мужчина остановился посреди моста, затем обернулся к погоне, и по лицу его пробежала волна… чего?

Не гнева.

Сожаления.

Глубокой, беспросветной усталости от этого бесконечного, бессмысленного преследования.

— Её воля, — повторил Валет, и его голос вдруг окреп и больше напоминал крик в пустом зале. — Пойми, она хочет всё контролировать, потому что боится единственной вещи, которую не может контролировать.

— Что это? — не удержался парнишка, завороженный сменяющейся картинкой.

— Безумие, — просто напомнил Шляпник и улыбнулся. — Проблема в том, что она не понимает… Ну, нельзя управлять гостем. Его можно только… принять, пусть он и незваный.

Шляпник поднял свободную руку и махнул самому лесу и мерцающему своду.

— Прошу, — прошептал он. — Им здесь не место.

Лес вздохнул, и мост под их ногами мягко качнулся. Вокруг, словно снег, закружились миллионы серебристых лепестков. Они не падали, а касались карточных гвардейцев. Сразу же началось превращение. Не жестокое, а естественное, как гниение. Плоские фигуры стали… прорастать. Из их плеч потянулись тонкие кривые веточки. Металлические доспехи покрывались паутиной, а затем и вовсе рассыпались в ржавую пыль. Они застыли на месте и стали ещё одной странной скульптурой в бесчисленной галерее леса. Червовый Валет из последних сил протянул руку, но даже на его пальцах вдруг распустился крошечный жалкий цветок цвета запёкшейся крови, как раз когда гвардейцы замерли навсегда.

Тишина вернулась, но теперь она была полной, и погоня окончилась не победой, а растворением врагов. Парень выдохнул, теперь дрожь, которую он до сих пор не осознавал, наконец отпустила его. Он спокойно смотрел на своего сопровождающего, тот стоял, опустив руку, а широкие плечи слегка ссутулились, как будто просьба к лесу стоила ему невероятных усилий. В лице, ласково освещаемым мягким светом, была такая бездонная печаль, что у пришельца в горле встал ком.

— Что… что ты сделал? — спросил он.

— Ничего, — тихо ответил Шляпник. — Лес всё сделал сам, а я просто дал разрешение. Он помнит изначальную форму всего и возвращает к ней то, что потеряло путь. — Он обернулся, их глаза снова встретились. — В отличие от меня, я вот забыл свою.

Он двинулся дальше, а парень последовал за ним, на этот раз по своей воле. Туннель закончился, и они вышли… не на поляну. Там раскинулась не просто роща, целый собор, созданный не руками, а временем и тишиной. Гигантские золотые и серебряные деревья уходили в небо, там свет… не падал сверху, а исходил отовсюду. Сначала из листьев, из мха, а потом и из самой земли. Шляпник остановился под сенью самого большого ствола и прислонился к нему спиной, как будто искал поддержки. Через секунду он уже закрывал глаза.

— Мы можем передохнуть, — сказал он. — Здесь она не в силах. Здесь властвует только память и тоска по тому, что было.

Парень молча сел напротив на выступ корня. Тот оказался теплый, как живое тело. Сказать было нечего. Весь мир перевернулся с ног на голову, и единственный проводник в этом мире был существом, чьи слова слышались как головоломки, а в глазах отражались какие-то другие ужасные дали.

— Почему она преследует меня? — наконец спросил он. — Почему я…?