2. Точка кипения (2/2)
- Каких коллег?
- Посмотри на свою руку.
- Ну, рука, и что? Причем тут Ичи?
- Так он же тебя покусал, нет?
- Нет! – выкрикнул я от негодования и схватился за волосы. Только этого не хватало! Что за дурь?! С чего он это взял?!
- Тогда кто? – Лиам выглядел искренне удивленным.
- Да никто! Я сам себя покусал!
- Что за бред?!
- Это ты что за бред несешь?! Причем здесь Ичи?!
- А что еще мне было думать? Тебя увозят в больницу, а он приносит заявление. Это же очевидно!
- Да нифига не очевидно!
- Ты что, специально это сделал, чтобы я с тебя обязанности снял?! – Лиам с подозрением прищурился, смерив меня пронзительным взглядом.
- Да нет же! Черт! Умоляю, если мне еще и тебе придется всю эту хрень еще на раз пересказывать, я точно укушу кого-нибудь еще! – я вырвал у него из руки заявление Ичи, попытался вчитаться, но рука тряслась, буквы плясали перед глазами, а мысли звучали слишком громко. Из написанного я ничего не разобрал.
- А какие еще могут быть причины кусать самого себя?! Я не понимаю! Это что, какой-то протест?!
Вот же заноза подхвостная! Вообще ноль эмпатии!
- Где он живет?
- Нет, ты мне объясни…
- Лиам! Срыв у меня был! Срыв, ясно? Я сорвался! Сам того не желая, обратился прямо в подсобке, а до этого перепугал Ичи, и вот это, - я потряс заявлением у него перед глазами, - стопудово из-за меня. Так что, пожалуйста! Я тебя прошу! Скажи мне, где он живет!
- Срыв? Типа нервный?
- Да. Я тебе принесу заключение потом, когда швы снимут. Вместе с тем анализом крови, или что там ещё. Ну?
- И Ичи тебя не кусал?
- Не кусал.
- С чего ты взял, что он из-за тебя?
- Да потому что я вел себя с ним как урод, а вчера еще и вызверился.
- И что ты собираешься делать?
- Просто поговорю. Ты мне скажешь, где он живет, или нет?
Лиам долго задумчиво на меня пялился, я топтался на месте, теребя в руках чужое заявление.
- Я не знаю, что с тобой происходит в последнее время, но очень надеюсь, что ты с этим разберешься как можно скорее, - констатировал он, тяжело вздохнув.
- Я тоже очень на это надеюсь, - устало выдохнул я.
- Только поговорить! – строго заявил Лиам, нарыв на своем столе журнал, - Понял меня?
- Только поговорить, - я кивнул, соглашаясь.
Район не столько отдаленный от центра, сколько непопулярный у состоятельного населения из-за хреновой инфраструктуры, слабенького благоустройства и больших перепадов рельефа, затрудняющих передвижение. Петляющие узкие улочки то поднимаются в гору, то змеятся вниз по склону, кое-где тесно понастроенные домишки, больше напоминающие груду картонных коробок разной величины, круто уходят вниз, и тогда дорога возвышается над ними, а одна сторона улицы превращается в террасу над обрывом. Жилье тут дешевое, малогабаритное и довольно убогое даже на верхних ярусах, высотная застройка отсутствует напрочь. Вряд-ли здесь можно найти здания выше трех этажей. При этом, довольно распространенная ситуация, когда с одной стороны дома этаж первый, а с другой из-за перепада он же уже становится третьим. Местность скалистая, из зелени здесь можно увидеть разве что торчащий возле стены пучок высокой травы или петунии на чьем-нибудь балконе, и никаких деревьев. Зато балконов и лестниц здесь предостаточно всех видов и размеров, кто во что горазд. Чем дальше от центра, тем дешевле и уродливее становятся постройки, и тем сомнительнее контингент в них обитает, в низине вообще располагается что-то на подобие гетто со своими законами и порядками, граничащее с диким каменистым пляжем с одной стороны и, как ни забавно, дорогими отелями курортного побережья с другой.
Ну, туда мне не надо. Нужный дом с огибающей его широкой металлической лестницей в несколько пролетов и односкатной выцветшей крышей нашелся на одной из верхних улиц, так что сильно углубляться и плутать здесь не пришлось. Покатая двухполосная улица, проходя мимо, дальше расширялась в небольшой карман для парковки, затем сужалась до однополосной и через пару домов исчезала за поворот. Всё казалось желтым от въевшейся в стены дорожной пыли и яркого света солнца, медленно катящегося к горизонту.
При каждом шаге лестница под подошвами отзывалась глухим металлическим звоном. На удивление приятный звук. Уже напротив двери в голове вдруг возникла мысль: «а что, если он мне не откроет?», - и я разнервничался. Долго не мог собраться и постучать наконец в дверь. Топтался как дурак на одном месте, то занося руку, то опять убирая. Свернутое в несколько раз заявление теперь жгло внутренний карман. Это ведь моя вина. Может, не стоило приходить? А что, если я пообещаю, что больше не буду вести себя как придурок, а потом снова начну? А что, если я не смогу извиниться нормально? Опять. А если снова взбешусь, когда его увижу? Скорее всего, он меня видеть не хочет, а я приперся. Может, уйти, пока не поздно? Он вообще дома?
Пока я мялся, метался по лестничной площадке и думал свои думы, дверь тихонько отворилась и наружу высунулась знакомая лохматая голова. Поймав вдруг перепуганный удивленный взгляд, я вздрогнул и застыл на месте. Ичи тоже не двигался и ничего не говорил, просто смотрел, явно не понимая, что я тут делаю. Наверное, надо что-нибудь сказать?
Но я молчал. Как назло, из головы будто разом вылетели все слова. С минуту я так и торчал там истуканом, пытаясь нашарить в пустой черепной коробке хоть что-то, пока не вспомнил про заявление.
- Это, кажется, твое, - еле как выцарапав бумагу из кармана, я протянул ее Ичи. Теперь уже он вздрогнул и ошарашено уставился на листок.
- Откуда… По-почему это у Вас?
Он потянулся было за листом, но я машинально оттянул руку подальше, заставив парня вышагнуть из-за двери. Молодец, Дюк! Ты нашел еще один способ издевательств на уровне школьных хулиганов – «отбери и не отдавай»! Класс! Супер!
- Почему это у Вас?! – уже тверже и серьезнее спросил Ичи.
- Н-не надо увольняться, пожалуйста… - выдавил я из себя и растянул рот в улыбке. Могу поспорить, она была отвратительно фальшивой.
- Отдайте! – Ичи, похоже, и правда рассердился. Он сделал выпад, пытаясь выхватить заявление из моих пальцев, но я снова не позволил ему дотянуться.
И как мне выйти из этой ситуации? Почему рядом с ним я становлюсь каким-то тупым бараном? Баранам не в обиду.
- Отдай! – на этот раз он сумел крепко ухватить документ. Все-таки какие же длинные у него руки! Я ведь увел бумагу практически за спину на всю длину вытянутой руки, а он достал! И теперь стоит так близко, и возвышается надо мной почти на голову.
Он потянул лист на себя, отступая на шаг, но я не хотел отпускать. Нет-нет, он же опять всучит его Лиаму и уйдет уже насовсем, а я ведь так нормально и не извинился. Не успев толком осмыслить свои действия, я вывернул кисть в другом направлении. Думал, получится выудить листок у него из пальцев, но он держал крепко, и в итоге раздался громкий треск рвущейся бумаги. Ичи отступил на пару шагов, с отчаянием глядя на треугольный неровный обрывок в своей руке.
- Да что такого я тебе сделал?.. - его голос сорвался. Он явно порывался сказать что-то еще, но не смог. Взять себя в руки у него тоже не вышло. Из глаз градом брызнули слезы, а моська скривилась в уродливых рыданиях. Он закрыл лицо руками и сгорбился сильнее обычного. Кусок заявления, подхваченный порывом ветерка, закружился в воздухе и полетел куда-то вниз и в сторону и, обогнув угол дома, скрылся из виду. Пальцы Ичи дрожали.
Вот оно! Аж сердце зашлось! Это именно то, что я так хотел увидеть! Давай, не строй из себя флегму, покажи мне свои эмоции! Не хочешь мне улыбаться - плачь! Уверен, такую мордашку у тебя мало кто видел…
Давно ты стал таким уродом, Дюк? Откуда в тебе это?
Безуспешно стараясь подавить рыдания, Ичи скользнул за порог и попытался закрыть дверь перед моим носом, но я рефлекторно оттолкнул ее обратно. В итоге, так мы и стояли какое-то время - он плакал взахлеб, сотрясаясь всем телом, а я смотрел, и мне было как-то триумфально приятно, но в то же время неописуемо плохо и неимоверно тошно от самого себя, его было искренне жаль, и хотелось чего-то еще. Противно засосало под ложечкой. И что теперь? Жалеть и успокаивать его с моей стороны после всего будет лицемерно и глупо. Стоять и смотреть дальше? Невозможно. Я, может, и гондон, но не настолько же! Уйти? Наверное, лучший вариант. Это конец. Всё. Финиш. Молодец, Дюк. Грамоту тебе за тупость и мудачество.
- Прости, - меня самого аж скривило от этого «прости», насколько жалким и неправдоподобным оно мне показалось, - Я не хотел…
Не хотел ты… а на кой черт делал?! Испортить уже и без того безнадежно испорченное надо талант иметь.
Хотелось провалиться сквозь землю. Просто взять и исчезнуть. Ичи продолжал рыдать, судорожно всхлипывая и растирая слезы по покрасневшему лицу. Видеть его таким уязвимым и беспомощным было больно. Он неконфликтный, но ведь далеко не слабак. Он же стойко снес все насмешки других в самом начале и даже глазом не моргнул. Это я его довел до такого состояния. Вернее, целенаправленно, упорно и долго доводил, пока не сломал. Топтался по его комплексам, по его болевым точкам, по с таким трудом заработанной репутации, по всему, что ему дорого, наплевав на все нормы приличия. А теперь даже извиниться нормально не могу. Нет, жалкий здесь только я. Хотел увидеть его искренние эмоции? А я разве достоин того, чтобы их видеть? Что я сделал для того, чтобы он передо мной мог по-настоящему раскрыться? Чтобы был искренним. Унизил? Оскорбил? Устроил травлю? Это достойно по-твоему, а, Дюк? Этому тебя учили родители? За эти принципы ты всю жизнь боролся? Приятно смотреть, как другие страдают? Из-за тебя.
Я аккуратно закрыл дверь, спустился на пару ступенек и сел прямо на лестнице, опершись плечом на перила.
Вид отсюда открывался просто удивительный. Только ради него стоило тут жить. На душе было столь же паршиво, сколь необъятно было чистое небо перед глазами, не исполосованное сетью черных проводов, как в большинстве мест нашего города, да и вообще любого современного населенного пункта. Здесь всё из-за того же рельефа эта черная сеть круто уходила вниз, опутывая россыпь выгоревших крыш, и терялась вдалеке среди нагромождения маленьких домов-коробочек, сливающихся в единую блеклую мозаику. Где-то внизу слышались отдаленные звуки, кипела жизнь, кружила стайка серых голубей, а над всем этим тем временем розовело предзакатное небо, и по нему медленно плыли темнеющие барашки облаков, и постепенно наливающийся краской огромный солнечный круг заваливался за линию горизонта. Облачка, раздуваемые ветром, медленно вытягивались в полупрозрачные темные разводы и плотные темно-фиолетовые линии, небесная гладь за ними приобрела сначала малиновые оттенки, потом стала пурпурной и начала синеть, солнце скрылось за горизонтом. В потемневшей мозаике внизу появлялись вкрапления ярко-желтого света окон и уличных фонарей. Воздух стал ощутимо холоднее.
Дверь позади меня снова открылась, за спиной послышались шаги, потом в поле зрения появились ноги в кроссовках. Ичи сел рядом, прислонившись к перилам с другой стороны лестницы. Ступени были достаточно широкие, чтобы между нами поместился еще один человек. Честно говоря, на его месте я бы спустил меня с лестницы или вызвал полицию, а он просто сидел, закутавшись в гигантскую теплую толстовку и накинув на голову капюшон, и смотрел на небо.
- Красиво тут, - тихо сказал я, боясь спугнуть спокойное умиротворение, которое отражалось сейчас на его лице.
- Да, - так же тихо ответил он, не поворачиваясь, и втянул носом прохладный воздух.
- Ты не должен уходить, - спустя время решился сказать я, тогда он наконец посмотрел на меня. Глаза у него до сих пор были затертыми и опухшими.
- Ты способный и ответственный… Ты хороший работник, тебя все любят, - промямлил я, потупив взгляд и стиснув руками колени. Заштопанная кисть тошнотворно заныла.
- Лиам думает, я тебя укусил, - подал голос Ичи.
- Уже не думает. Я ему объяснил. Ты здесь совершенно ни при чем.
- Я думал, ты хочешь от меня избавиться, - Ичи усмехнулся и потер лицо.
- Вовсе нет… В общем, возвращайся на работу.
Как же сложно иногда бывает что-то говорить. Я снова почувствовал на себе пристальный взгляд.
- Я… обещаю больше к тебе не лезть, - выдавил я из себя, заметно нервничая и начав уже елозить на месте, - Если не получится, уйду сам.
- Если не получится?.. – удивленно переспросил он.
Не трогай это. Пожалуйста, не трогай.
- Всё, мне пора, - я поднялся со ступенек и потопал вниз, кожей ощущая его внимание. Спустившись на полпролета все-же остановился и обернулся, уставившись на его кроссовки, - Пожалуйста, приходи завтра.
Он все еще сидел там, на ступеньке, сложив руки на коленях.
- Хорошо, - донеслось до меня тихо и неуверенно.
- Извини, - бросил я напоследок и понесся вниз.
В душе бурлило нечто приятное, похожее одновременно на радость и предвкушение хорошего события. Неужели я действительно смог в сложившейся ситуации сделать хоть что-то правильно? Теперь главное всё не испортить.